Сергей Галактионов – Серёжа, мы уже здесь! (страница 5)

— Серый! — (откуда он знал?!) — Дима! Новосиб! Давай за руку!

Рукопожатие было крепким, как медвежьи объятия. Дима был широким — в плечах, в улыбке, в голосе.

— Слушай, ваша команда — огонь! Я видел плакат! «Родина Ильича и Сергея Волкова»! Это гениально! Ты — Волков?

— К сожалению.

— Почему «к сожалению»?

— Потому что этот плакат увидели шестьсот человек. И теперь все знают моё имя.

— Ну и отлично! — Дима хлопнул его по спине. — Знаешь, что главное в соревнованиях? Не победа. А чтобы тебя запомнили! Вас — запомнили! С первой минуты!

Он оказался нормальным. Человечным. Первым мужчиной (кроме Коляна), с которым Сергей мог просто поговорить — без подтекстов, без манипуляций, без пирожков.

— Слушай, — Дима понизил голос, — насчёт МАРХИ. Будь осторожен. Князев — мутный тип. В прошлом году их команда выиграла олимпиаду по проектированию, но ходили слухи, что они украли идею у Самары. Доказать никто не смог.

— Спасибо за предупреждение.

— Не за что. Мы, провинциалы, должны держаться вместе. Против москвичей. — Он подмигнул. — И против питерских.

Как по команде, рядом материализовалась Кира Вольская.

Она подошла бесшумно — как тень, как сквозняк, как ледяной ветер с Невы. Высокая. Блондинка. В сером худи с логотипом СПбГАСУ. Лицо — идеальное, холодное, будто вырезанное из мрамора.

— Волков? — спросила она.

— Да.

— Кира Вольская. Санкт-Петербург. Координатор делегации СПбГАСУ.

Она протянула руку. Рукопожатие — ледяное. Её пальцы были длинными, тонкими и холодными, как сосульки.

— Я слышала о вас, — сказала она. — О вашей команде. О вас лично.

— Откуда?

— Интернет. Ваш подкаст «Архитектура чувств» — популярен не только в Ульяновске. И видео с карнизом. Впечатляет.

Сергей почувствовал, как кровь приливает к щекам. Проклятый карниз. Проклятая Диана.

— Это было... недоразумение.

— Недоразумения не набирают сто тысяч просмотров, — Кира чуть улыбнулась. Улыбка была красивой и опасной, как лёд на Неве — гладкий, блестящий и готовый провалиться под ногами. — Ты интересный, Волков. Не как остальные координаторы. Ты... настоящий.

Она произнесла «настоящий» так, как произносят слово «редкий» — с оттенком коллекционерского интереса.

— Спасибо, — осторожно сказал Сергей.

— Увидимся на олимпиаде, — она кивнула и ушла. Её движения были плавными, точными, как у фигуристки. Запах — ледяной, с нотой бергамота.

Дима Корнеев проводил её взглядом и тихо сказал:

— Серый, я передумал. Берегись не только москвичей. Питерские — хуже. Они не бьют в лоб. Они бьют в спину. И улыбаются при этом.

— Спасибо, Дима. Очень обнадёживает.

Он нашёл Аню Светлову случайно.

Она стояла у дальнего окна, одна, с блокнотом и карандашом. Рисовала. Не фотографировала, не снимала видео, не общалась — рисовала. Арену. Людей. Флаги.

Сергей подошёл.

— Привет. Ты из Екатеринбурга?

Она подняла голову. Огромные серые глаза — испуганные, но любопытные. Как у оленёнка, который впервые увидел человека и не знает — бежать или остаться.

— Да. Аня. Светлова. УрФУ. Архитектура.

— Сергей. Волков. УлГТУ. Координатор.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Тебя все знают. Плакат.

— Да, плакат... — он поморщился. — Извини. Это не я придумал.

— Мне понравилось, — она чуть улыбнулась. — Смешно. И... смело. Мы вышли без формы. Без плаката. Без ничего. Нас пятнадцать человек. Из них — трое знают, что такое архитектура. Остальные приехали за бесплатной гостиницей и экскурсиями.

Она говорила тихо, но прямо. Без жалости к себе. Без надежды на сочувствие. Просто — факты.

— А ты? — спросил Сергей. — Ты знаешь, что такое архитектура?

Она посмотрела на него. В её серых глазах что-то вспыхнуло — огонёк, который он видел в своём собственном отражении, когда чертил ночью.

— Архитектура — это не здания, — сказала она. — Это пространство между зданиями. Воздух, который дышит. Свет, который падает. Тишина, которая звучит.

Сергей замер.

Тишина. Которая звучит.

Он смотрел на эту девушку — маленькую, худенькую, с карандашом в руке, — и чувствовал, как что-то внутри него резонирует. Как камертон, который нашёл свою ноту.

— Красиво, — сказал он.

— Спасибо. — Она опустила глаза. — Мне нужно идти. Моя команда... ну, те трое, которые знают, что такое архитектура... они, наверное, ищут меня.

Она ушла. Маленькая фигурка в толпе. Карандаш за ухом.

Сергей стоял у окна и думал: «Она — как я. Только чище. Без клубка. Без нитей. Просто — человек с карандашом и мечтой. Такой, каким я мог бы быть. Если бы мир меня не затянул.»

Вечером, в номере 417, Сергей и Колян лежали на кроватях и подводили итоги первого дня.

За стеной (416, Камила и Алия) шло обсуждение стратегии на завтра. Камила шептала, Алия гремела контейнерами. За другой стеной (418, Рената и Гуля) Рената ругалась с Wi-Fi, а Гуля делала берпи (звук был такой, будто в соседнем номере разбирали мебель).

Снизу (317) кто-то стучал в потолок: «ТИШЕ!!!»

Колян лежал, глядя в потолок, и ел сушку.

— Серый, — сказал он задумчиво.

— Что?

— Питерская тебя уже приметила. Кира Вольская. Я видел, как она на тебя смотрела. Как на коллекционную монету. Или на редкую рыбу. Которую хочется поймать и посадить в аквариум.

— Колян, не нагнетай.

— Я не нагнетаю. Я констатирую. У тебя было семь. Потом стало пятнадцать. Если Кира добавится — будет шестнадцать. Плюс та, из Екатеринбурга. Аня. Ты на неё смотрел, как на последний пирожок на прилавке.

— Я не смотрел на неё как на пирожок.

— Серый, я тебя два года знаю. Я видел, как ты смотришь на пирожки. И на Аню ты смотрел точно так же. С нежностью и обречённостью.

Сергей натянул подушку на голову.

— Колян.

— Что?

— Заткнись.