Сергей Галактионов – Второй экземпляр (страница 12)

— Кир…

— Я серьёзно. Ты можешь думать, что это случайность. Совпадение. Но я не верю в совпадения. Не в такие.

— А во что ты веришь?

Он помолчал.

— В то, что некоторые люди созданы друг для друга. Не в смысле «судьба» или «предназначение» — это звучит слишком пафосно. А в смысле… подходят. Как две детали одного пазла. Или как две ноты одного аккорда.

— Ты сейчас очень поэтичный.

— Я музыкант. Мне положено.

Я положила голову ему на плечо.

— Мне страшно иногда, — призналась я тихо.

— Почему?

— Потому что так хорошо не бывает. Потому что когда всё идеально — это значит, что скоро что-то сломается.

Кир обнял меня крепче.

— Ничего не сломается.

— Ты не можешь знать.

— Не могу. Но могу обещать, что буду делать всё, чтобы не сломалось. Это считается?

Я подняла голову. Посмотрела на него.

— Считается.

Он улыбнулся. Наклонился. Поцеловал меня — медленно, нежно, так, будто у нас впереди вечность.

Может, в тот момент я и правда верила, что так оно и есть.

Мы просидели на крыше два часа.

Разговаривали обо всём и ни о чём. О планах на Новый год (он хотел поехать к его родителям, познакомить меня). О моём проекте (я готовилась к выставке в январе). О его группе (у них был концерт через неделю, и они репетировали каждый день).

— Ты придёшь? — спросил он.

— Конечно.

— Правда?

— Кир. Я была на каждом твоём концерте.

— Я знаю. Но каждый раз хочу убедиться.

— Приду. Обещаю.

Он улыбнулся.

— Я написал песню. Для тебя.

Я замерла.

— Что?

— Песню. Для тебя. Мы сыграем её на концерте.

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно.

У меня перехватило дыхание.

— Какую песню?

— Не скажу. Сюрприз.

— Кир!

— Что?

— Ты не можешь сказать «я написал для тебя песню» и не показать!

— Могу. И не покажу. Услышишь на концерте, как все.

— Это нечестно!

— Это романтично.

Я попыталась ударить его по плечу, но он увернулся, смеясь.

— Ненавижу тебя, — сказала я.

— Любишь.

— Ненавижу любя.

— Это тоже считается.

Он поймал меня, притянул к себе, обнял так крепко, что я почувствовала каждый удар его сердца.

— Тебе понравится, — прошептал он. — Обещаю.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что она про тебя. А ты себя любишь.

— Это не…

— Шучу. Потому что я вложил в неё всё. Всё, что чувствую. Всё, что не умею сказать словами. Музыка — это мой язык, Ника. И на этом языке я хочу сказать тебе то, что говорю каждый день, но по-другому. Так, чтобы ты услышала по-настоящему.

Я молчала.

Не потому что нечего было сказать — потому что не могла.

Слова застряли в горле, большие, неуклюжие, переполненные чувствами.

— Я люблю тебя, — выдавила я наконец. — Так сильно, что больно.

— Больно?

— Иногда. Потому что я боюсь это потерять.

Он взял моё лицо в ладони. Посмотрел прямо в глаза.

— Не потеряешь, — сказал он. — Слышишь? Я никуда не денусь. Ни сейчас, ни через год, ни через десять. Я твой. Весь. Навсегда.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Он поцеловал меня в лоб. В нос. В губы.