Сергей Галактионов – Пустота между нами (страница 3)

— Войдите, — сказала она, торопливо вытирая лицо.

Дверь отъехала в сторону. На пороге стоял Элиас Торн. Он выглядел так, словно не спал сутки. Впрочем, подумала Сара, наверное, так и было.

— Вы анализировали записи, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да.

— И что вы выяснили?

Сара указала на кресло напротив. Элиас сел, не сводя с неё глаз.

— Туман — это не атмосферное явление, — начала она, разворачивая к нему монитор. — Это биологическая сеть. Триллионы микроорганизмов, связанных в единую структуру. Они реагируют на электромагнитные импульсы. В том числе — на импульсы человеческого мозга.

— Она читала мои мысли, — глухо произнёс Элиас. — Эта штука. Она залезла в мою голову и вытащила Миранду.

— Скорее всего, да. — Сара помолчала. — Пока зонд снижался, он транслировал данные через нейроинтерфейс оператора связи. Вуаль — я так её назвала — уловила сигнал и отследила его до источника. А источник — это мы. Десять тысяч человек на орбите, фонтанирующих воспоминаниями, страхами, потерями.

— Зачем ей показывать нам наших мёртвых?

Сара покачала головой.

— Не знаю. Может, это способ коммуникации. Может, приманка. Может... — она осеклась.

— Договаривайте.

— Может, она пытается нас понять. Изучить. И единственный язык, который ей доступен — это наша боль.

Элиас долго молчал. Затем поднялся и подошёл к иллюминатору. За толстым стеклом висела серебристая сфера Элириума-4, равнодушная и прекрасная.

— Когда мне было двенадцать, — вдруг сказал он, — мой отец утонул. Мы рыбачили на озере в Монтане. Лодка перевернулась. Я выплыл. Он — нет. — Он помолчал. — Я провёл следующие тридцать лет, пытаясь искупить то, что выжил. Пошёл в армию. Стал пилотом. Женился на Миранде, потому что она была единственной, кто заставлял меня чувствовать себя живым. А потом потерял и её.

Он обернулся к Саре. В его глазах была такая бездонная усталость, что она физически ощутила её тяжесть.

— Я полечу туда, — сказал он. — Мне плевать, ловушка это или нет. Я должен знать. Должен увидеть её. Даже если это будет последнее, что я увижу.

Корабельный совет собрался в конференц-зале «Альфа» через шесть часов после потери зонда.

За овальным столом из переработанного пластика сидели двенадцать человек. Капитан Вэнс занимал место во главе. Справа от него — Виктория Лэнг, бывший полковник вооружённых сил Земли, ныне глава службы безопасности «Авангарда». Её седые волосы были стянуты в тугой узел, а взгляд тёмных глаз мог резать сталь. Слева — пастор Томас Грей, духовный лидер немалой части колонистов. Ему было под семьдесят, но голос его звучал молодо и убедительно.

Остальные места занимали главы ключевых отделов: Маркус Чен от медицины, Натан Осборн от инженерии (он выглядел бледным, но держался), Сара Миллер от научного корпуса, и другие.

— Итак, — начал капитан Вэнс, постукивая пальцами по столу, — у нас есть планета, которая, судя по показателям, пригодна для жизни. У нас есть потерянный зонд. И у нас есть... это. — Он кивнул на голограмму в центре стола, где застыл стоп-кадр: женский силуэт на серебряной равнине. — Мнения?

Первой заговорила Виктория Лэнг.

— Это ловушка, — отчеканила она. — Очевидная, примитивная ловушка. Что бы эта штука ни была, она изучила наши сигналы, извлекла из них образы, которые могут нас привлечь, и теперь выманивает нас на поверхность. Мой совет: уничтожить зонд-ретранслятор на орбите, чтобы эта тварь не могла больше нас сканировать, и продолжить полёт к резервной цели — системе Кеплер-442.

— Ещё восемьдесят лет в криосне? — подал голос Натан Осборн. Его руки дрожали. — Виктория, моя дочь уже заперта в собственном разуме. Вы предлагаете бросить её в ледяном гробу ещё на восемь десятилетий?

— Я предлагаю сохранить жизни десяти тысячам человек, а не скормить их инопланетному хищнику из-за одного ребёнка!

— Моя дочь — не «один ребёнок»!

— Тихо! — рявкнул Вэнс. Осборн и Лэнг замолчали, буравя друг друга взглядами. Капитан повернулся к пастору Грею. — Томас? Что скажет духовенство?

Пастор Грей сложил ладони домиком и улыбнулся. Его улыбка была мягкой, почти отеческой.

— Капитан, я вижу в этом знак. Сорок семь лет мы летели сквозь пустоту, неся с собой груз наших грехов и потерь. И вот, в конце пути, нас встречают те, кого мы потеряли. — Он обвёл взглядом собравшихся. — Разве это не похоже на обещание? На прощение? Элириум — не ловушка. Это рай, обещанный нам Господом. И наши мёртвые ждут нас там, чтобы мы наконец обрели покой.

