Сергей Галактионов – Школа на грани миров (страница 5)

Стоял. Смотрел на дверь. Дверь была обычной. Серой. Закрытой.

Дыхания не было.

— Показалось, — сказал он вслух. Голос прозвучал тонко и неубедительно в пустом коридоре.

Он развернулся и пошёл. Быстро. Не оглядываясь.

За его спиной дверь подсобки оставалась закрытой. Тихой. Обычной.

А пол перед ней — один квадрат линолеума, ничем не отличимый от остальных, — был тёплым. Чуть-чуть. На полградуса. На градус.

Как будто под ним дышало что-то живое.

Семь вечера. Школа почти пуста.

Таня Морозова задержалась — снимала материал для блога. Шла по коридору четвёртого этажа, телефон в руке, наушники в ушах, розовая прядь свешивается на глаз.

Снимала бездумно: стены, двери, потолок. Контент ради контента. Потом — перелистает, удалит ненужное, оставит два-три кадра с подписями.

Она подняла телефон и сняла длинный коридор — перспектива, ряд дверей, дневной свет из окна в конце. Красиво. Геометрично. Скучно.

Перелистнула на следующий кадр — и замерла.

Коридор четырнадцатого этажа. Она не помнила, когда его снимала — проходила мимо лестницы? Нажала случайно? На фото — коридор, закрытые двери, строительные леса (четырнадцатый этаж второй год «на ремонте»). И за окном — внутренним окном, которое выходило в переход между корпусами, — лицо.

Таня увеличила.

Лицо — серое, размытое, неправильное. Не мужское и не женское. Не старое и не молодое. Просто — лицо, которое не должно было находиться ТАМ, потому что за тем окном — стена. Не коридор, не комната, не улица. Стена. Бетонная стена между корпусами.

Лицо ВНУТРИ стены.

Таня уменьшила. Лицо исчезло. Увеличила — снова есть. Уменьшила — нет. Увеличила — есть.

Она стояла в пустом коридоре и смотрела на экран, и сердце стучало чуть быстрее, чем нужно, и розовая прядь лезла в глаз, и где-то внизу хлопнула дверь, и эхо раскатилось по лестничной клетке, как камешек по жестяной банке.

Таня сделала скриншот. Потом ещё один. Потом открыла блог и набрала пост:

«Глюки на 14 этаже. Или нет?»

Посмотрела на текст. Удалила. Набрала снова:

«Если вы увидите лицо на фото, которого нет в реальности, — вы параноик. Если вы увидите его дважды — вы внимательный параноик. Если трижды — может, это не паранойя.

Я увидела трижды.

Фото не выкладываю. Пока».

Опубликовала. Четырнадцать лайков за час. Один комментарий: «Лол, тебе надо меньше хорроров смотреть 😂»

Таня закрыла блог. Посмотрела на коридор — длинный, пустой, обычный. Обычный.

Пошла к выходу.

На лестнице между четвёртым и третьим этажами она прошла мимо тёплой плитки на полу. Не заметила. Не обратила внимания.

Школа обратила.

Восемь вечера. Школа пуста.

Степан Петрович Ключников — «Дядя Стёпа» для всех, кому было лень запоминать отчество, — мыл пол на первом этаже.

Швабра двигалась размеренно, с чётким ритмом: влево-вправо, шаг, влево-вправо, шаг. Шестьдесят семь лет, хромота на левую ногу (протез под штаниной, незаметный, если не знать), спина прямая, как у человека, который всю жизнь ходил строем. Фартук серый, ведро синее, вода мыльная. Обычный уборщик. Обычный вечер.

Швабра коснулась определённой плитки — пятнадцатая от входной двери, четвёртая от стены, — и Степан Петрович остановился.

Плитка была тёплой.

Он опустился на одно колено — протез скрипнул, — и положил ладонь на пол. Пальцы — грубые, с мозолями, которые не бывают от мытья полов, а бывают от другого, от того, что написано в личном деле с грифом «совершенно секретно» в архиве, которого официально не существует.

Тёплая. Полградуса. Может, градус.

Степан Петрович выпрямился. Посмотрел на потолок — как будто мог увидеть сквозь шестнадцать этажей то, что чувствовал ладонью.

— Рано, — сказал он тихо. — Ещё рано.

Встал. Взял швабру. Продолжил мыть.

Влево-вправо. Шаг. Влево-вправо. Шаг.

Вокруг тёплой плитки он сделал круг — обмыл, но не наступил. Как обходят место, где стоит что-то невидимое.

Девять вечера. Саша Зайцев лежал в кровати и боялся закрыть глаза.

Дед храпел за стеной — ровно, мощно, как работающий мотор. В квартире пахло борщом и валокордином. На экране ноутбука — страница вики по Silent Hill 2, недочитанная.

Саша закрыл ноутбук. Открыл тетрадь — «Бестиарий» на обложке, написано маркером. Пока — одна запись, сегодняшняя:

«1 сент. Снова коридор. Чёрная жижа на стенах, живая. Фигура в конце. Спиной. Начала поворачиваться. Не увидел лицо. Проснулся. Привкус металла.

АМ знает что-то о частоте школы. Не ответила.

Гул? Показалось?»

Он закрыл тетрадь. Положил на тумбочку. Лёг. Закрыл глаза.

Тишина.

Тишина.

Тиш—

Коридор. Тот же. Жижа на стенах — но гуще, чернее, живее. Пульсирует, как вены. Под ногами — не линолеум, а что-то мягкое, тёплое, влажное. Как язык.

Фигура в конце. Ближе, чем в прошлый раз. Уже не у стены — посередине коридора. Спиной. Начинает поворачиваться.

Саша хочет проснуться. Не может.

Фигура поворачивается. Медленно. Плечо. Щека. Линия челюсти.

Лицо — нет. Не лицо. ПРОВАЛ. Там, где должно быть лицо, — чернота, абсолютная, как дыра в пространстве. И из этой черноты — звук. Не голос. Ниже голоса. Ниже слуха. Вибрация, которая проходит через кости, через зубы, через позвоночник.

Фигура открывает рот — провал в провале — и оттуда —

Саша проснулся.

Сидел в кровати, мокрый от пота, с бешено стучащим сердцем. Привкус металла. Тот же. Всегда тот же.

Он схватил тетрадь. Руки тряслись.

«1 сент., ночь. Сон №2. Коридор. Жижа гуще. Фигура БЛИЖЕ. Повернулась — нет лица. Провал. Чёрный. Звук изнутри — не голос, вибрация. Через кости.

Привкус металла.

Хуже. Каждый раз хуже.

Что будет, когда она повернётся полностью?»

Он лежал в темноте и слушал, как дед храпит за стеной, и думал: «Это просто сны. Просто кошмары. Слишком много игр перед сном. Слишком много Silent Hill».