Сергей Фастов – Провенанс (страница 8)

МОТИВ нападения на Петра: запугивание? Устранение? Связь с кражей модуля?»

— Ты можешь описать того охранника? — спросила я. — Молодого парня, который проверял лестницу?

Пётр нахмурился, вспоминая.

— Высокий, около тридцати. Короткая стрижка, под машинку. Лицо обычное, без особых примет. Говорил мало, был... профессионален. Слишком профессионален для обычного охранника университета. Двигался как военный или полицейский. Я это заметил тогда, но не придал значения.

— Ты видел его до того? Или после?

— До — нет. После — один раз, несколько дней спустя, когда вернулся на работу. Он стоял у главного входа. Я хотел подойти, поговорить с ним, но он меня не узнал. Или сделал вид, что не узнал. Кивнул формально, как всем остальным.

Я записала это. Новый человек в охране, появился незадолго до нападения на Петра. Совпадение? Или часть плана?

— Пётр, — сказала я, закрывая блокнот, — мне нужно, чтобы ты был осторожен. Не говори никому о том, что мы сейчас обсуждали. Даже Маше, даже студентам. Особенно Каминскому.

Он кивнул, медленно поднялся со стула, придерживая больное плечо.

— Я буду осторожен. А ты?

— Я тоже, — пообещала я, хотя знала, что это обещание будет трудно сдержать.

Пётр прошёл к двери, остановился на пороге, обернулся.

— Ася, — сказал он, — если найдёшь что-то серьёзное... не пытайся справиться одна. Есть люди за пределами университета, которые могут помочь. Журналисты, юристы. Не геройствуй.

— Я знаю, — сказала я. — Спасибо, Пётр.

Он ушёл, и я снова осталась одна в тишине подвала. Гул вентиляции, тиканье часов, собственное дыхание. Я посмотрела на часы — десять сорок три. До встречи с Даником оставалось больше тринадцати часов. Мне нужно было продолжать собирать информацию. Говорить с людьми. Проверять версии.

Маша. Мне нужно было поговорить с Машей. Она работала здесь вчера, возможно, что-то видела, что-то слышала. Она могла знать больше, чем думала.

Я достала телефон, написала Маше сообщение: «Можем встретиться? Срочно.»

Отправила. Ждала. Минута прошла, две, три. Телефон молчал. Я посмотрела на экран — сообщение доставлено, но не прочитано. Странно. Маша всегда была на связи, всегда отвечала быстро.

Я набрала её номер. Длинные гудки. Раз, два, три, четыре, пять. Голосовая почта. Я не стала оставлять сообщение, положила телефон на стол.

Где Маша? Может быть, она на занятиях, телефон на беззвучном режиме. Или...

Или что-то случилось.

Разумная часть меня говорила подождать, попробовать дозвониться позже. Но другая часть — та, что не давала мне спать по ночам, та, что видела связи там, где другие видели случайности — кричала, что нужно действовать сейчас.

Я встала, взяла сумку, направилась к выходу. Решение созрело быстро, почти инстинктивно. Мне нужно было проверить, всё ли в порядке с Машей. Поехать к ней домой. Убедиться, что она в безопасности.

Разумная часть меня кричала, что это безумие. Маша, возможно, пропала. Я должна позвонить в полицию, рассказать декану, попросить Петра поехать со мной. Не лезть одной туда, где может быть опасность.

Но эмоции были громче разума. Маша — не просто коллега. Два года назад, когда её мать попала в больницу, она пришла ко мне домой поздно вечером, стояла на пороге с заплаканным лицом. Мы пили чай до трёх ночи, она рассказывала о страхах, о долгах, о том, что не знает, как справиться. Говорила, что я единственная, кто её понимает. А я что — брошу её при первой угрозе?

Рука дрожала, когда я набирала адрес в навигаторе. Страх и злость сплелись в один тугой узел в груди. Я знала, что иду на риск. Но не могла не пойти. Я поднялась из подвала, прошла по коридору к выходу. Университет заполнялся жизнью — студенты толпились у аудиторий, преподаватели спешили на лекции, в столовой пахло кофе и выпечкой. Обычный учебный день. Для всех, кроме меня.

Исчезновение Маши и слежка

На улице дождь усилился. Не мелкая морось, как утром, а настоящий дождь — капли барабанили по асфальту, по крышам машин, по зонтам прохожих. Я подняла воротник плаща, пошла к трамвайной остановке. Квартира Маши была в двадцати минутах езды, в старом районе города, где дома строились ещё до войны.

Трамвай пришёл быстро. Я села, смотрела в окно на размытый дождём город. Люди бежали под зонтами, прятались под навесами магазинов. Машины двигались медленно, фары отражались в лужах, создавая двойные, дрожащие огни.

Я вышла на остановке у старого рынка, прошла три квартала до дома Маши. Пятиэтажный кирпичный дом, построенный в тридцатые, с облупившейся штукатуркой и протекающими водосточными трубами. Вошла в подъезд, поднялась по лестнице на третий этаж. Лестница была тёмной, одна лампочка из трёх не горела. Пахло сыростью и кошками.

