Сергей Филимонов – Пепел Чикаго (страница 8)
Счастливчик внезапно зарычал на забор. Брюс машинально скользнул взглядом в ту сторону.
21:00.
Дом Баттерсов. Гостиная.
После ужина Брюс устроился в кресле с газетой, делая вид, что читает. На самом деле он наблюдал, как Мэри штопала его единственный приличный костюм – тот самый, в котором он когда-то делал предложение.
– Ты сегодня задумчивый, – Мэри откусила нитку зубами. – Опять этот Моррисси?
– Нет, все закрыли, – Брюс отложил газету. – Думал, может, в воскресенье съездим к озеру? Как в старые времена.
Мэри улыбнулась, но глаза оставались настороженными:
– Если ты не сбежишь на очередное «срочное дело». Не просто же так Донован отпустил Шоану. Он явно что-то задумал, а я знаю тебя – ты этого не оставишь. Хорошо, что у тебя всегда есть два… – жена покосилась на хвостатого друга, – а нет, три самых умных и верных помощника.
Счастливчик устроился у ног Брюса, пожевывая его брошенный галстук. За окном неспешно проехал дорогой «Кадиллак» – слишком неспешно для обычного трафика их тихой улицы. Брюс сосчитал до десяти. Машина скрылась за поворотом.
– Обязательно съездим, – он потянулся выключить лампу, чтобы не было видно, как дрожат его руки. – Я обещаю.
Перед сном, проверяя замки, Брюс обнаружил на крыльце мокрый окурок с золотым ободком. Такие мог курить только Донован.
Глава 7
Город лихорадило в предвыборной горячке. На углу Мэдисон-стрит толпа окружила грузовик с громкоговорителем, откуда лился медовый голос агитатора: «Голосуйте за Хардинга – он вернет Америке нормальность!». Над головами колыхались плакаты с усатым лицом кандидата-республиканца, напоминавшего добродушного аптекаря. Чуть дальше, у входа в кинотеатр «Палас», сторонники демократа Кокса раздавали брошюры с кричащим заголовком: «Спасем страну от изоляционизма!».
Брюс протиснулся сквозь толпу, ловя обрывки разговоров:
– Мой кузен в Огайо пишет, что Хардинг обещает снизить налоги…
– Да этот кретин даже по-английски толком говорить не умеет!
– А Кокс – просто марионетка Вильсона!
На ступенях здания суда ветераны в потрепанных мундирах 42-й дивизии развернули самодельный плакат: «Мы проливали кровь во Франции – дайте нам работу в Чикаго!». Один из них, с пустым рукавом, продавал яблоки по пять центов – рядом стояла табличка «Бывший капрал, награжденный Croix de Guerre».
В баре «Золотой колокол» радио вещало последние новости, которые диктор CBS выкрикивал через рупор «Atwater Kent»:
«…по данным опросов, сенатор Хардинг лидирует в штатах Среднего Запада. Его лозунг «Возвращение к нормальности» находит отклик у избирателей, уставших от войн и забастовок…»
– Нормальность, говорите? Вчера на Южной стороне опять перестрелка – банды О'Бэниона и Дженны дерутся за участки для голосования. Вот вам и «нормальность».
Старый Мерфи вытирал пивные кружки за стойкой, двигаясь с той неторопливой грацией, которую за годы в этом баре отточил до автоматизма. Его черные ладони, изрисованные шрамами от осколков еще с испано-американской войны, ловко ловили отблески неоновых надписей.
– Твой «особый» кофе остывает, детектив, – пробурчал он, пододвигая Брюсу чашку. Под слоем пенки угадывался терпкий аромат виски – не того дешевого пойла, что разливали в подпольных салунах, а настоящего 12-летнего скотча, который Мерфи хранил под стойкой для особых гостей.
Брюс поморщился, отодвигая кофе.
– Не путай меня с Кармайклом, старик.
Мерфи фыркнул, доставая из-под стойки потрепанную записную книжку.
– Тогда вот тебе «обычный» завтрак.
На странице значился список:
«17-й участок – 87 «мертвецов». 23-й – 112. Особо отметить: Гектор Р. (не собака, а избиратель, умер в 1918 от «испанки»)».
