Сергей Галактионов – Я займу твоё место (страница 10)

— Решай. Но аккуратно. Без синяков.

— Понял.

— Ещё двое из шестого «Б» — новенькие, не в курсе системы. Маришка, поговори с ними. Мягко. Объясни, как работает «школьный фонд помощи». — Арина улыбнулась. «Школьный фонд помощи» — так она называла свою систему сбора. Красиво, официально, почти благотворительно. — Если не поймут — Лёха подключится.

Маришка кивнула. Молча.

— Матвей. Канал.

Матвей поправил очки.

— Telegram-канал «Школа 17: изнанка». Двести подписчиков. Растёт. Автор анонимный, VPN, виртуальный номер. Пока не вычислил.

— Вычисли, — сказала Арина. — Мне плевать, как. Взломай, отследи, поставь ловушку. Этот канал — проблема. Вчера был пост про Тину и Сергея. Откуда у автора эта информация?

— Не знаю. Но пост был опубликован через два часа после того, как… ну, после того, как в классе всё произошло. Значит, автор — из нашего класса. Или имеет источник в нашем классе.

Арина кивнула.

— Димон.

— Ась? — Димон улыбнулся. Его улыбка была широкой, обезоруживающей, совершенно пустой. Димон улыбался всегда. Когда было смешно, когда было страшно, когда было никак. Улыбка была его защитой — как панцирь у черепахи.

— Будь рядом. Смейся. Делай то, что делаешь.

— Это я могу, — сказал Димон. И засмеялся.

Арина посмотрела на Маришку. Та сидела, скрестив руки на груди, и смотрела в окно.

— Маришка.

— Да?

— Ты в порядке?

Маришка повернулась. На секунду — на одну короткую секунду — Арина увидела в её глазах что-то, что заставило её внутренне напрячься. Не враждебность, не страх — усталость. Тот сорт усталости, который бывает у людей, стоящих на краю. На краю чего — вопрос.

— Конечно, — сказала Маришка. И улыбнулась. Улыбка была правильной — тёплой, дружеской, «лучшая подруга». Но Арина знала, как выглядят правильные улыбки. Она сама их конструировала каждое утро перед зеркалом.

— Хорошо, — сказала Арина. И не стала копать глубже. Не сейчас. Позже. Маришка знала слишком много, чтобы рисковать.

Полдень. Столовая.

Арина сидела за «своим» столом — у окна, с видом на двор. Сергей рядом, с телефоном в руке (всегда с телефоном). Маришка напротив. Лёха, Димон, Матвей — вокруг. Обычный обед, обычная расстановка, обычный спектакль.

Но обычного не было ничего.

Потому что через три стола — на дальнем конце столовой, за столом, который обычно пустовал, — сидела Лиза. Одна. С подносом, на котором лежала тарелка с макаронами и стакан компота. Она ела молча, глядя в тарелку.

Арина видела её. Видела, как другие ученики — проходя мимо, занимая места, шурша подносами — бросали на Лизу взгляды. Быстрые, воровские, как бросают взгляды на аварию на дороге: жутко, но невозможно не смотреть.

Лиза сидела с прямой спиной, с лицом — с лицом Арины — и ела макароны. Как будто это был обычный день. Как будто она не сидела в столовой школы, где каждый метр пространства был размечен, как территория хищников.

— Не смотри на неё, — сказал Сергей, не поднимая глаз от телефона.

Арина вздрогнула.

— Я не…

— Смотришь. Уже третью минуту. Все заметили.

Арина перевела взгляд на свой поднос. Суп, салат, хлеб. Она не притронулась ни к чему. Аппетит, и без того слабый, исчез три дня назад — в тот момент, когда она увидела в классе лицо, идентичное своему.

— Мне нужно идти, — сказала она. Встала. Взяла сумку.

— Студия. Три часа, — напомнил Сергей.

— Я помню.