Квартира Маши — номер двенадцать. Я постучала в дверь. Никто не ответил. Постучала снова, сильнее. Тишина. Я приложила ухо к двери, прислушалась. Никаких звуков изнутри — ни шагов, ни голосов, ни телевизора.

— Маша, — позвала я, стараясь говорить достаточно громко, чтобы она услышала, но не настолько, чтобы привлечь внимание соседей. — Это Ася. Открой, пожалуйста.

Тишина.

Я попробовала ручку. Заперто. Достала телефон, набрала номер Маши снова. Внутри квартиры зазвонил телефон — тихо, приглушённо, где-то в глубине. Значит, телефон там, внутри. А Маши нет? Или она не может ответить?

Сердце забилось быстрее. Я огляделась — коридор был пуст. Попробовала ещё раз открыть дверь, толкнула плечом. Замок держался крепко. Не выбить, не открыть без ключа.

Я спустилась на первый этаж, нашла квартиру управляющей дома. Пожилая женщина в халате и тапочках открыла дверь, посмотрела на меня подозрительно.

— Что вам нужно? — спросила она недовольно.

— Добрый день, — сказала я, стараясь говорить спокойно, убедительно. — Я коллега пани Рутковой из квартиры двенадцать. Мы должны были встретиться, но она не открывает дверь и не отвечает на звонки. Я беспокоюсь, что с ней что-то случилось. У вас есть запасной ключ?

Управляющая прищурилась, оценивая меня.

— Откуда я знаю, что вы её коллега? Может, вы воровка?

Я достала служебный пропуск университета, показала ей.

— Вот, смотрите. Мы работаем вместе на факультете истории. Пожалуйста, это действительно важно. Она не отвечает уже больше суток.

Управляющая взяла пропуск, внимательно рассмотрела фотографию, потом посмотрела на меня, сравнивая. Наконец вздохнула, вернула пропуск.

— Ладно. Подождите здесь.

Она ушла внутрь квартиры, вернулась через минуту со связкой ключей. Мы поднялись на третий этаж, она открыла дверь квартиры номер двенадцать.

Внутри было темно и тихо. Я вошла первой, управляющая осталась на пороге, держась за косяк.

— Маша? — позвала я, включая свет в прихожей.

Никто не ответил.

Квартира была маленькой — прихожая, комната, кухня, ванная. Я прошла в комнату. Кровать не застелена, на столе стоят чашки с остатками чая, на стуле висит кофта. Всё выглядело так, будто кто-то вышел ненадолго и собирался вернуться. Но Маши не было.

Я прошла в кухню. На плите стоит кастрюля с остатками супа. Холодная. Давно не разогревали. В раковине — немытая посуда, две тарелки, вилка, нож. На столе — телефон Маши. Экран треснут в углу, но телефон включён, показывает пропущенные вызовы. Много вызовов от меня за последний час.

Хотела проверить последнюю активность, но телефон заблокирован. Почему? Люди не уезжают надолго без телефонов. Только если торопятся. Или если их заставили.

Я вернулась в комнату, открыла шкаф. Одежда на месте, много вещей. Чемодан стоит в углу, пустой, не собранный. Значит, она не уехала. Или уехала, не взяв вещи. Только самое необходимое. Только то, что могла схватить за минуту.

Я обернулась к управляющей, которая всё ещё стояла в дверях.

— Вы видели пани Руткову сегодня? Или вчера вечером?

Управляющая покачала головой.

— Нет, не видела. Но вчера поздно вечером, уже после одиннадцати, слышала, как хлопала дверь. Думала, что это она вышла. Но могла и ошибиться, здесь тонкие стены, звуки с разных этажей слышны.

— А кто-нибудь приходил к ней? Может быть, незнакомые люди?

Управляющая задумалась.

— Теперь, когда вы спрашиваете... Вчера днём видела двух мужчин у подъезда. Стояли, курили, смотрели на окна. Я подумала, что ждут кого-то. Потом они зашли внутрь. Я не видела, к кому они пошли, но примерно в то время хлопнула дверь на третьем этаже.

— Можете их описать?

— Один высокий, в чёрной куртке. Лица не разглядела, капюшон был надвинут. Второй пониже, потолще, в сером пальто. Оба выглядели... серьёзно. Не студенты, не родственники. Может, из полиции? Или коллекторы?

Я кивнула, хотя знала, что это были не полицейские и не коллекторы.

— Спасибо, — сказала я управляющей. — Если увидите пани Руткову или эти мужчины вернутся, пожалуйста, сразу позвоните мне.

Я оставила ей свой номер, вышла из квартиры. Управляющая заперла дверь, спустилась вниз. Я осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.

Маша исчезла. Возможно, сама убежала, испугавшись угроз. Возможно, её забрали. Насильно или под давлением. В любом случае, она была в опасности. И я не могла ей помочь, потому что не знала, где она.