Сергей Галактионов – Горбун и идиот (страница 12)

Гримо стоял в темноте, привалившись к стене. Его мозг работал на полную мощность.

Ситуация: Бертран — агент Вальмора. Готовит ликвидацию объекта (меня). Время: Турнир. Метод: Несчастный случай. Ресурсы врага: Неизвестны. Мои ресурсы: Нож, кот и запредельная злость.

Варианты действий:

1. Ликвидировать Бертрана. Минус: Некому готовить. Вызовет вопросы.

2. Разоблачить перед Агнессой. Минус: Слово горбуна против слова повара. Не поверят.

3. Использовать. Плюс: Бертран не знает, что я знаю. Он — мой канал дезинформации. Через него я могу кормить Вальмора ложными данными.

Гримо выбрал третий вариант. Как всегда.

Он вернулся в свой чулан, лёг на тюфяк и уставился в потолок. Дьявол запрыгнул ему на грудь и свернулся калачиком, урча, как маленький мотор.

— Знаешь, кот, — тихо сказал Гримо, — в прошлой жизни я бы просто застрелил повара, закопал тело и лёг спать. А здесь приходится играть в шахматы. Без доски. С противником, которого я не вижу. Фигурами, которые не умеют ходить прямо.

Дьявол мурлыкнул.

— Но мне нравится, — добавил Гримо после паузы. — Странно, но нравится.

Он закрыл глаза. Завтра нужно было начинать новую партию. Турнир приближался, враг готовил удар, а его единственное оружие — мозги, нож и тело, которое каждое утро напоминало ему о своём несовершенстве болью в каждой кости.

«Но я жив», — подумал он. — «Я жив, и я играю. А когда я играю — я побеждаю. Всегда. Даже с горбом. Даже без пистолета. Даже в тринадцатом веке».

Снаружи, за стенами замка, ночь укрывала поместье Бомон своим чёрным плащом. Где-то вдалеке выл волк. Где-то ещё дальше, в замке герцога де Вальмора, человек в чёрном склонился над картой и провёл пальцем линию от «Бомон» к «Турнир».

Война начиналась.

А Гримо улыбался в темноте. Потому что война — это единственное, что он умел по-настоящему хорошо.

Глава 7: Столица, которая воняет громче всех

Они выехали на рассвете четвёртого дня.

Кортеж Бомонов производил впечатление — правда, не то, на которое рассчитывал Гийом. Впереди ехал сам рыцарь на Громе, начищенном до такого блеска, что слепил глаза (Гримо потратил на это три часа и весь запас песка). За ним — повозка, в которой сидели Агнесса и Изольда, укрытые пологом от дождя. Повозку тащил мул, настолько старый и печальный, что каждый его шаг выглядел как последний. Замыкал процессию Гримо на своём злобном пони, который периодически пытался укусить мула за круп, отчего мул дёргался, повозка подскакивала, Агнесса шипела, а Изольда хваталась за борт.

Позади остался Бертран, которому Гримо поручил «охранять поместье». Повар кивнул с видом человека, которому доверили государственную тайну, не подозревая, что настоящая причина — Гримо хотел держать его подальше от себя и поближе к месту, где он мог контролировать его через конюха Жана. Старик-глухарь получил чёткие инструкции: следить за поваром, запоминать, кто приходит и уходит, и при любых странностях послать мальчишку-гонца вслед за кортежем.

Путь до столицы — города Тура — занимал четыре дня верхом. Четыре дня по дорогам тринадцатого века, которые «дорогами» можно было назвать только из вежливости. На самом деле это были канавы, заполненные грязью, конским навозом и обломками телег тех, кто не доехал. Колеи были такой глубины, что в них можно было похоронить мелкого крестьянина стоя.

Гримо ехал и наблюдал. Он видел Францию тринадцатого века такой, какой она была на самом деле, — не рыцарские замки и прекрасных дам, а бесконечные поля, перемежаемые жалкими деревушками из пяти-шести хижин, крытых соломой. Крестьяне, которые работали на этих полях, выглядели так, будто их создал бог в плохом настроении из материала третьего сорта: сгорбленные, беззубые, одетые в тряпьё, с лицами, покрытыми язвами и грязью. Дети бегали босиком по грязи, и Гримо заметил, что каждый третий ребёнок хромал, кашлял или имел какой-нибудь дефект.

«Средняя продолжительность жизни — тридцать пять лет», — вспомнил он данные из какого-то документального фильма, который смотрел в прошлой жизни, лёжа на диване в своём пентхаусе. — «Детская смертность — пятьдесят процентов. Единственное обезболивающее — молитва и эль. И эти люди считают себя венцом творения».

На вторую ночь они остановились в монастырской гостинице — единственном месте между деревнями, где можно было переночевать, не опасаясь быть ограбленным (теоретически — монахи тоже грабили, но хотя бы молились за жертву после). Монастырь был маленьким, бедным и пропахшим ладаном, который не мог перебить запах двадцати немытых монахов, живущих в замкнутом пространстве.

Гийома поселили в гостевой келье — крошечной комнате с каменным ложем и распятием на стене. Агнессу и Изольду — в другой такой же. Гримо, как обычно, получил место в конюшне.

