Сергей Галактионов – Танатум: цена бессмертия (страница 2)

– Тысяч. А вот пластиковые элементы отделки практически не пострадали. Словно… – сержант запнулся, подбирая слова, – словно что-то высасывало время избирательно. Из живого – больше, из неживого – меньше.

Виктор откинулся на спинку кресла. За окном медленно темнело, и деревья Парка Памяти начинали светиться ярче – реактор под землёй выходил на вечерний режим работы.

– Миша, ты когда-нибудь слышал о «Протоколе Орфей»?

Корнеев нахмурился.

– Смутно. Какой-то древний проект, ещё довоенный? Связанный с…

– С попыткой извлекать танатум из живых существ, не убивая их, – закончил Виктор. – Официально проект был закрыт сто двадцать лет назад как «этически неприемлемый и технически несостоятельный». Все материалы засекречены на уровне «Абсолют».

– Вы думаете, кто-то возродил этот проект?

– Я думаю, – медленно произнёс Виктор, – что кто-то нашёл способ заставить его работать.

В этот момент на его столе ожил коммуникатор. Голографический экран высветил лицо секретаря приёмной.

– Инспектор Серов? К вам посетительница. Говорит, что у неё важная информация по делу «Авроры». Представилась как доктор Элена Вance из Института Перспективных Исследований.

Виктор и Корнеев переглянулись. Институт Перспективных Исследований – полумифическая организация, о которой в Службе ходили самые невероятные слухи. Одни говорили, что это просто продвинутый научный центр, занимающийся фундаментальными исследованиями танатума. Другие утверждали, что Институт работает над технологиями, которые навсегда изменят отношения человечества со смертью.

А третьи – обычно после третьей рюмки в ведомственном буфете – шёпотом рассказывали, что Институт давно нашёл способ обходить танатический закон, и что где-то в его подземных лабораториях живут существа, которым уже несколько столетий.

– Пусть войдёт, – сказал Виктор.

Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина.

Виктор Серов повидал на своём веку немало красивых женщин. Его бывшая невеста Марина, с которой они расстались два года назад, была признанной красавицей – высокая брюнетка с точёными чертами лица и глазами цвета весеннего неба. Секретарша его начальника, Софья Андреевна, даже в свои пятьдесят выглядела ослепительно благодаря дорогостоящим омолаживающим процедурам.

Но женщина, стоявшая сейчас на пороге его кабинета, была не просто красива. Она была… другой.

Ей могло быть двадцать пять. Могло быть сорок. Могло быть сто – при современном уровне регенеративной медицины такое встречалось. Светлые волосы, небрежно собранные в узел на затылке. Глаза удивительного оттенка – не совсем серые, не совсем зелёные, с какими-то золотистыми искрами в глубине. Тонкие черты лица, высокие скулы, чуть припухлые губы.

Но не это поразило Виктора.

Поразила её аура. Или, точнее, отсутствие таковой.

Каждый человек, каждое живое существо окружено слабым танатическим полем – следствием постоянного накопления квантовой неопределённости. Опытные сотрудники Службы учились чувствовать это поле интуитивно, без приборов. По интенсивности поля можно было примерно определить возраст человека, состояние его здоровья, даже уровень стресса.

Поле этой женщины было… неправильным.

Слишком слабым для её видимого возраста. И в то же время – слишком сложным, слишком структурированным. Словно она каким-то образом научилась управлять тем, что у обычных людей накапливается хаотично.

– Инспектор Серов? – голос у неё оказался низким, чуть хрипловатым, с едва уловимым акцентом. – Благодарю, что согласились меня принять. Меня зовут Элена Вэнс, и у меня есть информация, которая может спасти вам жизнь.

– Мне? – переспросил Виктор, жестом приглашая её сесть. – Не слишком ли драматичное начало для научного консультанта?

Женщина улыбнулась. Улыбка преобразила её лицо, сделала моложе и в то же время – опаснее.

– Драматичное, но точное. Видите ли, инспектор, то, что произошло в комплексе «Аврора» – не катастрофа. Это эксперимент. Первый из многих. И те, кто его проводят, очень не любят свидетелей.

– Откуда вам это известно?

– Потому что двадцать лет назад я работала в проекте, который создал технологию, использованную сегодня утром. – Элена сделала паузу. – И потому что те люди, которые умерли в «Авроре»… они на самом деле не умерли.

Виктор почувствовал, как у него пересохло в горле.

– Объясните.

– Охотно. Но сначала ответьте мне на один вопрос, инспектор. – Элена наклонилась вперёд, и в её глазах сверкнули золотистые искры. – Готовы ли вы узнать правду, даже если она разрушит всё, во что вы верили? Готовы ли вы узнать, что Вселенная устроена совсем не так, как вас учили?

Виктор Серов посмотрел ей прямо в глаза.

