Сергей Галактионов – Пустота между нами (страница 1)
Сергей Галактионов
Пустота между нами
«Мы несём своих мёртвых не в земле, а в памяти. И когда память становится слишком тяжёлой — мы сами становимся могилами».
— Из бортового журнала капитана Джулиана Вэнса, запись 47.312
ГЛАВА 1: ПРОБУЖДЕНИЕ
Процесс выхода из криогенного сна в брошюрах колонизационной программы описывался как «мягкое всплытие из темных вод». На деле это было похоже на воскрешение.
Элиас Торн сделал первый вдох за сорок семь лет, и его легкие обожгло так, словно в них залили жидкий азот. Он зашелся глухим, лающим кашлем, выплевывая на стекло капсулы остатки оксигенированного геля. Датчики вокруг его лица замигали зеленым, фиксируя стабильный пульс. Герметичная крышка с тихим шипением откинулась вверх, впуская в саркофаг холодный, переработанный воздух корабля «Авангард».
Элиас с трудом разлепил веки. Отсек криосна категории «А» (для пилотов и командного состава) утопал в полумраке дежурного освещения. Он попытался поднять руку, чтобы стереть гель с лица, но мышцы, атрофированные почти полувековым бездействием, отозвались тупой болью.
Врачи обещали им абсолютное небытие. «Вы закроете глаза на Земле, а откроете их уже в системе Лебедя, — уверяли они. — Никаких снов. Никакого течения времени».
Они лгали.
Хьюстон. 2141 год. Вой сирен эвакуации, прорезающий раскаленный воздух. Небо, окрашенное в болезненный пурпурный цвет из-за «солнечного шепота» — радиационной бури, буквально сжигающей атмосферу. Толпа, обезумевшая от страха, штурмующая космопорт. И рука Миранды. Тонкая, с выступающими костяшками. Она выскальзывает из его пальцев. Миллиметр за миллиметром. Элиас тянется к ней, кричит ее имя, но людской поток уносит ее прочь, в красное марево погибающего города.Элиас помнил каждую секунду этих сорока семи лет. Нейро-ингибиторы в его капсуле дали сбой, погрузив мозг не в кому, а в петлю фазы быстрого сна. И все эти годы он видел только одно.
Сорок семь лет он пытался удержать ее руку в пустоте криокапсулы. И сорок семь лет терпел неудачу.
Тяжело опираясь на бортик, Торн перекинул ноги через край и коснулся ступнями ледяного металлического пола. Он был жив. Человечество преодолело световые годы. Но внутри Элиаса была лишь мертвая, звенящая тишина.
— Торн! С возвращением в мир живых, — раздался хриплый голос по внутренней связи. — Одевайся и дуй в медицинский отсек. У нас дерьмо в вентиляторе.
Это был доктор Маркус Чен. Главный врач экспедиции. Судя по голосу, Чен уже успел принять дозу своего знаменитого технического спирта, который гнал из медицинских запасов прямо в лаборатории.
Элиас не стал отвечать. Он натянул стандартный серый комбинезон с нашивкой «АВАНГАРД: ПИЛОТАЖНАЯ ГРУППА», бросил последний взгляд на свою пустую капсулу, похожую на открытый гроб, и шагнул в коридор.
По протоколу он и его команда выходили из стазиса за неделю до остального экипажа, чтобы подготовить системы реанимации. Сейчас, стоя перед огромным голографическим монитором в центре медотсека, Чен массировал виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль.Маркус Чен ненавидел просыпаться первым.
Перед ним светилась схема сектора «D» — отсека для гражданских колонистов. Из десяти тысяч капсул триста сорок горели тревожным красным цветом.
— Дэвид! — крикнул Маркус, не оборачиваясь. — Дай мне сводку по нейронной активности проблемного сектора!
Из-под панелей управления вынырнул Дэвид Прайс. Парню было двадцать два года, и он был одним из немногих, кто родился уже на борту корабля, в первые годы полета, пока его мать не перевели в криосон. Для Дэвида Земля была абстракцией, мифом, состоящим из архивов и рассказов старших. Он был тощим, бледным и двигался с ловкостью человека, не знающего гравитации родной планеты.
— Доктор Чен, данные аномальные, — Дэвид быстро застучал по планшету. — Физиологические показатели в норме. Температура тела поднимается по графику. Но нейроинтерфейсы... они заблокированы. Процесс пробуждения инициирован, однако сознание не возвращается в кору головного мозга. Оно застряло на подкорке.
— Проще говоря, пацан? — рыкнул Маркус, хотя прекрасно понимал, к чему тот клонит.
— Они спят, доктор. И они видят сны. Очень активные сны. Система не может выдернуть их из этого состояния, не повредив синапсы. Если мы откроем капсулы сейчас, мы получим триста сорок пустых оболочек. Овощей.
Чен грязно выругался и потянулся к металлической фляжке во внутреннем кармане халата. Сделав обжигающий глоток, он закрыл глаза. Красный свет мониторов напомнил ему другой свет.
