Сергей Галактионов – Серёжа, ты нам нужен! (страница 6)

— Разные?

— Очень. — Эльвира отступила, давая ему пространство. — Иди. Неси сумку. Помогай... Камиле. Но учти, Серж, — она провела пальцем по краю стола, не глядя на него, — я запоминаю.

— Что запоминаешь?

— Всё.

Она не улыбнулась. Она вообще, кажется, не умела улыбаться — или умела, но использовала это оружие редко и точечно.

Сергей открыл дверь, вышел в коридор, и только там — на расстоянии двух шагов от закрытой двери кабинета 104 — выдохнул. Понастоящему выдохнул, из самого низа лёгких, как будто последние полчаса дышал через соломинку.

Камила ждала в переходе. Ровно там, где он её оставил. С той же сумкой. С теми же огромными глазами.

— Ты вернулся, — сказала она, и в её голосе было столько удивления, будто люди, обещавшие ей помочь, обычно не возвращались.

— Обещал.

Он взял сумку. Она была тяжёлой — книги, что ли? — и он пошёл к лестнице. Камила семенила рядом, маленькая, едва доставая ему до плеча, и её кеды шлёпали по плитке.

— Ты на ПГС? — спросила она.

— Да.

— Я на теплогазоснабжении. У нас общие лекции по физике и по истории. Я тебя видела. На первом ряду... нет, не на первом. Выше. Ты сидел с Луизой Хасановой.

Она знала, как зовут Луизу. Она знала, где он сидит. Она знала его имя. За неделю.

— Мы просто рядом сидим, — зачемто сказал он.

Камила ничего не ответила. Только чуть опустила голову, и чёлка закрыла глаза.

На четвёртом этаже — аудитория 412, кафедра теплогазоснабжения — он поставил сумку у двери. Камила стояла рядом, маленькая, свитер сполз с плеча, обнажив бледную ключицу и тонкую бретельку — белую, кружевную, — и Сергей отвёл глаза так быстро, как будто его ударили током.

— Спасибо, — сказала она. — Серёжа.

Тихо. С придыханием. Так, как произносят имя, когда оно нравится на вкус.

— Не за что, — сказал он. — Мне на пару.

Он ушёл. Быстро. По лестнице вниз, через два этажа, по коридору, мимо стендов и расписаний, и только на втором этаже понял, что сердце бьётся чаще, чем нужно, и это от лестницы. Конечно, от лестницы. Четыре этажа с тяжёлой сумкой. Любой бы запыхался.

Вечер.

Библиотека УлГТУ, читальный зал — большой, с высокими потолками, длинными столами, настольными лампами и тем особым запахом, который бывает только в библиотеках: бумага, клей, тишина.

Сергей сидел за угловым столом с тетрадью по начертательной геометрии. Рядом — учебник, карандаш, линейка. Он делал домашнее задание. Не потому что ему хотелось, а потому что Лилия Фаридовна сказала «к четвергу» тем голосом, которым не говорят «к четвергу», а говорят «к четвергу или пожалеешь».

Библиотека была полупустой — начало семестра, мало кто ещё начал учиться всерьёз. За соседними столами — пара студентов с ноутбуками, девушка с учебником по сопромату, старичокпреподаватель, который, кажется, жил здесь.

Тишина. Скрип карандаша. Шелест страниц. Почти хорошо. Почти как на диване — только сидя, и без пледа, и нужно шевелить руками.

Тень упала на его чертёж.

— Сергей?

Голос — тихий, знакомый. Он поднял голову.

Настя стояла у его стола. Рюкзак на одном плече, тетрадь прижата к груди. Волосы — светлые, чуть влажные после дождя — убраны за уши. Голубые глаза — большие, чуть испуганные, будто она сама не верила, что подошла.

— Привет, — сказала она. — Я... ты... ты не мог бы...

Она замолчала. Покраснела. Это было уже привычно — она краснела рядом с ним так же неизбежно, как закат краснеет перед ночью. Физика. Закон природы.

— Да? — сказал он.

— Начерталка. — Она выдохнула, как будто произнести это слово стоило ей невероятных усилий. — Я не понимаю эпюры. Вообще. Совсем. Я пыталась, но... у меня вот так, — она открыла тетрадь и показала свой чертёж.

Сергей посмотрел. Линии были кривые, проекции перепутаны, точки — не в тех октантах. Это было... плохо. Объективно, честно — плохо.

— А ты можешь мне... объяснить? — Настя спросила это так, будто просила об одолжении размером с Ульяновскую область. — Если ты не занят. Если тебе не трудно. Если...

— Садись, — сказал он.

Она села. Рядом. Не напротив — рядом. На соседний стул, который стоял близко — библиотечные столы не были рассчитаны на личное пространство.

Она пахла шампунем. Чемто цитрусовым — лимон? Апельсин? — свежим, чистым, простым. Без духов, без парфюма. Просто — шампунь и дождь.

Сергей подвинул её тетрадь, взял карандаш.

— Смотри. Начнём с основ. Вот ось X, вот ось Z, вот ось Y. Три плоскости проекций. Представь, что ты стоишь в углу комнаты...

Он объяснял. Она слушала. Наклонилась к тетради — и её волосы упали вперёд, и одна прядь коснулась его руки — той, которой он держал карандаш. Лёгкое, невесомое прикосновение. Щекотно.

Она не заметила. Или заметила — но не убрала волосы.

Он продолжал объяснять. Голос был ровный, спокойный. Карандаш чертил линии. Её волосы касались его руки.

— Вот проекция точки на горизонтальную плоскость, — сказал он. — Видишь? Опускаешь перпендикуляр...

— Да, — прошептала она. — Вижу.

Она повернула голову. Их лица оказались близко — сантиметров пятнадцать, может, двадцать. Он видел её глаза — голубые, с тёмным ободком вокруг радужки. Он видел веснушки на переносице — три штуки, маленькие, почти незаметные. Он видел, как дрогнули её губы — чуть приоткрылись, будто она хотела чтото сказать.

Она не сказала.

Он отвернулся первым. Потому что — потому что ему нужно было закончить чертёж. Свой. И её. И пойти домой. На диван.

Они работали ещё час. Он объяснял, она записывала. Их руки иногда соприкасались — когда оба тянулись к линейке, когда она передавала ему ластик, когда он поправлял её чертёж и его пальцы оказывались рядом с её пальцами на бумаге. Каждое касание — крохотное, случайное, ничего не значащее — и каждое она отмечала лёгким вздрогом, который пыталась скрыть.

Он делал вид, что не замечает.

В девять библиотека закрывалась. Они вышли в коридор — пустой, тихий, с тем эхом, которое бывает в больших зданиях, когда из них ушли люди.

— Спасибо, — сказала Настя. — Правда. Спасибо. Я... теперь хоть чтото понимаю.

— Обращайся.

Она кивнула. Помолчала. Переступила с ноги на ногу. Открыла рот — закрыла. Снова открыла.

— Сергей, а ты...

Телефон завибрировал.

Сергей достал его, посмотрел на экран. Номер незнакомый. Сообщение:

«Серж, завтра в 8:00, мне нужна помощь с оформлением стенда. Не опаздывай. Э.»

Он перечитал дважды.

Потом ещё раз.

— Откуда она... — начал он вслух.

— Что? — спросила Настя.

— Ничего. Мне пора.

Он спрятал телефон и вышел через боковой выход — в сентябрьскую ночь, в мокрый, пахнущий дождём и асфальтом Ульяновск. Настя осталась в коридоре — он видел в отражении стеклянной двери, как она стоит, прижимая тетрадь к груди, и смотрит ему вслед.