– Донован заказал три сотни таких «Гекторов» по всему городу, – прошептал Мерфи, делая вид, что поправляет галстук. Его пальцы дрожали – не от страха, а от подагры, которая мучила его последние пять лет. – Каждый голос – по двадцатке карманным «избирателям».
Взгляд Брюса упал на газету «Трибьюн», где красовалась карикатура: толстый дядя Сэм разрывается между двумя стульями – на одном сидел похожий на сову Хардинг с лозунгом «Протекционизм», на другом – щуплый Кокс с табличкой «Лига Наций».
– Слышал последнее? – Мерфи понизил голос. – Донован теперь официальный представитель Хардинга в Иллинойсе. Вчера раздавал бесплатные обеды ирландским кварталам.
Снаружи внезапно раздались крики. Брюс отклонился к окну – на противоположной стороне улицы двое мужчин в котелках вырывали у старушки из рук бюллетень для досрочного голосования. Один из них, рыжий, с раздробленным носом, ловил его взор и ухмылялся, демонстративно разрывая конверт.
Из радиоприемника лился бодрый голос:
«…американские женщины впервые в истории смогут осуществить свое конституционное право! Миссис Этель Маккарти из Огайо стала…».
За окном мелькнула тень. Луиза, завернутая в поношенную шаль, постучала ногтем по стеклу, оставив кровавый след – ее палец был перевязан грязным платком.
– Твоя певчая птичка что-то засвистела не в свою ноту, – проворчал Мерфи, быстро пряча блокнот.
Когда Брюс вышел, старый бармен долго смотрел ему вслед. Переключив радио с новостного канала на любимый спокойный джаз, он вынул из кошелька фотографию: молодой Кармайкл и он сам в мундирах 8-го Иллинойсского полка.
– Господи, дай ему продержаться подольше, чем нам, – пробормотал он и налил себе стопку.
***
Луиза прижала перебинтованную руку к груди, когда Брюс зашел за ней в темный переулок за баром.
– В «Погребке» сегодня не будет оркестра, – прошептала она, оглядываясь на освещенное окно «Золотого колокола». – Донован устроил аукцион на места в новой администрации города.
Ветер донес обрывки джаза. Луиза вздрогнула – казалось, она узнала мелодию. Брюс ощутил холодок под воротником. С улицы шел запах жареных каштанов – обычный вечерний Чикаго.
– Мэр еще не знает, что его уже списали?
Луиза прикусила губу, вынимая из-под шали конверт:
– Вот их план.
Брюс развернул лист:
1. «Чемодан»
23:30 – курьер принесет мэру кожаный портфель. Взятка за контракт на освещение парков. $ 50 000. Помечены серийными номерами из банка, связанного с Капоне.
2. «Обыск»
00:15 – полиция проведет внеплановую проверку по анонимному сигналу. В сейфе мэра найдут еще $ 20 000 с теми же номерами – доказательство системной коррупции.
3. «Падение»
Пока мэра арестовывают – кто-то на ужине с губернатором – железное алиби. Утром выйдет статья: «Мэр продал город мафии».
Брюс смял схему:
– Откуда ты это взяла?
Луиза обнажила изуродованный палец.
– Старый Эдди – глухонемой гардеробщик. Все думают, что он слабоумный, – ее губы искривились в подобие улыбки. – Он-то мне и подсказал, что в углу его коморки есть треснувшее зеркало. Если встать под определенным углом, через небольшую щель видно сейф в кабинете, – Луиза зашептала. – Донован всегда набирал код 1919. В прошлый четверг я увидела, как он кладет в сейф папку с фото мэра и надписью: «Для Его Чести – компенсация за июльское недопонимание».
Ее голос сорвался, когда она вспомнила:
– Он поймал меня там, у зеркала. Сказал: «Ты слишком любопытна для девушки без семьи», – она показала культю. – Это было… частью оплаты.
Глаза Брюса сузились, до него стало доходить осмысление того, что Луиза не просто информатор. Она живая карта, где каждая царапина отмечала путь к правде.
Луиза поправила шаль, туго затянув узел на запястье.
– Хватит, – сказал Брюс. Голос его звучал жестко. – Ты уже знаешь слишком много.
– Ты прав, детектив, – она провела языком по передним зубам, будто пробуя на вкус собственную ложь. – Я больше не буду шпионить.
Она достала сигарету, огонь осветил бледное лицо.