Сергей Филимонов – Все говорящие (страница 6)
Началось это у него года три назад. Устроил учения: условных врагов из леса выковыривать. Ладно, взяли мы этот лес штурмом, а он нам деревья пилить приказывает. Это, мол, будут трофеи. Перли мы эти трофеи на себе в Сарху всю ночь до утра. Ну, по крайней мере, дровами себя обеспечили, хоть это и свинство — под видом учений посылать рыцарей лес заготавливать.
Позапрошлый год кончился без приключений. Думали — пронесло. Ан нет, не проходит. Прошлым летом у него опять обострение случилось: погнал всех походной колонной на побережье, выстроил там в шеренгу, достал бумагу и начал читать ультиматум.
— Морю?! — расхохотался Марон.
— Ну да. А потом велел раковины в плащи собирать: он, дескать, с моря дань взимает.
— Командор дурак! Дурак! Дур-рак! — отчаянно завопила внезапно проснувшаяся птица на плече Тырната.
— Уймись, без тебя знаю, — отмахнулся тот. — Вот тоже мне головная боль: кто-то моего попугая выучил кричать: «Тырната в командоры». А командор об этом узнал.
Дигет заразительно расхохотался, представив себе начальственную реакцию на подобное к себе отношение.
— Ага, вам смешно, — хмыкнул Тырнат. — А этот маразматик отловил рыцаря из молодых, велел ему поймать самого большого попугая, посадить в клетку и научить говорить: «Слава командору!». Тот его учит час, другой, третий — все без толку. Солнце, заметьте себе, уже садится. А попугай все молчит и молчит. В конце концов рыцарь не выдержал да как заорет: «А, чтоб тебя таран по лбу ударил!» Тут попугай раскрывает клюв и говорит: «Слава командору, чтоб его таран по лбу ударил».
— К весне наш доблестный полководец тронулся окончательно, — продолжил Тырнат после того, как хохот немного поутих. Три месяца назад, на самое равноденствие, погнал он нас к Золотому мосту. Это, если кто не знает, против рудников.
— Знаю, — кивнул Марон. — Мост через Хорос. От него еще дорога через пустыню на Киралонг.
— Ну да, через Хорос, — подтвердил Тырнат. — На Киралонг он нас, правда, не повел, на это у него ума еще хватило. Приходим к Золотому мосту. Там к перилам доска прибита, на ней с одной стороны написано: «Оранжевая провинция», а с другой — «Желтая». И вот этот идиот достает откуда-то из-под рубахи кусок мела, зачеркивает ту надпись, что с другой стороны, и, невзирая на протесты часового, пишет сверху — «Оранжевая». Взял так одним движением руки и завоевал сопредельную провинцию. Магистр потом из-за него в Желтую извиняться ездил.
— Еще бы он не ездил, — мрачно прокомментировал Марон. Это же не два рыцаря повздорили, это — покушение на Киралонгский договор!
В комнате повисло унылое молчание. Договор, четыре тысячелетия назад подписанный в столице Желтой провинции, прекратил бушевавшую в то время постыдную войну Ордена с Орденом и объявил границы между всеми его провинциями навеки нерушимыми.
— И, похоже, эта идея носится в воздухе, — неожиданно сказал Рэн. — Ты знаешь, что у нас в Крихене произошло? Нет? Ну так слушай.
Он рассказал все, чему был свидетелем. Тырнат слушал внимательно, не перебивая его ни единым словом, и только все больше и больше мрачнел.
— Опять война. Опять то же самое в третий раз, — произнес он с отвращением, как только Рэн замолчал. — С периодом в пять тысячелетий. Это Кольцо Событий, вы это понимаете или нет? Проклятье!
Тырнат с размаху ударил кулаком по столу.
— Атта макилу Роллона, — внезапно на странном языке произнес Рэн.
— Что? Роллона? — вздрогнул Тырнат. — Так вот почему…
— Об этом — после, прервал его Рэн. — Сейчас для нас главное — поймать Зеленого за руку.
— Кое-что можно сделать уже сейчас, — задумчиво произнес Тырнат. — Пожалуй, я именно это и сделаю. Так вы говорите, уран?
Он снял с плеча попугая и что-то долго шептал ему, почти касаясь губами хохлатой головы. Потом подошел к раскрытому окну и вытолкнул птицу в голубеющее предутреннее небо.
— Вот и все, подытожил он. — Теперь только ждать.
Ждать пришлось довольно долго. Ало-багровое солнце уже выглянуло из-за Малленских гор, когда попугай Тырната влетел в комнату и сел на плечо своего хозяина.
— Уран, — сказал он. — Резерв ограничен. Времени в обрез. Работать.
