Сергей Герасимов – Сердце помнит дорогу. Сказки для тех, кто ищет себя! (страница 2)

Когда бабочка-фокусница снова приехала в сказочный городок на гастроли, то она его не узнала.

Она была поражена тем, что теперь все в городе могли летать. Но самое главное – что огоньки перестали быть фокусом и стали очень полезной вещью.

Татьяна Климова

Вторая жизнь Оливии

Эта невероятная история произошла в удивительном месте под названием «Книгоиздательство». Да, именно там, где делают красивые и умные книги, которые потом миллионными тиражами расходятся, расплываются и даже разлетаются по всему миру. Но перед тем как попасть в руки читателю, каждая книга проходит свой нелегкий путь. И начинается он с редактора!

В одном кабинете издательства, за старинным дубовым столом, работал опытный редактор. Он готовил книги к печати. О его доброжелательном отношении знали все писатели и старались принести свои творения именно к нему. Когда он правил текст, буквы словно танцевали на страницах рукописи. Особенно редактор был добр и внимателен к молодым авторам.

– Посмотрим, посмотрим, – говорил он, принимая толстые листы рукописи, и подбадривающе смотрел поверх своих очков. Редактор знал, как остро переживают писатели критику, и старался быть внимательным и справедливым.

– Ничего, ничего! – И он одобрительно кивал седой головой.

– А вот здесь, голубчик, надо бы подправить, а здесь ошибочки убрать… – Замечания редактор делал тонко и деликатно. Он ведь и сам был писателем, и знал, как важно бережно относиться к тексту.

Но однажды в кабинет редактора пришел совсем другой человек: молодой, со скверным характером и безжалостным отношением к авторам. По его распоряжению старую печатную машинку до списания засунули в шкаф. Ее место занял новенький ноутбук и никелированная современная настольная лампа.

Главный редактор с упоением принял разгребать завалы рукописей от прежнего руководителя.

– Здесь столько ошибок, что даже семиглавый дракон, охраняющий мир литературы, не мог бы спасти эту рукопись! – Злился он. И его красный, именной карандаш, беспощадно черкал страницы, выискивая ошибки, как собака-ищейка.

Так продолжалось день за днем. Как-то ночью, когда все помещения издательства опустели, в комнате главного редактора прозвучал звук, похожий на печальную дробь неопознанной птицы. Лампа обеспокоенно щелкнула выключателем и зажгла яркий свет в плафоне.

– Что такое? – Недовольно проворчал красный карандаш, лежавший на письменном столе редактора. Он себя считал самым главным, и в его голосе прозвучали металлические нотки.

Ноутбук, дремавший рядом, моргнул голубым экраном и окончательно проснулся:

– У нас что, завелись крысы в шкафу? Босс, мне вполне хватает одной мышки! – И он с опаской подтянул сетевой шнур поближе к себе.

– Уф, уф, – запыхтел толстый дырокол Дыр-Дыр. Его оставили пока временно, и он, зная это, очень тщательно подбирал слова.

– Осмелюсь доложить, Карандаш Романович, Гаджет Иностранович, это не крысы, а старая печатная машинка Оливетти. Она осталась от прежнего редактора. Он очень любил за ней работать. Когда его не стало, машинку засунули в шкаф. – Пояснил дырокол и, спустившись по проводу, с трудом открыл дверцу шкафа. Там, в углу, заваленная бумагой, стояла пишущая машинка.

– Извините, я Оливия. Я не хотела вас беспокоить, – она застенчиво опустила глаза. – Мне просто невыносимо одиноко находиться в этом пыльном шкафу, – и, поддерживая венчающую ее каретку, она вылезла наружу.

За годы кропотливой работы машинка немного заржавела и буквы на клавиатуре читались плохо. Яркий лунный свет осветил ее потертый пластмассовый корпус и стопку распечатанных листов в ее руках.

– Много лет я служила верой и правдой старому редактору, пока меня не сменили на этого… – Она перевела взгляд на ноутбук и, понизив голос, добавила. – На этого бездушного всезнайку.

– Осмелюсь заметить, – строго подчеркнул Карандаш Романович, – мой заместитель любит использовать иностранные слова, но у него есть преимущество перед всеми: он сразу дает ответ!

– Когда не зависает, уф, уф! – осторожно добавил Дыр-Дыр.

– Ваша работа – делать дырки и не вмешиваться в творческий процесс! – оборвал его карандаш. – И нечего тут хихикать!

И карандаш перевел взгляд на лампу.

Лампа выпрямила свою длинную, гибкую ножку, повернула плафон в сторону Оливии и желчно заметила:

– Зачем же вы утруждали себя? Сидели бы на месте.

Оливия робко протянула стопку листов карандашу:

– В моей голове накопилось столько историй, что я их тихонечко напечатала. Я мечтаю, чтобы с моей книгой познакомились как можно больше читателей!

