Сергей Фирсов – Вампир. Восхождение. Том 1 (страница 10)

Тем временем Лирин и Велиус подхватили под руки главу, не дав ему окончательно упасть на колени. Поддерживая его, они невольно обратили взгляды в центр зала — туда, где красная аура и голубое пламя, исходящие от младенца, начали смешиваться, сливаясь в единое целое и приобретая насыщенный фиолетовый цвет. Волны энергии, видимые даже невооружённым глазом, расходились от ребёнка кругами, заставляя дрожать татами под ногами.

Лирин, охваченная страхом и отчаянием, прошептала:

— Что же это… — она попыталась двинуться в сторону своего дитя, но и глава клана, и Велиус крепко держали её за руки, не позволяя приблизиться к загадочному явлению.

Глава вторая. Часть 2.

Пока я пил кровь, в сознании вспыхнуло ошеломляющее откровение — я вкусил божественный нектар. Ничто прежде не дарило подобных ощущений: даже самые страстные мгновения с девушками в постели меркли перед этим всепоглощающим наслаждением.

Голод и боль, терзавшие меня с первых мгновений жизни, начали отступать — сначала робко, затем всё решительнее, словно туман под лучами солнца. На смену им пришло чувство эйфории: каждая клеточка тела наполнялась теплом и силой, напряжение покидало мышцы, шум в ушах затихал, а красная пелена перед глазами постепенно рассеивалась. Я ощущал, как восстанавливается связь с реальностью — чётче становились звуки, ярче — цвета, острее — запахи.

Но это блаженство длилось недолго.

Внезапно на мой разум обрушилось цунами информации — мощный, неудержимый поток, который захлестнул меня с головой. В сознании вспыхивали обрывки знаний: устройство мира, его многовековая история, тайны древних родов, основы магии, чьи‑то воспоминания — яркие, чуждые, пугающие. Навыки, умения, заклинания, карты далёких земель, имена забытых героев, законы мироздания… Всё это вливалось в мой мозг с такой скоростью, что я просто не успевал осмыслить хотя бы часть.

Сознание пронзила острая боль — будто тысячи игл одновременно впились в виски. Тело ломило, выворачивало, кости хрустели, мышцы сводило судорогой. Я почувствовал, что уже не лежу на руках деда — я стою. Нет, не так: сначала я оказался на четвереньках, а затем резко выпрямился на двух ногах.

Подняв голову к потолку зала, я издал истошный вопль — нечеловеческий, полный отчаяния и страданий. В нём смешались боль, страх, безысходность и что‑то ещё, первобытное, древнее, давно забытое. Звук вырывался из груди сам собой, сотрясая стены, заставляя дрожать татами под ногами.

Когда я закончил кричать, боль внезапно отступила. Вместо неё я почувствовал, как сила буквально разрывает меня изнутри — её свет пульсировал под кожей, угрожая взорваться в любой момент. Это неприятно напомнило мне мой давний кошмар о ядерном взрыве в Хиросиме: та же слепящая вспышка, тот же грохот, от которого лопаются барабанные перепонки… Неужели это повторится снова? Неужели вот он — мой конец?

Я повернул голову и увидел мать, отца, деда… А между нами — мерцающий барьер, сотканный из переплетения рун и магической энергии. Время словно замедлилось, звуки приглушились, а мир вокруг стал размытым и нереальным.

И тут я услышал голос — насмешливо‑высокомерный, молодой женский:

— Мальчик, если хочешь жить — и, возможно, ещё с кем‑то встретиться, — представь, что вся энергия внутри тебя превращается в свет. Представь, что он идёт вверх под углом, пробивает потолок, а потом, когда вся покинет твоё тело, взрывается высоко‑высоко в небе. Ну, как в твоих кошмарах раньше… — голос добавил ехидный смешок.

Осознав эти слова за одно мгновение, я развернулся в сторону, вытянул руки вверх под углом и представил…

Столб ослепительного света рванулся ввысь, пронзая потолок и устремляясь в небеса. Вспышка, грохот — всё повторилось, как в моём кошмаре. Мир заполнился белым, затем — оглушительной тишиной. И снова наступила темнота…

В зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом магической энергии, заполнившей пространство. Все присутствующие застыли в напряжении, не зная, чего ожидать от следующего мгновения.

Вдруг фиолетовое пламя над ребёнком в центре зала заполыхало с удвоенной силой — оно взметнулось вверх, словно огненный столб, озарив помещение мерцающим светом. Воздух задрожал, наполнившись ощутимой вибрацией, от которой зазвенело в ушах.

За какие‑то 5–10 минут — а может, и вовсе за мгновения, в которых время потеряло смысл, — младенец начал стремительно меняться. Его тельце быстро росло, пелёнки лопнули и разлетелись клочьями по татами. Перевернувшись со спины на живот, он встал на четвереньки, а затем, продолжая расти, поднялся на ноги.

