Сергей Галактионов – РЕЦЕПТ ЛЮБВИ, ИЛИ КАК НЕ СГОРЕТЬ НА МЕДЛЕННОМ ОГНЕ (страница 1)
Сергей Галактионов
РЕЦЕПТ ЛЮБВИ, ИЛИ КАК НЕ СГОРЕТЬ НА МЕДЛЕННОМ ОГНЕ
РЕЦЕПТ ЛЮБВИ, ИЛИ КАК НЕ СГОРЕТЬ НА МЕДЛЕННОМ ОГНЕ
Комедийная мелодрама
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МУКА И САХАР
Глава 1. В которой всё начинается с пожара
Утро двадцать восьмого апреля началось для Варвары Звонарёвой с того, что она проспала.
Нет, не так. Утро началось с того, что будильник на её телефоне решил именно сегодня – в самый важный день её тридцатилетней жизни – уйти в бессрочный отпуск. Телефон разрядился ночью, потому что Варя до трёх часов ночи смотрела обучающие видео по приготовлению французских макарон и забыла поставить его на зарядку. Это была ирония судьбы в чистом виде: женщина, которая собиралась открыть собственную кондитерскую, не могла организовать даже собственное пробуждение.
Варя подскочила на кровати, когда соседский кот Барсик – наглое рыжее существо весом в восемь килограммов – запрыгнул ей на грудь через форточку и потребовал завтрак. Барсик не признавал границ, замков и личного пространства. Он жил по принципу «весь мир – мой буфет», и Варина квартира была одной из его любимых точек питания.
– Барсик, какого… – Варя схватила телефон, увидела чёрный экран, подключила зарядку и с ужасом обнаружила, что на часах девять тридцать две. – О нет. О нет-нет-нет!
Открытие кондитерской «Сладкий переполох» было назначено на двенадцать часов дня. За оставшиеся два с половиной часа Варе нужно было: принять душ, высушить свои непокорные каштановые волосы, которые без укладки выглядели так, будто она пережила торнадо, накраситься, одеться, доехать до кондитерской на Покровке, проверить витрины, расставить торты, убедиться, что холодильная установка не сломалась за ночь (она ломалась три раза за последнюю неделю), встретить поставщика цветов, развесить гирлянды и – самое главное – не сойти с ума.
Она не успевала. Она категорически, бесповоротно, абсолютно точно не успевала.
– Лиза! – заорала она в телефон, едва тот набрал пять процентов заряда. – Лиза, я проспала!
На том конце раздался спокойный голос её лучшей подруги и по совместительству бизнес-партнёра Елизаветы Марковой:
– Я знаю.
– Как ты можешь знать?!
– Потому что я стою перед дверью твоей квартиры уже двадцать минут и звоню в звонок. Ты что, оглохла?
Варя метнулась к двери и распахнула её. На пороге стояла Лиза – высокая блондинка с идеальной укладкой, в строгом чёрном платье и с двумя стаканами кофе в руках. Она выглядела так, будто собиралась не на открытие маленькой кондитерской на Покровке, а на приём в Кремле.
– Ты выглядишь ужасно, – констатировала Лиза, окинув подругу взглядом.
– Спасибо, я в курсе.
– У тебя подушка отпечаталась на щеке. Целиком. Я могу прочитать производителя.
– Лиза!
– Иди в душ. У тебя тридцать минут, и ни секундой больше. Я пока покормлю этого террориста. – Она кивнула на Барсика, который уже тёрся об её ноги.
Варя влетела в ванную, попутно ударившись мизинцем о дверной косяк (классика), и включила воду. Горячей воды, разумеется, не было. Потому что день рождения кондитерской должен был стать идеальным, а вселенная имела другие планы.
Через двадцать пять минут Варя вышла из спальни – мокрая, но одетая в нежно-розовое платье, которое они с Лизой выбирали три недели назад. Платье было идеальным: в меру элегантным, в меру кокетливым, с маленькими пуговицами на спине и юбкой чуть ниже колен. В этом платье Варя чувствовала себя героиней французского кино – если бы героиня французского кино имела привычку ронять на себя всё, что не приколочено.
– Красиво, – одобрила Лиза. – Только пуговицу застегни. Вторую снизу. И тушь у тебя размазалась.
Варя бросилась к зеркалу, застегнула пуговицу и вытерла тушь. Из зеркала на неё смотрело взволнованное лицо с большими серо-зелёными глазами, россыпью веснушек на носу и каштановыми волосами, которые, несмотря на все усилия, отказывались лежать ровно. Варя была из тех женщин, которых в школе называли «симпатичными», в университете – «милыми», а незнакомые мужчины на улице – «девушка, вы не подскажете…». Она не была ослепительной красавицей, но в ней было что-то такое – тёплое, настоящее, как свежеиспечённый хлеб, – что заставляло людей улыбаться.