От этого заявления пухлый дырокол раздулся еще больше, лампа язвительно фыркнула, а карандаш побагровел от такой наглости: как эта самозванка из шкафа, смеет называть себя писательницей?

– Только я знаю, как писать идеально! Книги должны быть такими, как я хочу! – злобно зашептал он и протянул рукопись ноутбуку.

– Босс, проверять и исправлять содержание – это ваша работа, – равнодушно произнес гаджет и впал в дрему.

Карандаш вздохнул и стал править текст.

– Слишком много описаний, – ворчал он, вычеркивая целые страницы. – А здесь не хватает драмы, – продолжал, стирая важные сцены.

Оливия была в отчаянии, видя, как напечатанные листы покрывают красные полоски. Каждая правка казалась ей уничтожением ее творения.

– У вашей книги нет будущего! – вынес безжалостный вердикт карандаш.

Чувствуя себя отвергнуто, разочарованная Оливия вернулась в свой пыльный уголок. Ночами она тихонько что-то шлепала у себя в шкафу, пока однажды не вышла с новой стопкой напечатанных страниц.

– Ваша книга не подходит! В ней нет окраски! – Злился, словно его ужалила оса, редактор Карандаш Романович.

– Но я так старалась, столько души было вложено в этот текст.

– Самое важное в писательстве – это умение вычеркивать! – Подчеркнул Карандаш Романович, и размашистые красные полоски снова густо ложились на бумагу.

– В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь пишут читатели и не читает никто! – Лампа моргнула и, изогнув до предела ножку, попыталась дотянуться до текста.

– А что она пишет? – пытался заглянуть в рукопись толстый Дыр-Дыр.

– Очередную ерунду! – пыжился от собственной важности карандаш и самодовольно задирал вверх острый нос.

Получив очередной отказ, Оливия впала в отчаяние: как он мог так холодно отозваться о ее рукописи? Она долгие годы работала с талантливым писателем. Ах, как она обожала наблюдать за его творческим процессом. Особенно ее завораживали его сказки для детей. Истории о смелых рыцарях, спасающих принцесс из башен, огнедышащих драконах, волшебных замках и забавных зверюшках, попадающих в невероятные приключения, всегда вызывали у нее восторг.

– Моя жизнь потеряла смысл, – тихо сказала она. – Я так хотела поделиться своими увлекательными историями, а вместо этого получила рукопись с язвительными комментариями.

– Не стоит так отчаиваться, – раздался голос с верхушки шкафа. – Всегда есть надежда. Не все редакторы одинаковы. Главное, не сдаваться и верить в свою мечту.

Белая изящная вазочка с нежными лиловыми колокольчиками протянула в ее сторону зеленую ветку.

– Когда я поселилась на этом шкафу, у главного редактора был день рождения. Все поздравляли его, и тогда я услышала, как он сказал: «Каждая книга должна быть признана! Наш долг помочь ей!»

– Но новый редактор, Карандаш Романович, постоянно критикует мою работу, – печально пожаловалась Оливия.

– Тебе нужен наставник, который знает все секреты литературного мастерства. Тот, кто поможет избежать ловушек редактора. В нашем королевстве живет Танцующая Фея – магическая самопишущая ручка. Она каждый текст преображает в нечто прекрасное. Танцующая Фея обладает удивительной способностью видеть красоту в каждом предложении и превращать хаос в гармонию. Она поможет написать тебе любую историю. Стоит только сильно-сильно пожелать встречи с ней.

– Я очень желаю! Я хочу написать историю о злом редакторе, который никогда не принимал чужие идеи и был несправедлив с писателями, – воскликнула Оливия, и ее клавиши воодушевленно захлопали.

Лиловые колокольчики зазвенели, и в воздухе затрепетали крылышки Танцующей Феи.

– Не печалься, Оливия. Твоя книга прекрасна, но редактор не увидел в ней того, что ты вложила в нее. Давай, я помогу тебе исправить ошибки и сделать книгу еще лучше.

Фея невесомо запорхала над страницами. Она читала рукопись и вносила поправки, добавляла яркие образы и описания. Теперь книга оживала прямо на столе. Слова танцевали на бумаге, предложения кружились в воздухе, а знаки препинания выстраивались в причудливые узоры. Ведь ручка знала, что магия заключается не в самой рукописи, а в умении правильно ее направить. Оливия была счастлива.

Теперь это было не просто произведение, а настоящее искусство.

– Смело неси свою книгу редактору, – прошептала Оливии вазочка Вдохновения. – Найдется тот, кто поймет твою историю.

Утром на письменном столе лежала рукопись Оливии и красивая новая ручка. Новый редактор отложил огрызок красного карандаша и взял ее. С первой страницы он был поражен и не мог отрицать талант и честность автора.

– Какая проникновенная и правдивая история, – сказал он, удивленно качая головой. – У писателя явный талант. Даже суровые критики признают достоинства рукописи. Эта книга может стать бестселлером!