Через мгновение перед изумлёнными свидетелями стоял ребёнок ростом с 10–11‑летнего мальчика. Он запрокинул голову под неестественным углом и издал громкий, протяжный крик — звук, который, казалось, проникал в самую глубину души, вызывая одновременно ужас и благоговейный трепет.

Тело мальчика больше не окутывала фиолетовая аура. Теперь его охватывало золотое свечение — мягкий, но интенсивный свет, будто идущий изнутри, сквозь кожу. Он пульсировал в такт ударам сердца, отбрасывая блики на стены и потолок. Этот свет не просто сиял — он обжигал присутствующих.

Лирин невольно отшатнулась, почувствовав, как кожу покалывает от исходящей от ребёнка энергии и не в силах сдержать эмоции, разрыдалась — слёзы брызнули из её глаз. Она попыталась вырваться из рук Велиуса, броситься к сыну, но тот крепко держал её, не позволяя сделать ни шага. Они оба — Велиус, и глава клана — со смесью страха, жалости и благоговения взирали на представшую картину, не отрывая взгляда от преображённого ребёнка.

В то же время кормилица и служанка, не теряя самообладания, развернули несколько многослойных защитных щитов. Ткань магии сплеталась в воздухе, образуя полупрозрачные барьеры с узорами древних рун. Женщины встали в стойку, готовые в любой момент усилить защиту или отразить возможную угрозу, их лица были бледны, но решительны, ведь они знали, что сейчас важнее всего уберечь своих господ от гибели.

Мальчик умолк так же внезапно, как и закричал, обернулся и обвёл всех присутствующих взглядом в котором читался недетский ум. Время будто замедлилось, а движения стали тягучими, звуки приглушились, воздух сгустился, словно вязкий сироп.

Затем мальчик плавно развернулся, вытянул руки вверх под углом и из его ладоней вырвался ослепительный столб света, устремившийся ввысь, пронзая потолок башни, устремляясь в небеса.

Время вернулось в нормальное русло и в тот же миг, в небе прогремел гром, а потоки воздуха докатилась до башни. С грохотом сорвало остатки крыши, обломки разлетались во все стороны, а защитный барьер задрожал, что кормилица и служанка застонали, напрягая все силы, чтобы удержать его.

Мальчик, исчерпав энергию, без сил сознания рухнул на пол, а его кожа приобрела пепельный оттенок, дыхание стало едва заметным.

Через минуту служанка осторожно приблизилась, проверила пульс и с облегчением кивнула:

— Он жив.

Лирин всхлипнула, прижимая руку к груди:

— Слава богам…

Глава клана, слегка покачнувшись, выпрямился и, поймав потрясённый взгляд сына Велиуса, твёрдо произнёс:

— Перенесите мальчика в отдельный гостевой дом под надёжную охрану, судя по его виду он истратил все резервы сил - Он сделал паузу, окинул взглядом разрушения и добавил - Даже с учётом всего произошедшего всё было не зря, из-за этого взрыва все произошедшее не сохранить в тайне и нас ждёт немало хлопот в будущем.

Глава вторая. Часть 3.

В то же время параллельно данным событиям Эрешкигаль расслабленно откидывается на край мраморного бассейна, позволяя тёплой воде окутать тело, словно шёлковое одеяло. В руке — бокал с холодным вином, на губах — лёгкая улыбка, в мыслях — расчёты, скрупулёзные и холодные, как лёд северных гор. Кусочек персика тает во рту, оставляя сладкий привкус, но даже это удовольствие не может полностью отвлечь её от тревожных раздумий.

«Четыре‑пять лет… — мысленно повторяет она, глядя на игру бликов на поверхности воды. — Слишком долго. Слишком неопределённо. А времени всё меньше».

Досада сжимает сердце, словно ледяная рука. Её расчёты оказались ошибочны — вместо пятнадцати лет, которые она закладывала в план, осталось всего восемь. Ребёнок не успеет полностью развиться, не обретёт всей силы, необходимой для её замыслов. Это серьёзная помеха — почти катастрофа. Она машинально сжимает бокал, и тонкая трещина пробегает по стеклу.

— Проклятье… — шепчет Эрешкигаль, отставляя вино. — Всё должно было сложиться иначе.

Но прежде чем она успевает углубиться в новые расчёты, резкий, пронзительный сигнал следящего артефакта Мор разрывает тишину покоев. Воздух над бассейном мерцает, и в нём разворачивается объёмная картина: зал башни, разрушенный потоками энергии, беззащитный ребёнок, окружённый аурой золотого света, и момент, когда время вокруг него замедляется, а силы вот‑вот покинут его тело.

Эрешкигаль замирает, забыв о вине и персике. Её глаза вспыхивают азартом — не страхом, не сожалением, а чистым, необузданным восторгом. Мгновенно оценив ситуацию, она телепатически устанавливает контакт с разумом мальчика и отдаёт необходимые указания. К её удивлению и восторгу — мальчик мгновенно выполнил всё, что она ему сказала. А вид взрыва потряс её до глубины души, произведя неизгладимое впечатление.