Она вышла из столовой. В коридоре — пусто, все на обеде. Арина прижалась спиной к стене. Закрыла глаза. Дышала.

Она никто. Никто. Дочь уборщицы. Живёт в Бутово. Носит одежду из секонд-хенда. Она — никто.

Но «никто» сидела в столовой с лицом Арины и ела макароны с королевским спокойствием. И Сергей поставил лайк под её фото. И весь класс шептался. И Telegram-канал набирал подписчиков. И мир, который Арина строила три года — кирпич за кирпичом, улыбка за улыбкой, шантаж за шантажом, — этот мир дрожал.

Арина открыла глаза. Пустой коридор. Люминесцентный свет. Плакат «Знание — сила» на стене напротив.

Ты справишься, сказала она себе. Ты всегда справлялась. Ты пережила тётку. Пережила голод. Пережила одиночество. Ты переживёшь девчонку с косметикой из «Фикс Прайса».

Она выпрямилась. Поправила волосы. Улыбнулась — стене, плакату, пустоте. Проверила улыбку: зубы, глаза, ямочки. Идеально.

Пошла к выходу. Студия. Три часа. Работа.

Фотостудия «Lens». Красный Октябрь. Лофт: кирпичные стены, огромные окна, белый фон, стойки со светом. Запах кофе, лака для волос и нового пластика.

Арина опоздала на сорок минут.

Она не хотела опаздывать. Она вышла из школы вовремя, села в такси (Яндекс, комфорт, потому что в эконом её однажды укачало, и Сергей сказал: «Бренд не блюёт в такси»). Но в машине — что-то случилось. Что-то, чему она не могла дать имя.

Она достала телефон. Открыла Instagram. Открыла аккаунт Лизы. Три фотографии. Сорок два лайка. Лайк Сергея. Арина смотрела на эти фотографии, и её пальцы — те самые, которые утром наносили тональный крем La Mer с точностью хирурга, — начали дрожать. Мелко, быстро, неуправляемо. Она сжала телефон обеими руками, чтобы остановить дрожь. Не помогло. Дрожь перешла в руки, в предплечья, в плечи, и вдруг — всё тело дрожало, мелкой, собачьей дрожью, как будто ей было холодно, хотя в такси было двадцать два градуса и работал обогрев.

Водитель посмотрел в зеркало: «Девушка, вам плохо?» Арина не ответила. Она закрыла глаза и дышала — вдох на четыре счёта, выдох на шесть, как в видео по борьбе с паническими атаками, которое она посмотрела ночью и удалила из истории просмотров.

Дрожь утихла. Но время ушло.

Она вошла в студию в три сорок. Костя — менеджер бренда, молодой, нервный, с бородкой и в очках без диоптрий (мода) — стоял у фона, скрестив руки. Фотограф — бородатый мужчина по имени Вадим, которого все звали Вадик — сидел на стуле, листая телефон. Ассистент убирал софиты.

Сергей стоял у окна. Уже переодетый: белая футболка с логотипом бренда, тёмные спортивные штаны. Выглядел безупречно — как манекен в витрине, если бы манекены умели излучать холод.

— Ты опоздала, — сказал он.

Не «привет». Не «ты в порядке». Ты опоздала.

— Пробки, — сказала Арина.

— Костя ждал сорок минут.

Костя поправил очки:

— Послушайте, ребят, у нас бюджет на три часа студии. Сорок минут — это…

— Мы компенсируем, — сказал Сергей. — Начинаем.

Арина переоделась за ширмой. Те же вещи: белая футболка, тёмные штаны. Парный look. Вышла к фону.

— Окей, — сказал Вадик-фотограф. — Встаньте рядом. Серёж, руку на талию. Арин, голову ему на плечо. Классика, да? Поехали.

Щелчок затвора.

— Арина, расслабь лицо. Ты напряжена.

Щелчок.

— Арина, улыбка. Давай — как обычно. Та самая.

Щелчок.

— Арин… Подожди. Серёж, дай ей минуту.