Сергей Галактионов – Пустота между нами (страница 2)

— Да, сэр, — кивнула Сара.

Элиас смотрел на нее и удивлялся. Откуда в этой женщине столько уверенности? Он вспомнил, как читал ее досье перед полетом: дочь сенатора, блестящий ученый, бежавшая с Земли после странной гибели жениха. Возможно, подумал он, Сара спасает запертых людей просто потому, что не смогла спасти кого-то в прошлом. На этом корабле у всех были свои призраки.

Час спустя Элиас стоял один на обзорной палубе. Гигантское панорамное окно, сделанное из прозрачного сверхпрочного полимера, открывало вид на космос.

Там, внизу, медленно вращалась цель их путешествия, надежда всего человечества — Элириум-4.

Элиас ожидал увидеть голубую сферу, похожую на старую Землю на фотографиях из учебников. Океаны, зелень континентов, белые шапки полюсов. Но планета выглядела иначе.

Она была полностью окутана плотным, переливающимся серебристым туманом. Этот туман не был похож на обычные облака. Он двигался, пульсировал, словно огромный живой океан, парящий над поверхностью. Сквозь разрывы в этой пелене не пробивался свет.

«Авангард» дрейфовал в абсолютной тишине пустоты, а Элиас смотрел на чужой мир. Он положил ладонь на холодное стекло.

Он ожидал почувствовать трепет первооткрывателя. Радость от того, что долгий путь окончен. Но вместо этого по спине пополз липкий, первобытный страх.

Туман внизу медленно закручивался в спирали. Элиасу на секунду показалось, что узоры складываются в знакомые черты. В очертания лица.

Сорок семь лет он бежал от своих кошмаров через всю галактику. Но глядя на Элириум-4, Элиас Торн впервые осознал пугающую мысль: что, если этот мир не подарит им новое начало? Что, если он просто ждал, когда они привезут ему своих мертвецов?Он отдернул руку от стекла.

ГЛАВА 2: ПЕРВЫЙ КОНТАКТ

Командный центр «Авангарда» гудел от напряжения. Двадцать семь станций операторов, выстроенных амфитеатром вокруг центральной голографической проекции, мерцали синеватым светом мониторов. Капитан Вэнс стоял на возвышении, сцепив руки за спиной, и смотрел, как маленькая точка разведывательного зонда «Икар-7» приближается к серебристой пелене атмосферы Элириума-4.

— Телеметрия стабильна, — доложила лейтенант Ким Нгуен, оператор связи. — Зонд входит в верхние слои через тридцать секунд.

По внутренней трансляции изображение транслировалось на каждый экран корабля. Десять тысяч человек, разбросанных по бесчисленным отсекам «Авангарда», затаили дыхание. Элиас стоял в дальнем углу командного центра, прислонившись к переборке. Рядом с ним, скрестив руки на груди, застыла Сара Миллер. Её глаза неотрывно следили за данными, бегущими по планшету.

— Атмосферный состав подтверждён, — бормотала она, листая показатели. — Азот — семьдесят восемь процентов, кислород — двадцать один, аргон, углекислый газ... Господи, это почти идентично Земле. Слишком идентично.

— Вас это беспокоит? — тихо спросил Элиас, не отрывая взгляда от голограммы.

Сара покосилась на него.

— Вероятность естественного возникновения земноподобной атмосферы в чужой звёздной системе — менее одной сотой процента. Либо нам невероятно повезло, либо...

— Либо кто-то подготовил планету для нас, — закончил Элиас.

Сара не ответила. Но её пальцы чуть сильнее сжали планшет.

На голограмме зонд «Икар-7» коснулся верхней границы серебристого тумана. Камеры зафиксировали странное явление: туман не расступался перед аппаратом, а словно обволакивал его, мягко принимая в себя, как вода принимает брошенный камень. Датчики внешней температуры показали плюс восемнадцать градусов Цельсия. Давление — в пределах нормы.

— «Икар» прошёл верхний слой, — доложил оператор. — Спуск продолжается. Высота — сорок километров над поверхностью.

Капитан Вэнс чуть подался вперёд.

— Включить внешние камеры на полную мощность. Я хочу видеть, что там внизу.

Голографическая проекция мигнула и развернулась, заполнив центр зала трёхмерным изображением. Командный центр охнул в едином порыве.

Под слоем тумана простиралась равнина. Бескрайняя, плоская, покрытая чем-то, что издалека напоминало траву, но отливало серебром, словно каждая травинка была отлита из жидкого металла. Горизонт тонул в молочной дымке. Ни гор, ни рек, ни деревьев — только это бесконечное серебряное море, колышущееся под невидимым ветром.

— Боже мой, — прошептал кто-то из операторов. — Это... это красиво.

— Это неправильно, — отрезала Сара. Её голос прозвучал резко, почти испуганно. — Никакой дифференциации ландшафта. Никакой геологической активности. Это не планета, это... стерильная среда. Лабораторная чашка Петри размером с континент.

