Сергей Галактионов – Серёжа, мы уже здесь! (страница 4)

Камила — третий ряд, с краю. В летнем платье. Волосы убраны в хвост. Она не смотрела на Сергея — она смотрела в блокнот. Но щёки порозовели. Она знала, что он здесь.

Гуля — последний ряд. В спортивном. Ноги на спинке стула впереди. Жевала яблоко. Увидев Сергея, подняла яблоко как тост: «За победу, Серёж!» Громко. Весь зал обернулся.

Алия — второй ряд, рядом с Камилой. С контейнером. Конечно, с контейнером. Она везде ходила с контейнером, как солдат — с автоматом.

Рената — развалилась на двух стульях сразу, закинув ноги на соседний. В рваных джинсах и майке с надписью «I didn't sign up for this». Рисовала в блокноте. Сергей знал, что там — его портрет. Он предпочитал не знать, в каком виде.

Настя сидела у окна. Рисовала акварелью — маленький скетч Казани из окна. Она подняла голову на секунду. Их глаза встретились. Она чуть улыбнулась — мягко, тихо — и вернулась к рисунку.

Луиза — в углу, за последним рядом. С книгой. Как всегда.

А среди них — восемь новых лиц из сводной команды. Те, кого Сергей знал по именам из списка, но видел впервые в «боевых условиях».

Лена Савельева сидела в четвёртом ряду, вжавшись в стул, как мышь в нору. Рыжие волосы собраны в неаккуратный пучок, очки сползли на кончик носа. Она вцепилась в ноутбук обеими руками, словно это был спасательный круг. Когда Сергей прошёл мимо неё, она подняла глаза, открыла рот, чтобы поздороваться — и ничего не сказала. Покраснела. Уставилась в экран.

Динара Каримова — высокая, спортивная, с волейбольными плечами и взглядом капитана корабля — сидела в первом ряду рядом с Эльвирой. Они уже о чём-то негромко разговаривали, и Сергей заметил, как обе одновременно посмотрели на него, когда он вошёл, а потом друг на друга — оценивающе, как два хищника, которые решают, охотиться вместе или друг на друга.

Юля Петрова — маленькая, круглолицая, с вечной улыбкой — сидела прямо у прохода. Когда Сергей проходил мимо, она незаметно дотронулась до его руки. Мимолётно. Как бабочка, которая села на палец и тут же улетела. Он даже не был уверен, что это произошло.

Ксения Орлова — блондинка, модельной внешности, с телефоном, приклеенным к руке, как продолжение конечности — снимала вертикальное видео: «Мы в Казани! Первое собрание! А вон наш координатор, Серёжа, подожди, повернись к камере…»

— Нет, — сказал Сергей, не поворачиваясь.

— Идеальный контент! — обрадовалась Ксения и продолжила снимать.

Регина Шакирова сидела в дальнем углу. Тёмные волосы, тёмные глаза, тихая, незаметная. Бывшая одногруппница с ПГС. Та, которую он не замечал два года. Она смотрела на него — не отводя глаз, не пряча взгляд, — с выражением человека, который ждал этого момента очень, очень долго.

Таня Воронова сидела рядом с Региной. В наушниках. Глаза полузакрыты. На экране телефона — чат с мемами. Она выглядела так, будто находилась в параллельной вселенной, которая иногда пересекалась с реальной — примерно раз в полчаса.

Маша Белова — ещё одна тихая, из группы АД-21. Русые волосы, круглое лицо, добрые глаза. Она сидела тихо, сложив руки на коленях. Незаметная. Невидимая. Как воздух — необходимый, но неосязаемый.

Сергей встал перед ними. Сорок пять лиц. Сорок пять характеров. Сорок пять потенциальных проблем.

— Добрый вечер, — начал он. — Меня зовут Сергей Волков. Я — координатор делегации УлГТУ на Всероссийских студенческих играх. Для тех, кто меня не знает — я староста группы АД-21, второй курс. Для тех, кто знает — вы знаете.

Лёгкий смешок по залу. Рената хмыкнула. Эльвира чуть приподняла бровь.

— Нас — сорок семь человек. Мы представляем четыре факультета. Мы участвуем в десяти дисциплинах: пять интеллектуальных, пять спортивных. Против нас — одиннадцать других вузов. Некоторые из них — сильнее нас. Некоторые — богаче. Некоторые — опытнее.

Он помолчал. Посмотрел на каждую из них — медленно, как тогда, на первом собрании АД-21.

— Но ни у одной из них нет того, что есть у нас.

— Чего? — спросила Гуля с заднего ряда.

— Меня, — сказал Сергей.

Тишина. Потом — хохот. Искренний, тёплый, общий. Даже Эльвира улыбнулась. Даже Луиза, за книгой, чуть шевельнула губами.

— А если серьёзно, — продолжил он, когда смех утих, — у нас есть Луиза Хасанова, которая чертит лучше, чем половина архитектурных бюро в Поволжье. У нас есть Гуля Нуриева и Вика Сорокина, которые бегают быстрее, чем мои мысли о диване. У нас есть Лена Савельева, которая программирует так, что компьютеры ей аплодируют. У нас есть Динара Каримова, капитан волейбольной команды, под чьим командованием мяч летит туда, куда она прикажет.

