Сергей Ермилов – Контрпроект: Седьмой (страница 3)
Омр стер с лица капли дождя и присел за рабочее место, принадлежавшее Максу, тогда как Драуг развалился в любимом кресле советника.
– Откуда ты узнал об этой встрече?
– Вы собрали там столько людей, за которыми присматривает Федерация, что было сложно ее пропустить.
– Как это присматривает? Следит?
– Можно и так сказать.
– И за мной тоже?
– Нет. Пока нет. Их интересуют противники проекта в первую очередь.
– Ага.
– Если они начинают представлять угрозу, то их устраняют.
Омр подавленно молчал.
– Так о чем вы договорились на Растабане?
– А Федерации об этом тоже известно? О чем мы там договорились? И кому именно в Федерации?
– Внутренней службе, конечно. Но нет. Они знают только о самом факте встречи. До Растабана их щупальца не дотянулись.
– А ты откуда об этом узнал?
– Я в курсе того, что известно Внутренней службе. Не всего, но многого. Я раньше работал там и сохранил много друзей.
– И они помогают тебе, хотя ты борешься с проектом?
Драуг усмехнулся.
– Открою тебе секрет. Практически все противники проекта являются сотрудниками службы. Или гвардии. Просто потому, что знают о нем больше других и способны представить последствия.
– Какие последствия?
– А вот об этом я хотел спросить тебя. И узнать мнение твоих приятелей. Удалось ли вам составить точную картину происходящего?
– Мм… скорее нет, – советник призадумался. – Конечно, было высказано множество теорий, порой весьма смелых и крайне тревожных, но лишь некоторые из них нам удалось по здравому размышлению опровергнуть. Остальные не противоречат фактам, а это говорит о том, что нам известно слишком мало для окончательных выводов. Да и могут ли они когда-либо стать окончательными? Мы способны лишь приблизиться к истине, но никогда не достигнем ее.
– Все это, конечно, очень умно, однако меня интересуют более практические вещи. Насколько опасен проект? Есть ли шанс сохранить его благотворное влияние, одновременно устранив негативные последствия? Или все же необходимо устранить весь проект целиком?
– Я думал, ты уже решил для себя этот вопрос.
– Верно. Вместе с тем я всегда открыт для обсуждений, новых мнений и предложений. Только дурак никогда не сомневается, а уж в таком вопросе хотелось бы быть уверенным до конца.
– До конца не получится, я же сказал.
Советнику вдруг остро захотелось глотнуть живительной настойки, и он жадным взглядом обвел мастерскую. Ничего не обнаружив, он подавил этот позыв и продолжил.
– Знаешь, есть такая теория, что все вещи и явления, с которыми мы сталкиваемся, с наибольшей вероятностью находятся примерно в середине своего жизненного пути. Вот, например, стол. В том или ином виде он был с человеком с незапамятных времен и ожидать, что он вскоре исчезнет и будет заменен чем-то другим, наверное, не стоит. А вот дурной, но заразительный обычай складывать руки на груди, приветствуя друг друга, появился на Варпе в прошлом году и скорее всего бесследно исчезнет в следующем. Туда ему и дорога. Это, конечно, смешная и крайне примитивная теория, в которую я не верю. Однако не могу удержаться от соблазна применять ее ко всему подряд. Взять, например, проект…
– Ты хочешь сказать…
– Именно. Проект возник не вчера и завтра точно не исчезнет, как бы ты не старался.
– То есть…
– В первую очередь нужно думать, как жить с ним. И лишь потом – что с ним делать, если с ним вообще можно что-то сделать.
Драуг откинулся в кресле и глубоко задумался.
– Ты мудр, советник, – проговорил он наконец. – Действительно, даже если каким-то чудом удалось бы уничтожить разом весь проект, то его последствия все равно еще долго будут ощущаться по всей галактике. Эта дыра в нейтринном фоне, которую проделали приемные станции, никуда не исчезнет. Она будет целую вечность ползти по галактике… Возможно, последствия уже необратимы!
– Более того. Нельзя исключать, что внезапное исчезновение проекта привело бы к еще более плачевным результатам, нежели продолжение его работы. Мы пока слишком мало знаем, чтобы…
– Ну уж нет! В это я не верю. Не стоит все усложнять без необходимости. Вмешательством в естественный ход вещей было именно сооружение сети. Вред от нее становится все более очевидным. Ты знаешь, что во Втором круге падает средняя урожайность? Эта статистика есть даже у Внутренней службы, и они прекрасно знают с чем это связано. Думаешь, Варпа это не коснется? А в отношении благотворного влияния проекта на Первый круг… Вот здесь как раз следует придерживаться крайне скептического подхода. Никто не знает, к чему это приведет. Каковы долгосрочные последствия? Этот безумный эксперимент, который совращает умы в Федерации… Его нужно остановить просто из элементарной осторожности. Возможно, изменения все же не стали необратимыми и еще не поздно. Пока я не вижу аргументов против.