— Работать? — спросил Тырнат, осторожно снимая птицу с плеча и глядя ей прямо в глаза.
— Круглосуточно. Приходится подтормаживать. Расплавит внутренности.
— Расплавит внутренности, — повторил Дигет. — Интересно, что у них тут? Печи?
— Да нет, — задумчиво произнес Рэн, — о печах так не говорят.
— Попробуем еще одно слово, — решил Тырнат. — Подтормаживать?
— Расплавит внутренности, — грассируя, произнес попугай и, немного подумав, добавил: — Реактор работает круглосуточно.
— Реактор! — ахнул Рэн.
— Реактор? — переспросил Тырнат.
— Убрался наконец. Глуши совсем, — ответил попугай.
— Кто убрался? Магистр?
— Магистр дурак! Дурак! — не на шутку разозлилась птица. — Берет дерьмо! Будешь руководителем!
И попугай прибавил несколько таких слов, что Дигет, несмотря на всю серьезность момента, сложился от смеха пополам, а Рэн густо покраснел и захихикал, как девушка. Ливи демонстративно зажала уши.
— Руководитель? — продолжал допрашивать Тырнат.
— Дерьмо! — выругался еще раз попугай. — Другой не пойдет! Запретное производство! Плутоний! Плутоний! Плутоний!
— Понятно, — подытожил Тырнат. — Рэн, ведь это ты тогда с Красным? Плутоний как производили? В реакторе?
— Да. Загружали уран, и он там превращался в плутоний.
— Алхимия какая-то, — недоумевающе произнес Марон.
— Однако это так, — развел руками Рэн. — Я, правда, не знаю всех подробностей, но до Катастрофы его именно так и делали. Кстати, при этом образуется огромное количество очень опасных отходов. Одного этого было бы достаточно, чтобы запретить подобное производство на вечные времена. А во-вторых, и в главных, плутоний использовался в атомном оружии и больше нигде.
За окном прозвучал сигнал трубы, призывающий всех находящихся в крепости в трапезную.
— Пойдемте, — поднялся с места Дигет. — А то еще, чего доброго, гостеприимные хозяева помогут нам съесть наш завтрак.
Состязания
Седобородый кузнец в кожаном фартуке стоял в дверях мастерской и в его руке уже полыхал неяркий в свете летнего солнца факел.
Этот факел был зажжен от раскаленного горна точно по сигналу полуденного колокола. А вот с другим вышла заминка.
Зеленый магистр уже несколько минут пытался сфокусировать на просмоленной ткани солнечные лучи. Но то ли его рука нервно дрожала, то ли вогнутое зеркало было установлено не так, как надо — только пламя никак не хотело загораться.
— Совсем допился, — проворчал Марон, презрительно сплюнув на землю.
Традиция требовала поручать возжигание небесного огня лучшему бойцу крепости. Магистр таковым явно не был: его неуверенные движения свидетельствовали по меньшей мере о неловкости. А то и неумении обращаться с оружием — хватку опытного фехтовальщика не спутаешь ни с чем, даже если в его руке не меч, а веник. Или факел, который, кстати, по-прежнему продолжал плясать вокруг фокуса, не в силах попасть точно.
Наконец это произошло. Смола затрещала, вспыхнула, и небесный огонь снизошел на землю. Теперь его предстояло воплотить в огне земном.
Старый кузнец шагнул вперед, к сложенному из тяжелых сосновых бревен костру. Зеленый магистр сделал то же самое, правда, сильно пошатнувшись на повороте.
Бревна, проложенные сухим хворостом и облитые жиром, весело затрещали сразу с двух сторон. Дымное пламя взметнулось к солнцу. Игры были открыты.
Марон невольно поискал глазами командира своего отряда. И тут же память подсказала: он — гроссмейстер. Ему поручено командовать. А, значит, и на параде вести отряд Синей провинции должен он. Именно он, и никто другой.
— К торжественному маршу! — надрывая легкие, выкрикнул Зеленый магистр.
Семь клинков сверкнули на солнце одновременно, салютуя костру — эмблеме Орденских игр. — Поотрядно!
Рукояти семи мечей опустились к поясам, но острия по-прежнему смотрели вверх.
— На одного линейного дистанция!
Линейные с копьями, украшенными радужным разноцветьем лент, уже заняли свои места.
— Отряд Красной провинции — прямо, остальные — налево!
В чем заключается магическая сила этих слов?
Быть может в том, что за последним из них приходит в движение сила, гарантирующая жизнь мира завтра?
— Шагом… марш!
Раз-два, три-четыре… Марон взмахивал клинком, задавая ритм всему отряду, не забывая при этом незаметно поглядывать по сторонам. Ритуал требовал обойти всю крепость по кругу, и не воспользоваться этим было бы глупо.