Сергей Галактионов – Всемогущий инженер в обратном мире (страница 23)
— Конечно!
— Что именно?
— Ну… — Лин Хуа замялась. — Я умею… описывать вкус.
Юки молча протянула ей фартук.
Через полчаса:
— мука была на полу;
— мёд был на столе, на стене и почему-то на хвосте Лин Хуа;
— орехи оказались в очаге;
— а сами «сладкие полоски» напоминали вооружённое восстание теста.
Юки стояла, смотрела на результат и пыталась не вздыхать вслух.
— Это… не то? — осторожно спросила Лин Хуа.
— Это, — очень мягко ответила Юки, — интересный путь.
— К чему?
— Пока не знаю.
В этот момент на кухню зашла Рина. Увидела:
— Лин Хуа в муке,
— мёд на хвосте,
— чёрные угольные полоски на блюде.
Взяла одну. Надкусила. Пожевала. Подумала секунду.
— На вкус как пылающий сапог, — вынесла она вердикт. — Но если сверху ещё мёда налить, будет терпимо.
Лин Хуа оскорблённо распушила все три хвоста сразу.
—Это не сапог! Это десерт!
— Значит, десерт-сапог.
Через два дня Юки сама сделала те самые сладкие полоски. И действительно — их покупали все. Лин Хуа ходила по рынку с гордым видом, как будто лично изобрела сахар.
В каком-то смысле — так и было.
---
## 5. Как Маркус впервые узнал, что такое «школьный бунт»
Маркус был отличным учителем. Умным. Терпеливым. Добрым. Но, как выяснилось, у него имелся один фатальный пробел в педагогическом опыте.
Он никогда раньше не учил двадцать семь детей-зверолюдей, троих человеческих подростков и Тима одновременно.
Школьный бунт произошёл на уроке истории.
Маркус вдохновенно рассказывал о древних королевствах Элариона, о Великом расколе, о первых союзах людей и эльфов, когда с задней скамьи раздался голос Тима:
— А если бы дракон тогда всех съел, история была бы короче?
В классе захихикали.
Маркус вздохнул.
— Тим, пожалуйста, не перебивай.
— Я не перебиваю. Я уточняю.
Лана, дочка Грома, подняла руку:
— А драконы умеют читать?
— Не знаю, — честно ответил Маркус.
Мальчик-кролик с первой парты спросил:
— А если дракон съест книгу, он станет умнее?
С задней скамьи:
— А если съест Маркуса?
Маркус медленно закрыл глаза. Потом открыл.
— Дети, — сказал он. — Давайте вернёмся к теме урока.
Но было поздно. Тема урока уже умерла. Класс ушёл в самостоятельное исследование вопроса: «Что именно происходит, если дракон съест разные предметы?»
За пять минут было выдвинуто:
— если съест меч — станет колючим;
— если съест кирпич — станет домом;
— если съест Фэна — научится считать;
— если съест Лин Хуа — станет хитрым;
— если съест Юки — станет добрым;
— если съест Рину — взорвётся.
На этом месте Маркус признал, что ситуация утрачена, и пошёл за Сергеем.
Он нашёл его у мельницы. Сергей выслушал жалобу. Помолчал. Потом спросил:
— А ты пробовал дать им это обсудить, а потом попросить сделать выводы самостоятельно?
Маркус посмотрел на него так, как жрец смотрит на человека, предложившего ему молиться стоя на одной ноге.
— Это… педагогика?
— Это — контроль хаоса через направленное любопытство.
— Это звучит как ересь.
— Это звучит как Тим.
Маркус вернулся в Академию. Через час дети делали на бересте рисунки на тему: «Если бы дракон съел государство, что бы изменилось в налоговой системе?»
Когда Сергей увидел это, он понял: да. Он открыл ящик Пандоры. И имя этому ящику — образование.
6. Как очень уставшая коза стала символом стабильности
Да, коза всё-таки была.