Каждая, кого он называл, выпрямлялась. Каждая — чуть расправляла плечи. Он заметил, что Лена Савельева, услышав своё имя, сначала сжалась, а потом — медленно, осторожно — подняла голову.

— У нас есть Эльвира Закирова, которая организует всё, что можно организовать, и половину того, что нельзя. У нас есть Рената Ильясова, которая... — он на секунду задумался, — ...которая не боится ничего. Вообще ничего. И это — суперсила.

Рената подняла блокнот. На странице был нарисован Сергей — в костюме супергероя, с надписью «Капитан Диван». Она показала ему. Он вздохнул.

— У нас есть Алия Гарипова, которая способна накормить армию из одного контейнера. У нас есть Настя Морозова, которая видит красоту там, где другие видят только стены и потолки. У нас есть сорок пять человек, каждый из которых — талант.

Он замолчал. Зал тоже молчал. Но это была другая тишина — не тревожная, не выжидающая. Собранная.

— Завтра начинаются соревнования. Сегодня — церемония открытия. Мы идём все вместе. Мы выходим как команда. И мы возвращаемся как команда. Вопросы?

Динара Каримова подняла руку:

— Волков. У нас нет формы. Все остальные команды — в форме. У МАРХИ — чёрные поло с логотипом. У Питера — серые худи. А мы — в чём?

Сергей посмотрел на неё. Потом на свои джинсы и мятую рубашку. Потом на аудиторию — разношёрстную, пёструю, одетую кто во что горазд.

— В чём есть, — сказал он. — Мы — Ульяновск. Мы не притворяемся.

Тишина. Потом Рената захлопала. Одна. Медленно. Потом — Гуля. Потом — Камила. Потом — весь зал.

Сергей стоял и думал: «Господи, я только что толкнул мотивационную речь перед сорока пятью девушками. Я превращаюсь в Тони Роббинса. Только без денег. И с пирожками вместо смузи.»

Церемония открытия проходила в огромном спортивном комплексе на берегу Казанки. Двенадцать команд. Около шестисот человек. Трибуны, флаги, музыка из колонок — что-то бодрое, с барабанами и медными трубами.

Команды выходили на арену по очереди, как на Олимпиаде. С табличками. В форме.

Москва (МАРХИ) — чёрные поло, белые брюки, идеальная строевая подготовка. Впереди шёл Артём Князев — высокий, черноволосый, в дорогих солнцезащитных очках. Он шёл так, будто арена принадлежала ему, а остальные были гостями.

Санкт-Петербург (СПбГАСУ) — серые худи с минималистичным логотипом, скандинавский дизайн. Впереди — Кира Вольская. Блондинка, высокая, с осанкой балерины и взглядом шахматного гроссмейстера.

Новосибирск (НГАСУ) — зелёные футболки с надписью «Сибирь — сила!» Впереди — Дима Корнеев, широкоплечий, рыжий, улыбающийся так, будто его только что пригласили на рыбалку.

Екатеринбург (УрФУ) — маленькая команда, человек пятнадцать. Без формы. В обычной одежде. Впереди шла девушка — маленькая, худенькая, с короткой стрижкой и огромными серыми глазами. Она выглядела так, будто случайно забрела на чужой праздник и не уверена, что её не попросят выйти.

Сергей смотрел на неё и чувствовал... узнавание. Не знакомство — они никогда не встречались. Узнавание. Как будто он видел себя — того Сергея, который полтора года назад стоял в коридоре Политеха с рюкзаком и мечтой о покое. Только в женском варианте. Только с карандашом в руке и блокнотом, в котором она что-то чертила, даже стоя на арене.

Аня Светлова. Екатеринбург.

— Ульяновск! — объявил ведущий. — Ульяновский государственный технический университет!

Сергей вышел первым. За ним — сорок шесть человек.

Без формы. В джинсах, в платьях, в спортивных костюмах, в рваных футболках Ренаты и деловых сарафанах Эльвиры. Пёстрые, шумные, разные.

Гуля несла самодельный плакат (когда она успела?!): «УЛЬЯНОВСК — РОДИНА ИЛЬИЧА И СЕРГЕЯ ВОЛКОВА» (Сергей увидел и хотел провалиться сквозь паркет).

Трибуны зашумели. Шестьсот человек смотрели на команду из Ульяновска — самую большую, самую пёструю и самую необъяснимую.

— Это что, карнавал? — донёсся голос из ложи МАРХИ. Артём Князев, конечно. Негромко. Но слышно.

Рената, проходя мимо ложи Москвы, повернула голову и сказала — чётко, на всю арену:

— Нет, дорогой. Это Ульяновск. Привыкай.

Зал захлопал. Не все — но многие. Новосибирск — точно. Дима Корнеев орал «Давай, Ульяновск!» и свистел двумя пальцами.

Сергей шёл во главе колонны и чувствовал за спиной сорок шесть пар ног, сорок шесть дыханий, сорок шесть сердцебиений. Они были разные. Они были хаотичные. Они были — его.

И впервые за всё время он подумал: «Может быть, это не наказание. Может быть, это — команда.»

После церемонии — фуршет. Длинные столы с бутербродами, фруктами и соком. Команды смешались. Знакомились. Обменивались контактами.

Сергей стоял у стола и ел виноградину, когда к нему подошёл Дима Корнеев из Новосибирска.