Сергей Фирсов – Вампир. Восхождение. Том 1 (страница 9)

На смотровой площадке, в окружении лёгкого морского бриза, сидел глава клана. Он расположился на подушке‑дзабутон перед низким лакированным столиком. На столике — чашка из тонкого фарфора, чайник и чугунный сосуд на жаровне, от которого поднимался лёгкий дымок. Перед ним открывался вид на раскинувшийся внизу крупный портовый город с его причалами, мачтами кораблей и суетливыми улочками, а дальше — бескрайнее море, отливающее алым в лучах заката.

Заслышав шаги, глава обернулся. Без лишних приветствий он окинул вошедших внимательным взглядом и коротко спросил:

— Что случилось?

Велиус сделал шаг вперёд и вкратце изложил суть проблемы: рассказал об отказе младенца принимать пищу, о его необычной силе и, наконец, о вампирских клыках, которые появились слишком рано. Лирин, стоя рядом, протянула ребёнка вперёд, чтобы отец мог его разглядеть.

Глава клана поставил чашку на столик, поднялся и медленно подошёл ближе. Он внимательно осмотрел младенца, приподнял его подбородок, изучая приоткрытый ротик. В зале повисла напряжённая тишина — горничная, кормилица и даже Велиус с Лирин замерли, затаив дыхание, ожидая вердикта. А ребёнок, словно не ощущая всеобщего напряжения, беззаботно таращился на главу во все глаза и тянул к нему руки, будто хотел ухватиться за его халат и рассмеяться.

Глава медленно выпрямился и произнёс:

— Это… действительно необычно.

Несколько долгих мгновений глава молчал, погрузившись в раздумья. В его сознании проносились обрывки древних хроник. За последние 3 000 лет истории, что он знал от потомков, подобное случалось лишь четыре раза.

Первый случай произошёл, когда 600 лет назад родился один из сильнейших вампиров — Виктор по прозвищу «Кровавая Луна». Он завоевал все 20 островов архипелага, объединил их в одно государство и основал свою королевскую династию, создал систему из семнадцати главных кланов, из которых в результате войны 300 лет назад полностью были уничтожены четыре.

Ещё два случая произошли 400 лет назад: у Виктора появились двое детей с подобными способностями, хоть и слабее, чем у него, — от брака с членом королевской семьи высших тёмных эльфов.

И последний случай случился 330 лет назад. Тогда основатель, пытаясь спасти от смерти своего младшего новорожденного сына, заключил сделку с богом Локи, который обманул его, приняв облик бога вампиров. Локи под личиной Лилит, провёл запретный ритуал призыва героев из другого мира в обмен на огромную часть запасов эфирных кристаллов. Эти действия разгневали бога вампиров Лилит, ведь Локи нарушил договор о невмешательстве в сферу влияния других богов. В отместку Лилит для искупления своей вины, повелела Виктору предать огню и мечу ряд соседствующих государств светлых эльфов и людей, покорить их, а также взять под контроль источники эфирных кристаллов. Лишь вмешательство богов нейтрального пантеона — Ра и Сета — помогло людям и эльфам одержать победу.

Глава клана медленно опустился на дзабутон, жестом пригласив Велиуса и Лирин подойти ближе.

— Положите ребёнка рядом, — тихо произнёс он. — И расскажите всё ещё раз. Каждую мелочь, какой бы незначительной она ни казалась.

Лирин осторожно опустила младенца на татами. Тот тут же перекатился на живот и попытался ползти, демонстрируя силу, не свойственную новорождённым.

Велиус начал рассказ заново, стараясь ничего не упустить.

Глава клана слушал молча, лишь изредка кивая. Когда Велиус закончил, он долго смотрел на играющего младенца.

После долгой паузы глава клана произнёс ровным голосом:

— Нам нужно действовать осмотрительно. Прежде всего — обеспечить безопасность ребёнка и тех, кто рядом с ним. Велиус, выдели надёжную охрану для покоев, где будет находиться младенец. Пусть дежурят посменно, и пусть каждый будет предупреждён: любые необычные проявления — сразу докладывать лично мне.

Велиус склонил голову:

— Будет исполнено, отец.

Лирин, не в силах сдержать тревогу, шагнула вперёд и тихо спросила:

— Господин… Но чем же нам кормить младенца? Он отказывается от всего, что мы предлагали.

Глава клана вздохнул и ответил:

— Я бы и сам хотел это знать. Этим должны были заниматься более подготовленные люди… — при этих словах он строго поглядел на кормилицу, которая невольно опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Кормилица низко склонила голову и тихо сказала:

— Господин, у нас есть сосуды с особыми носиками для кормления… Но это не совсем безопасно — ребёнок может подавиться. — Она на мгновение замолчала, набираясь смелости, а затем несмело прошептала: — И… раз уж у него появились клыки… может быть, попробовать дать ему крови?

В зале повисла напряжённая тишина. Велиус невольно сделал шаг назад, Лирин побледнела, а глава клана замер, пристально глядя на кормилицу.