Виктория фыркнула.

— Рай, который пожирает зонды? Прощение, которое лезет в наши головы без спроса? Пастор, с уважением, вы несёте чушь.

— А вы, полковник, — мягко парировал Грей, — несёте страх. Это понятно. Но страх — плохой советчик.

Сара Миллер подняла руку.

— Разрешите?

Вэнс кивнул.

— Мы не можем принять решение на основе домыслов, — сказала она, поднимаясь. — Ни паника полковника Лэнг, ни вера пастора Грея не заменят данных. Нам нужна пилотируемая экспедиция на поверхность. Малая группа, три-четыре человека, минимум оборудования. Мы высадимся, проведём контакт с... Вуалью... и вернёмся с информацией. Тогда совет сможет принять взвешенное решение.

— Кто возглавит экспедицию? — спросил Вэнс.

— Я пойду, — раздался голос из угла зала.

Все обернулись. Элиас Торн стоял у двери. Он вошёл незамеченным во время спора.

— Торн, вы не член совета, — холодно заметила Виктория.

— Я лучший пилот на этом корабле, — ответил он, подходя к столу. — И у меня есть личный интерес. — Он кивнул на голограмму. — Это лицо моей жены. Если кто-то и должен выяснить, что за ним стоит, — это я.

— Или вы именно тот, кого эта штука хочет заманить, — возразила Виктория. — Ваша эмоциональная вовлечённость делает вас уязвимым.

— Моя эмоциональная вовлечённость делает меня мотивированным, — отрезал Элиас. — Полковник, я не собираюсь совершать самоубийство. Я хочу ответов. Если Вуаль — враг, я хочу знать, как её уничтожить. Если союзник — как с ней договориться. Позвольте мне сделать свою работу.

Капитан Вэнс долго смотрел на него. Затем перевёл взгляд на Сару.

— Доктор Миллер, вы готовы лететь с ним?

Сара на мгновение заколебалась. Перед её глазами мелькнуло лицо Итана, сотканное из серебристого тумана. Затем она кивнула.

— Да, сэр.

— Хорошо. — Вэнс поднялся. — Экспедиция из трёх человек. Торн, Миллер и... — Он окинул взглядом зал. — Нам нужен кто-то для силовой поддержки.

— Я пойду.

Из тени у дальней стены вышел мужчина. Джексон Рид, тридцать восемь лет, бывший морской пехотинец. Его лицо было изрезано шрамами, а глаза смотрели с тем особенным спокойствием, которое бывает у людей, слишком много раз видевших смерть.

— Мне нечего терять, капитан, — добавил Рид. — И я умею возвращаться оттуда, откуда другие не возвращаются.

Вэнс кивнул.

— Принято. Экспедиция стартует через двенадцать часов. Шаттл «Орион». — Он обвёл взглядом совет. — До тех пор — никакой паники. Никаких публичных заявлений. Мы ждём результатов разведки. Совещание окончено.

Пока совет заседал, на нижних палубах «Авангарда» собиралась буря.

Сектор 7 — жилой блок для «контрактников», людей, получивших места на ковчеге в обмен на обязательный труд, — всегда был неспокойным местом. Здесь жили бывшие заключённые, должники, беженцы из зон бедствия, которым повезло меньше других. Они не выбирали этот полёт. Их выбрали за них.

Майлз Хортон сидел на перевёрнутом ящике в центре общего зала и смотрел на толпу. Ему было сорок три. Половину этих лет он провёл за решёткой — сначала за грабёж, потом за нападение на охранника. На ковчег его взяли как «разнорабочего специального назначения». Проще говоря — как раба.

Но сейчас Майлз не чувствовал себя рабом. Он чувствовал себя королём.

— Вы все видели трансляцию! — гремел его голос над толпой из полусотни человек. — Видели, что там, внизу? Планета! Кислород! Вода! Рай, чёрт возьми! А эти ублюдки наверху хотят заставить нас ждать! Заседать! Обсуждать!

— Так чего ты предлагаешь, Майлз? — крикнул кто-то из толпы.

Хортон ухмыльнулся.

— Предлагаю взять то, что наше по праву. Продовольственный склад в секции 7-Браво. Захватим его — у нас будут козыри для переговоров. Пусть капитан Вэнс либо начнёт высадку, либо смотрит, как его драгоценные колонисты голодают.

— А если охрана откроет огонь? — спросил молодой парень в первом ряду. Его звали Эдди. На Земле он был студентом, попавшим на ковчег случайно — его родители заплатили всё, что имели, за один билет.

— Тогда мы станем мучениками, — пожал плечами Хортон. — Но они не посмеют. Нас слишком много. И мы им нужны — кто будет строить их новый мир, если не мы?

Толпа загудела. Майлз видел в их глазах то, что хотел видеть: отчаяние, переходящее в ярость. Эти люди устали быть скотом в трюме. Они хотели действовать.