– Поехали, – скомандовала Лиза. – Такси ждёт.
В такси Варя нервно перебирала список дел в телефоне.
– Торты на месте?
– На месте. Я приехала в семь утра и всё проверила.
– Холодильник?
– Работает. Я пригрозила ему утилизацией.
– Цветы?
– Привезут к одиннадцати.
– А фуршетный стол?
– Варя. – Лиза положила руку на её ладонь. – Всё будет хорошо. Мы готовились к этому полтора года. Ты лучший кондитер, которого я знаю. Твои торты заставляют людей плакать от счастья. Всё. Будет. Хорошо.
Варя глубоко вздохнула.
– А если никто не придёт?
– Мы разослали приглашения ста пятидесяти людям, раздали листовки по всему району и заплатили двум блогерам за анонс. Кто-нибудь да придёт.
– А если им не понравится?
– Варвара Дмитриевна Звонарёва. Ты печёшь торт «Три шоколада», от которого моя мать – женщина, которая не ела сладкого с 1997 года, – попросила второй кусок. Твой чизкейк с маракуйей довёл до слёз закалённого ресторанного критика. Твои эклеры…
– Ладно, ладно. – Варя слабо улыбнулась. – Я поняла.
Она посмотрела в окно. Москва сияла апрельским солнцем, деревья уже покрылись нежной зеленью, и воздух пах чем-то свежим, новым, обещающим. Сегодня начиналась новая глава её жизни. Глава, в которой она была не просто кондитером из ресторана «Олива», а хозяйкой собственного дела. Своего собственного маленького царства, пахнущего ванилью и корицей.
Конечно, она не знала, что эта глава будет включать в себя один пожар, два разбитых сердца, три скандала и одного совершенно невыносимого мужчину с ямочками на щеках.
Но обо всём по порядку.
Кондитерская «Сладкий переполох» располагалась на первом этаже старого московского дома на Покровке, в помещении, которое раньше занимал магазин «Ткани». Варя и Лиза вложили в ремонт все свои сбережения, кредит и наследство от Вариной бабушки – великой женщины, которая пекла лучшие пирожки с капустой в Рязанской области и завещала внучке квартиру-однушку на окраине Москвы.
Квартиру Варя продала. «Бабушка бы поняла», – говорила она себе каждый раз, когда сомневалась. Бабушка Зинаида Павловна была женщиной практичной и считала, что деньги должны работать, а не лежать в виде бетонных стен.
Помещение получилось волшебным. Стены были выкрашены в тёплый кремовый цвет, на потолке висели кованые люстры с мягким золотистым светом, маленькие круглые столики были покрыты скатертями в мелкий цветочек, а за стеклянной витриной красовались Варины шедевры: торты, пирожные, тарталетки, макароны всех цветов радуги, нежнейшие профитроли и знаменитый чизкейк с маракуйей, который действительно однажды довёл до слёз критика.
Правда, критик плакал не от счастья, а потому что случайно ткнул себе вилкой в глаз. Но это уже детали.
Варя и Лиза прибыли на место в десять пятнадцать. Доставщик цветов уже ждал у двери с тремя огромными букетами пионов и охапкой эвкалипта.
– Наконец-то! – сказал он с укоризной. – Я тут стою как…
– Простите, простите, простите! – Варя бросилась открывать дверь, попутно уронив ключи в решётку ливнёвки.
Следующие десять минут они втроём – Варя, Лиза и доставщик по имени Геннадий – доставали ключи из решётки с помощью магнита, жевательной резинки и какого-то провода, который Геннадий загадочно извлёк из кармана. Ключи были спасены. Вариного достоинства – не так много.
Внутри всё было идеально. Почти.
– Лиза, – медленно произнесла Варя, глядя на витрину. – А где торт «Наполеон»?
– Какой «Наполеон»?
– Трёхъярусный «Наполеон», который я пекла вчера до часу ночи. Он стоял вот тут. – Она ткнула пальцем в пустое место на нижней полке витрины.
Лиза посмотрела на пустое место. Потом на Варю. Потом снова на пустое место.
– Может, ты его переставила?
Они обыскали всю кондитерскую. «Наполеон» – три килограмма слоёного теста, заварного крема и ванильного счастья – исчез. Растворился. Испарился, как утренний туман.
– Может, его украли? – предположила Варя.
– Кто крадёт «Наполеон»?
– Голодный человек?
Лиза задумалась.
– Сигнализация не срабатывала. Замки целы. Окна закрыты.