Сергей Филатов – Метод Лексмена (страница 1)
Метод Лексмена
ПРОЛОГ
Комната без окон
Комната тонула в полумраке.
Единственная лампа — старая, с металлическим абажуром — висела над столом и вырезала из темноты круг жёлтого света. В этом круге лежали три предмета: скальпель с костяной ручкой, портативная пишущая машинка «Оливетти» и аккуратно свёрнутый вакуумный пакет с чем-то влажным внутри.
Человек за столом неторопливо протирал руки спиртовой салфеткой. Движения были экономными, почти ритуальными — как у хирурга после долгой операции. Пальцы длинные, холёные. Под ногтями ни следа крови. Он всегда работал в перчатках, но привычка очищать кожу после каждой процедуры стала частью ритуала.
Где-то позади него, в темноте за пределами лампы, слышалось дыхание. Медленное, с присвистом. Так дышит человек, которому заклеили рот.
Человек за столом не оборачивался.
— Не нужно так нервничать, — произнёс он негромко. Голос был ровным, хорошо поставленным. Такой голос мог бы читать новости по радио в середине прошлого века. — Я же сказал: вы не умрёте сегодня.
Он отложил салфетку в сторону и взял пишущую машинку. Привычным движением заправил лист бумаги — плотной, с водяными знаками. Пальцы легли на клавиши. Мгновение он сидел неподвижно, словно перечитывая что-то в уме. Затем застучали клавиши — чётко, ритмично, как метроном.
Так-так-так. Дзынь.
Возврат каретки. Снова стук. Снова дзынь.
Закончив, он вытащил лист, пробежал глазами написанное и удовлетворённо кивнул. Затем взял пакет — тот самый, влажный — и вложил его в сложенный вдвое лист. Получилось нечто похожее на конверт. Нечто, что должно быть найдено.
Только теперь он поднялся и шагнул в темноту, туда, где дышал связанный человек.
Лампа осталась за спиной, превратив его фигуру в чёрный силуэт. Собеседник на стуле задёргался, замычал сквозь кляп. Его глаза — единственное, что можно было разглядеть в темноте, — блестели от ужаса.
— Тише, — сказал силуэт почти ласково. — Я же обещал: сегодня — нет. Вы нужны мне для другого. Ваша кожа, — он сделал паузу, — уже работает. Она сейчас в другом городе, на другом теле. Её найдут через — он бросил взгляд на часы, — четыре часа. И тогда начнётся самое интересное.
Связанный забился в истерике. Стул скрипнул.
Силуэт наклонился ближе, и теперь стало видно лицо — нечётко, краешком попадая в отсвет лампы: высокий лоб, тонкие черты, аккуратная проседь на висках. Совершенно обычное лицо. Такое можно встретить в очереди за утренней газетой и не запомнить.
— Знаете, в чём разница между мной и системой, которой вы служили? — спросил он тихо. — Система дала вашей жене срок за кражу, которой она не совершала. Потому что так было удобно. А я я даю каждому ровно то, что он заслужил. Ни больше ни меньше.
Он выпрямился.
— Завтра вас найдут. Живым. Но с маленькой недостачей. И тогда вы всем расскажете, что со мной бесполезно торговаться. Правда же?
Ответа он ждать не стал. Развернулся, взял со стола свёрнутый лист и вышел из круга света в темноту. Дверь мягко закрылась за ним.
В комнате остались только связанный человек и тихий, ритмичный скрип стула — он раскачивался взад-вперёд, пытаясь освободиться.
Лампа над пустым столом продолжала гореть. На столе лежал забытый — или намеренно оставленный — скальпель. Его лезвие блестело в электрическом свете.
Совершенно чистое.
ГЛАВА 1
Первое тело
Телефон зазвонил в четыре утра.
Лукас лежал в номере мотеля «Санрайз-Инн» на окраине Кливленда и смотрел в потолок, по которому пробегали полосы света от проезжавших по шоссе фур. Он не спал. Собственно, он редко спал в четыре утра — старая привычка, оставшаяся с тех времён, когда он работал под прикрытием и ночь была единственным временем, когда можно было не притворяться. Теперь он работал в Отделе поведенческого анализа ФБР, но привычка никуда не делась. Он лежал, думал о всякой ерунде и ждал рассвета.
Звонок изменил планы.
Звонил специальный агент Мастерсон из полевого офиса в Кливленде — сухой, деловой голос, каким говорят люди, которые уже видели место преступления и очень хотят, чтобы вы увидели его тоже.
«У нас тело, Лукас. Заброшенный склад в промзоне, недалеко от порта. Местные думают, что это не просто убийство».
«Почему?»
Пауза. Мастерсон явно подбирал слова.