— Кровью? — медленно переспросил он. — Ты предлагаешь кормить новорождённого кровью?

— Только немного, господин, — едва слышно ответила кормилица. — Чтобы утолить голод и проверить… проверить, подойдёт ли это ему.

А в это время пока они спорили в моей голове проносился вихрь мыслей и ощущений «Как же хочется есть… И пить… Голод и жажда нарастают с каждой секундой — они уже не просто голод и жажда, а что‑то большее, разъедающее изнутри.

Тело ноет, особенно зубы — будто пульсируют в такт какому‑то странному ритму. В ушах шумит, словно где‑то далеко бьются волны о скалы, и этот звук только усиливает путаницу в мыслях. Перед глазами опускается красная пелена — она то сгущается, то чуть рассеивается, но совсем не уходит.

Мне всё равно, что дадут. Молоко? Кровь? Без разницы. Лишь бы это прекратилось — это невыносимое ощущение пустоты, которое высасывает силы. Я уже не могу сосредоточиться: мысли разбегаются, как испуганные мыши, и я едва удерживаю их, чтобы не потерять связь с реальностью.

И вдруг в голове возникает мысль: кровь.

Я замираю, поражённый. Почему именно кровь? Но вместо страха или отвращения я чувствую… интерес. Какой она на вкус? Сможет ли она утолить этот голод, который уже не просто голод, а какая‑то первобытная потребность?

Я удивляюсь что эта мысль не кажется странной или пугающей. Наоборот — она ощущается правильной, естественной, будто воспоминание о чём‑то давно забытом.

Может, если мне дадут крови, всё пройдёт? — мелькает в сознании. — Может, тогда боль утихнет, шум в ушах стихнет, а пелена перед глазами исчезнет?».

Глава клана помолчал, обдумывая сказанное, затем перевёл взгляд на младенца. В его глазах мелькнуло решение — твёрдое, непреклонное.

— Что ж, — произнёс он наконец, — попробуем. Я сам дам ему испить крови.

Велиус невольно сделал шаг вперёд, лицо его исказилось от тревоги:

— Отец, это… это слишком опасно!

Лирин, бледная как полотно, подхватила:

— Господин, умоляю, не делайте этого! Вдруг что‑то пойдёт не так?

Кормилица и служанка отступили в сторону, опустив глаза, но в их взглядах читалось не меньшее беспокойство.

Глава клана поднял руку, останавливая их возражения. Его голос прозвучал резко, властно:

— Довольно. Вы забываетесь. Что сможет сделать мне младенец? Если есть хоть малейший шанс, что кровь поможет ему, я готов рискнуть.

Велиус сжал кулаки, не решаясь возразить открыто, но всё же не смог удержаться:

— Но, отец… Это же великая честь — позволить испить своей крови. За все двести лет ни один из ваших детей, даже старший сын и наследник, не удостаивался подобного. А я… я всего лишь седьмой сын. Мои братья и сёстры… они будут в ярости, когда узнают.

— Меня не волнует, что подумают мои дети, — отрезал глава клана. — Это моё решение, и оно не подлежит обсуждению. Наследником может стать любой, кого я сочту достойным, — не обязательно первенец. И если этот младенец выживет и проявит силу, он будет иметь все права наравне с остальными. Никто не вправе перечить моей воле.

Велиус и Лирин переглянулись, но больше не осмелились возражать. Они знали: когда глава клана говорит таким тоном, спорить бесполезно.

Он подошёл к младенцу, осторожно взял его на руки. Тот, словно почувствовав что‑то, перестал капризничать и уставился на деда большими, не повозрасту осмысленными глазами. Глава клана поднёс ко рту боковую сторону ладони, слегка надрезал кожу тонким кинжалом, который всегда носил при себе, и поднёс руку к губам младенца.

Тот на мгновение замер, будто в раздумье, а затем, уцепившись маленькими ручками за запястье деда, с неожиданным для его возраста проворством укусил руку. На лице младенца отразилось наслаждение — он жадно присосался к ранке, делая редкие, но уверенные глотки.

Велиус и Лирин замерли, не в силах отвести взгляд. В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим звуком, с которым младенец пил кровь. Глава клана стоял неподвижно, глядя на внука. Через несколько мгновений его кожа приобрела пепельный оттенок, и он, едва удержав ребёнка, упал на одно колено.

Тело младенца вдруг стало окутывать нечто зловещее — плотная, почти осязаемая красная аура, будто сотканная из сгустившегося воздуха. Глаза малыша вспыхнули холодным голубым пламенем, отбрасывая призрачные блики на стены зала.

Кормилица, Лирин и Велиус бросились к главе клана. Служанка, проворно подскочив, выхватила младенца из ослабевших рук правителя и быстрыми прыжками отнесла его в центр тренировочного зала, бережно положив на татами. Затем она стремительно вернулась назад, встав рядом с кормилицей — обе женщины заняли оборонительные позиции между ребёнком и главой клана, напряжённо следя за происходящим.