Зонд продолжал снижаться. Двадцать километров. Пятнадцать. Десять.

И тогда камера зафиксировала движение.

Сначала это выглядело как рябь на поверхности серебряной равнины. Трава — или то, что её напоминало — расступилась, образуя круг диаметром в несколько десятков метров. Из центра круга поднялось что-то тёмное. Вертикальное. Оно росло, вытягивалось вверх, обретая форму.

Человеческую форму.

Элиас почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Рядом Сара вцепилась в его локоть, сама того не замечая.

Силуэт на голограмме был высотой около двух метров. Женщина. Она стояла неподвижно, запрокинув голову к небу, словно смотрела прямо в объектив камеры зонда. Её волосы, длинные и тёмные, развевались в несуществующем ветре. На ней было платье — простое, светлое, — и даже с высоты нескольких километров Элиас узнал его.

Это платье Миранда надела в день их свадьбы.

— Увеличить изображение, — хрипло скомандовал капитан Вэнс.

Камера приблизила силуэт. И тогда командный центр захлестнула волна криков, ругательств, молитв.

Лицо женщины было лицом Миранды Торн.

Она улыбалась. Мягко, почти нежно. Так, как улыбалась ему в то последнее утро на Земле, когда они ещё верили, что успеют эвакуироваться вместе.

— Это невозможно, — прошептал Элиас. Его голос потонул в гуле голосов. — Это невозможно. Она мертва. Она умерла сорок семь лет назад.

Миранда на экране подняла руку и помахала. Этот жест был обращён к нему. К Элиасу. Он это знал. Чувствовал каждой клеткой своего тела.

И тогда трансляция оборвалась.

Экраны залило белым шумом. Голограмма схлопнулась. Командный центр погрузился в хаос.

— Что произошло?! — рявкнул Вэнс.

— Потеря сигнала, капитан! — закричала Ким Нгуен, лихорадочно стуча по клавишам. — Зонд не отвечает! Телеметрия — ноль по всем каналам!

Элиас не слышал её. Он стоял, оглушённый, и смотрел на мёртвый экран. Перед его глазами всё ещё стояло лицо жены.

Она ждала его. Сорок семь лет, восемнадцать световых лет — и она ждала его.

Рациональная часть разума кричала, что это обман. Ловушка. Проекция чужого разума, извлечённая из его памяти. Но другая часть, та, что сорок семь лет видела один и тот же сон, та, что так и не отпустила её руку, — эта часть шептала совсем другое.

А вдруг?

Новость о «силуэте» разлетелась по кораблю быстрее вируса.

К вечеру — если можно было назвать «вечером» условное время в бесконечной ночи межзвёздного пространства — «Авангард» бурлил. Коридоры, обычно пустынные в часы отдыха, заполнились людьми. Они собирались группами, спорили, кричали, молились. Кто-то плакал.

Сара Миллер заперлась в своей лаборатории.

Она просматривала записи с «Икара» снова и снова, покадрово анализируя каждый пиксель изображения. На её столе громоздились пустые контейнеры из-под синтетического кофе. Глаза жгло от усталости, но она не могла остановиться.

Силуэт женщины — кем бы она ни была — состоял из того же материала, что и серебристая трава равнины. Спектральный анализ показывал идентичную молекулярную структуру. Это не был человек. Это была биомасса, принявшая человеческую форму.

— Вуаль, — прошептала Сара, записывая термин в блокнот. — Я назову тебя Вуалью.

Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Перед внутренним взором тут же возникло другое лицо. Не Миранда Торн. Итан.

Массачусетс, 2138 год. Лаборатория отца. Запах формальдегида и озона. Итан стоит у окна, солнечный свет золотит его волосы. Он поворачивается к ней и улыбается. «Через неделю, Сара. Через неделю мы будем далеко отсюда. Никакого сенатора Миллера. Никаких протоколов и ожиданий. Только ты и я».

Она целует его. Верит каждому слову.

Через три дня ей звонит полиция. Автокатастрофа. Итан не справился с управлением на горном серпантине. Его машина упала в ущелье.

Сара узнаёт правду только через год. Случайно. Подслушанный разговор между отцом и его помощником. «Мальчишка стал проблемой. Я её решил».

Она так и не спросила отца напрямую. Не смогла. Просто перестала с ним разговаривать. Три года молчания. А потом — эвакуация. Хаос. Последняя встреча в космопорте Хьюстона. Отец протягивает ей посадочный талон на «Авангард» — он выбил его для неё, использовал все свои связи. Его собственное место забрал молодой политик с нужными связями.

«Я никогда тебя не прощу», — говорит она, забирая талон.

Это последнее, что она ему говорит. Он умирает на Земле через два месяца. От лучевой болезни. В одиночестве.

Сара открыла глаза. Её щёки были мокрыми.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.