– Боюсь, наша дискуссия носит лишь теоретический характер и оторвана от реальности. На практике уничтожить проект…
Омр покачал головой. Драуг не ответил. Он встал из кресла и принялся копаться в вещах Макса.
– Что ты ищешь?
– Меня интересует этот твой Макс, – не оборачиваясь ответил Драуг. – Откуда ты его взял?
– Я? Он сам пришел в монастырь.
– Зачем?
– Прятался. Его послали убить бывшего Владыку Варпа и после этого… Тогда его еще контролировала одна группировка наемников. У него в голове…
– Я знаю.
– Но теперь он избавился от этой бомбы и контроля…
– Не совсем так.
– Но он мне говорил…
– Мне кажется, он и сам не знал, что контроль просто перешел к Внутренней службе. Я видел удивление в его глазах, когда он вспарывал мне грудную клетку. Точнее моему несчастному андроиду.
– Макс пытался убить тебя?!
– Да, в том числе он. Я, конечно, готов к подобным угрозам, но столь тонкой игры от них не ожидал. Он стал опасным оружием в руках службы, и мы можем только гадать, кто будет очередной целью.
– Что ты хочешь сказать? Что я, что мы все…
– У меня сохранился доступ к некоторым каналам коммуникаций Внутренней службы, но подобная информация в них не проходит. Я думаю, что все участники встречи на Растабане теперь под угрозой.
Драуг забрал несколько мелких инструментов со стола Макса.
– Думаю, этого хватит, чтобы распознать его биослед. Придется устроить на него небольшую охоту.
3
– Давай живее. Больше никого нет, – кричал ему охранник из глубины забитого людьми шлюза.
Макс окинул взглядом пустую площадь, на которую он прибыл еще до сезона дождей на предыдущем корабле, и зашел внутрь. Пока шлюз не захлопнулся, был слышен захлебывающийся стрекот турелей со всех сторон барьера вокруг города. Твари будто почувствовали, что их лишают лакомой добычи, и сбежались со всех окрестностей на последний отчаянный штурм. Возможно, их привлек шум спускающегося корабля. Где-то там возле барьера на посту у ворот остался бывший карьерный робот, свято чтящий распоряжения давно сбежавшей администрации. Он будет усердно исполнять их до тех пор, пока монстры не разломают его на части. Рядом с ним Макс оставил и своего единственного уцелевшего робота, приказав ему защищать барьер до отлета корабля. "А потом?" – спросил вдруг робот, видимо, что-то заподозрив. Макс лишь пожал плечами. "Дальше действуй по обстановке", – вспомнилась ему фраза из давно минувших дней.
Корабль вздрогнул, оторвавшись от поверхности, и Макс присел у стены прямо в шлюзе. Идти внутрь было некуда. Корабль забит битком. Возможно, последний рейс с несчастной планеты Одри, название которой навсегда исчезнет из летных планов. Впрочем, этой планете еще повезло. Твари появились здесь давно, однако поначалу их было совсем немного. Численность монстров нарастала постепенно, давая время людям подготовиться к обороне и эвакуации. Большинство в итоге удалось спасти. А основным препятствием являлось то, что людей просто некуда было везти. Никто не хотел их принимать. Вот и этот корабль вновь отправлялся на переполненный Пирс, который в качестве главной планеты сектора вынужден брать на себя эту обязанность.
Макс возвращался с пустыми руками, не выполнив задания. Однако ему было все равно, что скажут его кураторы, когда он вернется в отделение Внутренней службы. Не стоило врать им о том, что случилось на Одри, ведь они могли просмотреть записи с его компьютера. Он просто умолчит о некоторых деталях своих разговоров с Толли, в особенности о том, что предложил не выдавать его службе в обмен на информацию. Возможно, они не докопаются до этого, а если и да, то и черт с ними! "Мне все равно, – повторял про себя Макс. – Что они мне сделают?"
Еще на подлете к Пирсу он получил приказ срочно явиться в отделение. Никаких вопросов о его задании, будто они уже все знали. Он настроился на худшее и решил сразу покончить с притворством, однако корабль долго мариновали на орбите, видимо, не зная, куда девать новую порцию беженцев. Уже в космопорте с Максом связался командир по операциям и спросил, почему он до сих пор не в отделении. Не слушая объяснений, командир заорал, что нужно явиться немедленно, причем непременно с полным вооружением. Тут явно было что-то не то. Макс поспешил вырваться из-за кордона, которым обложили покидающих корабль беженцев.
По дороге из космопорта он присматривался к происходящему вокруг, слушал последние новости об очередных беспорядках и кровавых столкновениях с полицией. Кажется, ничего особенного. Однако, прибыв в отделение, Макс сразу понял, что дело дрянь. Снаружи над неприметным входом завис боевой дрон, а сразу за первой дверью он уперся в двух тяжеловооруженных роботов. "Что же тут стряслось?" – думал Макс, прежде не видевший здесь таких мер безопасности. Он долго сидел в приемной, ожидая, когда им займутся, как вдруг в интеркоме раздался голос командира по операциям.