«Потому что убийца оставил в ране записку. Или не записку. В общем, вам лучше приехать».
Лукас повесил трубку, оделся в темноте и вышел из номера. На стоянке его ждал служебный седан — серый, неприметный, с пустым стаканчиком из-под кофе в подстаканнике. Он завёл мотор, выехал на шоссе и направился в сторону порта. В небе над озером Эри собирались тучи — тяжёлые, серые, как мокрый бетон. Пахло дождём, которого не было уже вторую неделю.
У склада его ждали.
Комплекс был старый, ещё сороковых годов постройки: ржавые стены, выбитые окна, забор, который давно никто не чинил. Несколько полицейских машин стояли у входа, мигая красно-синими огнями. Лукас припарковался за ними, предъявил значок молодому патрульному, который дрожал на ветру в одной форменной куртке, и прошёл внутрь.
В ангаре было холодно. Даже холоднее, чем снаружи. И темно — не считая двух аварийных ламп под потолком, горевших тусклым жёлтым светом, и переносных прожекторов, которые уже разворачивали криминалисты.
Посередине стоял стул.
Обычный офисный стул, с пластиковыми подлокотниками и колёсиками, которые утопали в полиэтиленовой плёнке, застелившей пол. Плёнка была приклеена строительным скотчем — аккуратно, ровно по периметру. Никаких морщин. Никаких складок. Как будто кто-то готовил помещение к ремонту.
На стуле сидел мёртвый человек.
Лукас остановился у входа и закурил, хотя знал, что на месте преступления курить запрещено. Ему нужно было несколько секунд, чтобы собраться. Он всегда так делал — замирал на пороге и впитывал картину целиком, пока детали не начали расползаться, смешиваться, путаться в голове.
Мужчина. За пятьдесят. Грузный, с багровым лицом и приоткрытым ртом. Одет в рубашку и брюки — рубашка аккуратно разрезана по шву на спине, ткань отогнута в стороны двумя лоскутами, как занавес. На запястьях и лодыжках — строительные стяжки, белые, затянутые до упора. Никакой крови на полу. Никаких брызг на стенах. Никаких следов борьбы.
Лукас затянулся и медленно выдохнул.
Он видел много мест преступлений. Видел наркоразборки, где кровь была повсюду, видел бытовые убийства, где всё кричало о панике и ярости, видел ритуальные казни картелей, рассчитанные на то, чтобы напугать. Но это это было что-то другое. Здесь не было ярости. Здесь был порядок.
Стул стоял ровно в геометрическом центре ангара. Лукас понял это не сразу, но, обведя взглядом стены, заметил, что расстояние от стула до каждой из четырёх стен одинаковое — на глаз, но явно выверенное. Убийца потратил время на то, чтобы установить стул именно здесь. Не просто бросил посреди помещения — а выставил.
Он докурил, затушил сигарету о подошву и шагнул ближе.
— Агент Лукас?
Голос раздался откуда-то сбоку. Молодая женщина в новенькой ветровке ФБР стояла у стены, прижимая к груди планшет. Лукас сразу понял, что это не местная. Слишком чистая ветровка. Слишком новые ботинки. И взгляд — напряжённый, сосредоточенный, каким смотрят на всё сразу, чтобы ничего не упустить, и от этого не видят ничего.
— Агент Грейнджер, — представилась она. — Меня направили из отдела анализа. Сказали, я буду помогать вам с документацией.
Лукас оглядел её с ног до головы. Тёмные волосы собраны в тугой хвост. Планшет держит так, словно это спасательный круг. На поясе — кобура с табельным пистолетом, и Лукас готов был поспорить, что она ни разу его не доставала вне тира.
— Грейнджер, — повторил он. — Вы бывали на месте преступления раньше?
Она моргнула.
— Я работала с фотографиями. С протоколами осмотра. С отчётами судмедэкспертов.
— То есть на месте — никогда.
— Нет.
Лукас кивнул. Этого следовало ожидать. Отдел анализа сидел в Куантико, в тепле и безопасности, и перебирал бумажки. В полях работали другие. Но, видимо, сегодня кому-то в верхах показалось хорошей идеей прислать аналитика прямо на место.
— Ладно, — сказал он. — Тогда правило номер один: ничего не трогайте без моего разрешения. Правило номер два: если вам станет плохо, отойдите к машине и не позорьте отдел. Правило номер три: сначала смотрим, потом записываем. Выключите диктофон.
Грейнджер опустила глаза на планшет, потом на него.
— Но я должна фиксировать
— Потом. Сейчас вы должны смотреть. Думать. Понимать. Записи — потом.
Она помедлила, потом убрала планшет под мышку.
— Хорошо.