— Милорд, — сказал Гримо перед сном, — напоминаю: завтра мы проезжаем через земли барона де Монтиньяка. Он — вассал Вальмора. Будьте осторожны и, прошу вас, не пейте ничего, что вам предложат незнакомцы.

— Гримо, ты параноик, — Гийом зевнул, стягивая сапоги. — Кто станет травить Бомона? Я — герой! Меня все любят!

— Вас любят так сильно, милорд, что некоторые готовы отправить вас на небеса, чтобы вы были ближе к тем богам, которые вас так обожают.

— Красиво сказано! Запиши... а, ты не умеешь. Ну, запомни.

Гримо запомнил. Он также запомнил лицо монаха-привратника, который слишком внимательно изучал герб Бомонов на повозке. И слишком быстро отвернулся, когда поймал на себе взгляд горбуна.

«Информаторы Вальмора», — пометил Гримо в своей мысленной базе данных. — «Даже в монастырях. Этот герцог серьёзнее, чем я думал. Он строит сеть. Как профессионал».

Ночью, когда монастырь погрузился в тишину, нарушаемую только храпом Гийома (который проникал сквозь три каменные стены), Гримо выскользнул из конюшни и обошёл монастырь по периметру.

Он нашёл то, что искал, в кладовой за часовней. Монах-привратник разговаривал с человеком в тёмном плаще. Разговор был тихим, но Гримо, прижавшись ухом к стене (благо его маленький рост позволял прятаться за бочками), уловил обрывки:

— ...Бомон едет на турнир... с ним мать, сестра и горбун... нет охраны...

— Хорошо. Передай Г.В., что объект в пути. Прибудет через два дня.

«Г.В. Герцог де Вальмор. Они отслеживают наше передвижение. Значит, на турнире нас ждут. И ждут не с цветами».

Гримо вернулся в конюшню, лёг рядом с пони (который, кажется, уже смирился с его присутствием и даже перестал пытаться откусить ему ухо) и начал составлять план.

У него было два дня до турнира. Два дня, чтобы подготовиться к тому, что его будут пытаться убить. Два дня, чтобы защитить идиота-рыцаря, который искренне верил, что мир его любит. Два дня, чтобы разобраться в расстановке сил при дворе, найти союзников и нейтрализовать угрозы.

Для обычного человека это было невозможно. Для горбуна — тем более.

Для Алексея Волкова, позывной «Призрак», — просто очередной рабочий день.

Тур — столица провинции — показался на горизонте к вечеру четвёртого дня. И Гримо, который думал, что уже привык к средневековому «урбанизму» после Сент-Амана, понял, что ошибался.

Тур был не просто городом. Тур был Городом. Каменные стены высотой в десять метров, четырнадцать башен, шесть ворот и кафедральный собор, шпиль которого, казалось, протыкал облака. Город раскинулся на обоих берегах Луары, соединённых каменным мостом, на котором стояли дома, лавки и даже часовня. Население — около двадцати тысяч человек, что для тринадцатого века было мегаполисом масштаба Нью-Йорка.

Но главное — запах. Если Сент-Аман пах как деревенский нужник, то Тур пах как промышленный нужник, помноженный на бойню, дубильную мастерскую и рыбный рынок в августе. Концентрация человеческих и животных отходов на квадратный метр была такой, что Гримо на секунду серьёзно задумался о том, не лучше ли было остаться в поместье и позволить Бертрану его убить — по крайней мере, это было бы быстро.

— Великолепно! — Гийом раскинул руки, вдыхая полной грудью. — Тур! Жемчужина Франции! Чувствуешь этот аромат, Гримо? Это — цивилизация!

— Это аммиак, серная кислота и фекальные массы двадцати тысяч человек, милорд. Но да, это тоже разновидность цивилизации.

— Ты вечно бурчишь, Гримо. Расслабься! Мы в столице! Здесь нас ждут слава, дамы и лучшее вино в провинции!

— И люди, которые хотят нас убить, милорд. Но кого это волнует, правда?

У ворот была очередь. Десятки повозок, всадников и пеших стояли, дожидаясь, пока стража проверит каждого. Турнир привлёк людей со всей провинции: рыцарей с оруженосцами, торговцев с товарами, жонглёров, проституток, нищих, карманников и шпионов — хотя последние, разумеется, выглядели как все остальные.

Гримо использовал время ожидания продуктивно. Он слез с пони и «случайно» затерялся в толпе — маленький, горбатый, незаметный. За двадцать минут он обошёл ближайшие повозки, послушал разговоры, заглянул в лица и составил предварительный отчёт.

Обстановка у ворот:

— Рыцари: Около тридцати, прибыли за последние два дня. Настроение — от бравады до явной нервозности. Многие — с полными свитами, что говорит о деньгах и амбициях.

— Торговцы: Преимущественно оружейники и ткачи. Цены завышены вчетверо — классическая инфляция военного времени.

— Подозрительные элементы: Трое. Мужчина в сером плаще у третьей повозки — профессиональный наблюдатель, глаза двигаются по заученной схеме. Женщина у колодца — слишком красива для простолюдинки, руки без мозолей, осанка танцовщицы или бойца. Мальчишка-подросток возле стражи — передаёт записки, получает монеты.