– Доктор Вэнс, – сказал он, – я уже пять лет работаю в Танатической Службе. Вы удивитесь, как мало иллюзий у меня осталось.

Элена рассмеялась – искренне, весело, словно он сказал что-то очень забавное.

– О, инспектор. Поверьте – вы даже не представляете, сколько иллюзий у вас ещё есть.

И она начала рассказывать.

За окном полностью стемнело, и деревья Парка Памяти сияли в ночи, питаясь энергией тех, кто уже никогда не увидит этого света. А в маленьком кабинете на двадцать седьмом этаже молодой инспектор слушал историю, которая изменит его жизнь навсегда.

Но об этом – в следующей главе.

ГЛАВА ПЕРВАЯ: ЗАКОНЫ, КОТОРЫХ НЕТ В УЧЕБНИКАХ

В которой доктор Вэнс рассказывает о тайнах мироздания, а инспектор Серов убеждается, что мир гораздо сложнее и страшнее, чем он думал

– Начну с вопроса, который должен был задать каждый здравомыслящий учёный, но который почему-то никто не задаёт, – сказала Элена, удобно устроившись в кресле для посетителей. – Почему танатум работает?

Виктор нахмурился.

– В смысле – почему? Механизм выделения танатической энергии при смерти изучен…

– Описан, – перебила Элена. – Не изучен, а описан. Мы знаем, что происходит. Мы измеряем это, используем, строим на этом цивилизацию. Но кто-нибудь когда-нибудь объяснил – почему? Почему прекращение биологической жизни выделяет энергию, стабилизирующую физические законы? Почему именно смерть, а не, скажем, рождение? Или сон? Или оргазм?

– Квантовое схлопывание, – автоматически ответил Виктор. – Живое существо поддерживает множество суперпозиций, и когда оно умирает…

– Когда оно умирает, эти суперпозиции коллапсируют, да-да, стандартная модель Фишера-Ямамото. – Элена махнула рукой. – Я знаю эту теорию. Я помогала её формулировать, если вас интересует. Проблема в том, что она неполна.

– Неполна?

– Модель Фишера-Ямамото объясняет, почему смерть выделяет энергию. Она не объясняет, почему эта энергия нужна Вселенной. – Элена подалась вперёд. – Подумайте, инспектор. Вы ведь учились физике?

– Закончил три курса теоретического факультета.

– Тогда вы знаете, что закон сохранения энергии – фундаментален. Энергия не берётся из ниоткуда и не исчезает в никуда. Но танатум нарушает этот закон.

– Это… – Виктор осёкся.

Он хотел сказать «это невозможно», но осёкся, потому что понял – она права. Это было одно из тех противоречий, которые каждый студент замечает на первом курсе, а потом учится не замечать, потому что преподаватели объясняют: «Это слишком сложно, вы поймёте позже».

Танатум выделяется при смерти. Танатум используется для стабилизации реальности. Но откуда берётся энергия, которая превращается в танатум? Из жизни умирающего? Но тогда вечный двигатель невозможен – вы не можете получить больше энергии, чем вложили.

А танатические реакторы работают именно как вечные двигатели. Смерть одного человека даёт энергии больше, чем требовалось на поддержание его жизни. Намного больше.

– Я вижу, вы начинаете понимать, – удовлетворённо сказала Элена. – Стандартная физика не работает. Танатум – это не просто энергия. Это… – она поискала слово, – …плата.

– Плата? За что?

– За существование. – Элена встала и подошла к окну. В свете деревьев из Парка Памяти её профиль казался почти нереальным, словно она сама была немного прозрачной. – Видите ли, инспектор, сто пятьдесят лет назад, когда люди только открыли танатум, они задавались теми же вопросами. И некоторые нашли ответы. Ответы, которые оказались настолько пугающими, что их засекретили на высшем уровне.

– И вы знаете эти ответы?

– Я была частью команды, которая их подтвердила экспериментально. – Элена обернулась. – Готовы слушать?

Виктор кивнул. Рядом с ним Корнеев быстро делал пометки в блокноте – тоже бумажном, по привычке.

Элена вздохнула и начала:

– Вселенная не самодостаточна. Это первое, что вы должны понять. Наш мир – не замкнутая система. Он… подключён к чему-то большему.

– К чему? К другому измерению? К параллельной вселенной?

– К источнику. Мы не знаем, что это такое. Мы называем его «Субстратом». – Элена вернулась к своему креслу, но не села – осталась стоять, опираясь на спинку. – Представьте себе компьютерную симуляцию. Виртуальный мир, существующий внутри машины. Для персонажей этого мира их реальность кажется полной и самодостаточной. Но на самом деле она существует только потому, что машина потребляет электричество. Без внешнего источника энергии симуляция остановится.

– Вы хотите сказать, что наша Вселенная – симуляция?