Восемьдесят часов без сна. Операционная в Нью-Йорке. Воздух пахнет озоном и горелым мясом — визитная карточка лучевых ожогов четвертой степени. На столе восьмилетняя девочка. У нее почти нет лица, но она дышит. Чен держит в руках инжектор с синтетической кожей — последней дозой в госпитале. И тут двери распахиваются. Охрана вкатывает каталку с сенатором Ричардсом. У того осколочное ранение, ничего критичного, но он — один из тех, кто подписывает списки на ковчеги. Главврач смотрит на Чена. Чен смотрит на девочку. А потом вводит инжектор сенатору. Девочка умирает через час в коридоре. На следующий день Чен получает билет на «Авангард».
— Доктор? — голос Дэвида вырвал его из воспоминаний. — Капитан Вэнс на подходе. И он не один.
Двери медотсека разъехались в стороны. Вошел Джулиан Вэнс, капитан корабля. В свои пятьдесят с небольшим он выглядел так, будто нес на плечах всю тяжесть корпуса «Авангарда». Его седые волосы были коротко стрижены, а взгляд серых глаз оставался непроницаемым. За ним, тяжело дыша, ввалился Натан Осборн — главный инженер экспедиции. Натан был в бешенстве.
— Почему моя дочь отмечена красным кодом, Чен?! — заорал Осборн, бросаясь к врачу. Охрана капитана тут же преградила ему путь. — Капсула 402! Лили! Почему она не проснулась?!
— Успокойтесь, Осборн, — ровным, ледяным тоном произнес капитан Вэнс. — Доктор, доложите обстановку. Без терминов.
— Триста сорок человек заперты в фазе глубокого сна. Мозговая активность зашкаливает. Системы капсул пытаются поддержать их метаболизм, но это требует колоссальных затрат энергии.Маркус сглотнул.
— Сколько энергии?Джулиан Вэнс подошел к голограмме.
— Они сжигают резервы сектора «D», капитан, — вклинился Дэвид Прайс. — Если мы не выведем их из этого состояния, через семьдесят два часа нам придется отключить системы жизнеобеспечения в соседних блоках, чтобы компенсировать потери. Иначе начнут размораживаться и умирать другие.
— Значит, мы отключаем питание проблемных капсул.Вэнс заложил руки за спину. Его лицо окаменело.
В отсеке повисла мертвая тишина, нарушаемая только гулом серверов. Натан Осборн побледнел.
— Что вы сказали? — прошептал инженер.
— Мы не можем рисковать тысячами ради трехсот, Натан, — жестко ответил капитан. — У нас на борту десять тысяч душ. Мы вышли на орбиту Элириума-4. Нам нужна энергия для сканирования поверхности, для челноков, для терраформирующих модулей. Если они не проснутся за трое суток — мы отключим их капсулы. Это приказ.
— Я взорву реакторный отсек! — Осборн рванулся вперед, но охранники скрутили его, повалив на пол. — Вы не убьете мою девочку! Джулиан, умоляю! Ей всего двенадцать!
В этот момент двери отсека снова открылись. На пороге стоял Элиас Торн. Он молча наблюдал за сценой, чувствуя, как внутри него сжимается холодный ком. За ним стояла высокая женщина с собранными в тугой узел темными волосами. Сара Миллер, ведущий ксенобиолог. Она всегда казалась Элиасу слишком отстраненной, словно предпочитала микроскопы людям. Но сейчас в ее глазах горел лихорадочный блеск.
— Не нужно никого отключать, капитан, — голос Сары прозвучал четко, перекрывая хрипы Осборна. — У меня есть решение.
— Слушаю вас, доктор Миллер.Капитан Вэнс медленно повернулся к ней.
— Если проблема в том, что их сознания генерируют слишком мощные импульсы, перегружая локальные системы капсул... мы можем перенаправить этот поток.Сара подошла к консоли, бесцеремонно отодвинув Чена.
— Мы подключим их нейроинтерфейсы напрямую к вычислительной сети «Авангарда». Нексус поглотит излишки мозговой активности и стабилизирует их состояние. Мы создадим для них общую цифровую среду обитания. Они будут спать, но их разум будет находиться в симуляции, поддерживаемой серверами, а не батареями их собственных капсул. Потребление энергии упадет до минимума.Она вывела на экран схему центрального процессора корабля — «Нексуса».
— Подключить человеческие мозги к ядру управления кораблем? Миллер, вы в своем уме? Если их коллективное бессознательное выдаст ошибку, они могут положить нам систему навигации.Маркус Чен присвистнул.
— Я поставлю файрволы, — твердо ответила Сара, глядя прямо в глаза Вэнсу. — Капитан, это шанс. Дайте мне сутки. Если сеть выдержит, мы спасем их. Если нет... вы всегда успеете дернуть рубильник.
— Отпустите его, — приказал капитан. Охранники подчинились. Натан, дрожа, поднялся на ноги.Вэнс долго смотрел на голограмму, затем на бьющегося в руках охраны Осборна.
— Доктор Миллер, — голос Вэнса звучал как лязг металла. — Подключайте их. Но ставлю условие: если температура ядра Нексуса поднимется хотя бы на два градуса выше нормы — я лично обрубаю соединение. И тогда они умрут мгновенно. Вы меня поняли?