Сергей Филимонов – Пепел Чикаго (страница 6)
– Я понял правила.
Донован рассмеялся:
– Отлично! Тогда считай, что мы заключили джентльменское соглашение.
Он протянул руку.
Брюс посмотрел на нее, затем – в глаза Доновану.
– Но запомни: если с моей семьей что-то случится…
– Ты не понял меня, – Донован посмотрел совершенно пустым взглядом. – Это не предупреждение, это обещание.
Брюс развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Глава 5
Утро в Чикаго выдалось серым и влажным, словно город потел от стыда за то, что творилось в его подворотнях за прошедшую ночь. Брюс сидел на крыльце своего дома, потягивая кофе, который уже остыл и стал горьким, как его мысли. В руке он вертел монету с гравировкой DS – пропуск в ад, который теперь жег карман.
Из тумана вынырнула фигура. Салливан. Не тот насмешливый рыжий дьявол из бюро. Этот Салливан шел медленно, сгорбившись, будто за ночь постарел на десять лет. Глаза – красные, как бы всю ночь тер их пеплом.
– Брюс.
Он остановился в двух шагах, сжал кулаки, разжал. Потом неожиданно схватил Брюса за плечи – не для драки, а чтобы устоять на ногах.
– Спасибо.
Это прозвучало хрипло, почти неловко. Брюс не ответил. Поднял взгляд.
– Она жива. Этого достаточно.
Салливан сглотнул ком в горле, сел рядом на ступеньку.
– Она не говорит. Вообще. Ни слова, – он провел рукой по лицу. – Как ты это сделал? Что он хотел?
Брюс посмотрел на монету в своей ладони.
– Он отпустил ее просто так? Не верю. Что он взял взамен? – прошептал Салливан.
Брюс встал, закинул монету в карман.
– Не твоя проблема.
Салливан вдруг схватил его за рукав.
– Я в долгу. Понимаешь? Я… – он замялся, потом выдохнул, – это вообще не было твоим делом…
Брюс медленно повернулся.
– Я догадался.
– Я не мог пойти сам. Он бы сразу…
– Убил, – Брюс закончил за него. – А меня – нет. Потому что я и моя вера в закон новая игрушка для этого психа.
Салливан кивнул, не поднимая глаз.
– Значит, мой труп в подворотне – это приемлемая цена? – спросил Брюс.
Салливан вдруг рванул вперед, схватив Брюса за рукав.
– Я в долгу. Но если ты думаешь, что Донован закончил с тобой… – он сунул руку за пазуху и швырнул на крыльцо потрепанную записную книжку. – Это все, что я успел собрать за пять лет. Там адреса, имена, цифры. Теперь твое.
Брюс взял книжку и, раскрыв на случайной странице, увидел фамилию Торнтона и даты его визитов в «Погребок». Страницы были испещрены пометками, некоторые – в коричневых пятнах.
– Почему сейчас?
– Потому что теперь ты в игре, – Салливан повернулся уходить, но бросил через плечо: – пешка, которая начинает видеть доску целиком.
Попрощавшись, Салливан ушел.
Брюс было зажег сигарету, но так и не поднес ее ко рту. «Ты в игре», – повторились в его голове слова Салливана.
Но почему он все еще держался за эту веру?
Пальцы сами потянулись к жетону в кармане – потертому, с выгравированным номером 2287. Последним, что осталось от «него».
Воспоминание ударило, как пуля в лоб:
Чикаго, 1896 год. Пожар на фабрике «Гаррисон». Семилетний Брюс прижался к матери, наблюдая, как из адского пламени вырываются люди с обугленной кожей. И тогда – он, полицейский № 2287, бросился в огонь, когда даже пожарные отступили. Вынес ребенка на руках, его мундир пылал, как крылья ангела. «Не бойся, парень, – хрипел он, уходя. – Мы служим, чтобы помогать всем слабым во имя закона и порядка». Это были его последние слова. С ними он передал свой жетон Брюсу.
Он сжал его так, что металл впился в ладонь.
«Ты веришь в закон?» – спрашивал Кармайкл. «Верю», – отвечал Брюс. – «Почему?» – «Потому что иначе тот коп сгорел зря».
Щенок на крыльце взвизгнул – Лора нечаянно наступила ему на лапу. Брюс вздрогнул, возвращаясь в настоящее.
– Прости, Счастливчик! – девочка прижала щенка к груди, а тот тут же лизнул ее в нос.
Брюс медленно разжал пальцы. Медальон остался цел. «Мы здесь, чтобы помогать». Но теперь он понимал: чтобы спасти хоть что-то в этом городе, иногда закон приходилось ломать.
Глава 6
Торнтон сидел за столом, разбирая бумаги, но по тому, как напряглись его плечи, когда Брюс вошел, было ясно – этот разговор готовился заранее.
– Закрой дверь.
Брюс толкнул ее ногой. Дерево глухо замкнулось.
Торнтон, отложив сводки, переплел руки, фокусируя взгляд на Брюсе.
– Ты знаешь, сколько лет я выстраивал работу этого бюро? – спросил он неожиданно. Голос был спокоен, но в нем тянулись нотки недосыпа и нервозности. – Пятнадцать. Вот уже пятнадцать лет я выбиваю финансирование, подбираю людей, закрываю глаза на… многое.
Он поднял на Брюса взгляд. Впервые за все время – без злости. С усталым пониманием.
– И за один вечер ты поставил под удар все.
Брюс потупился.
– Донован позвонил лично, – Торнтон потянулся к графину, наполнил стакан. Не виски – простой водой. – Он просил твоей головы. Буквально. Если ты хотя бы еще раз окажешься у него под ногами.
Он откинулся в кресле, и вдруг его лицо стало еще старше – морщины резче, тени под глазами глубже.
– Ты думаешь, я не знаю, что там творится? – тихо спросил он. – Знаю. Каждую пятницу я сижу в том проклятом «Погребке», улыбаюсь, пью их коньяк. А потом иду в туалет и блюю.
– Почему?