Сергей Джевага – Охота на хранителей (страница 88)

Бешенство придало сил. Я шагнул вперед, взревел:

– После тебя, тварь!

Командор почувствовал неладное. Аристократическое лицо исказилось в страхе, челюсть отвисла. Офицер попятился, пошарил на поясе и ухватил длинный резной жезл. Но я не позволил воспользоваться магией, бросился вперед. Громыхнул выстрел, грудь ожгла боль. Из глубокой раны выметнулся язычок красноватого дыма, затянул плоть. Я взревел, ударил крепыша. Кулак прошиб ребра, словно картон. Из громадной раны широким потоком плеснула кровь. Пальцы нащупали горячее и трепещущее, схватили и вырвали с корнем. Раздался хряск, охранник рухнул на пол. Я швырнул сердце в лицо командира, протянул окровавленные руки.

Офицер взвизгнул как баба и выпучил глаза, вжался в стену. По штанам растеклось мокрое пятно, отвратительно завоняло мочой.

– Не убивай! – заверещал волшебник.

Я схватил офицера за горло. Легонько стукнул о стену. Заметил краем глаза жаровню. Перехватил чародея за загривок, потащил за собой. Волшебник брыкался и упирался. Отчаянно орал, молотил кулаками. Я встряхнул, словно щенка, сжал пальцы крепче. Зачерпнул ладонью раскаленных углей, силой разжал рот врага и запихнул внутрь.

Раздалось шипение, в ноздри ударила вонь паленой плоти. Глаза офицера вылезли из орбит. Изо рта брызнула кровь, потянулся дымок. Но мне было мало. Я схватил крепче. Испытывая злобную радость, окунул холеной мордой в жаровню. Командор забился, как кролик в силке, сдавленно захрипел. Огонь мгновенно объял волосы, вгрызся в кожу. Но я надавил крепче. Вжимал в желтые угли, пока чародей не обмяк. Приподнял, посмотрел в обгоревшее обезображенное лицо и отшвырнул врага прочь.

Алый туман обступил. Ярость загорелась с новой силой. Я зарычал от внутренней боли, повернулся. Стремительно бросился к пленникам у стены. Разорвал цепи, порыскал взглядом.

Сердце замерло, обратилось куском льда. Грохот крови в ушах сменился комариным писком. Туман колыхнулся, втянулся в кожу. Пустота и смерть заглянула в глаза черными слепыми буркалами. Что-то надорвалось в груди, лопнула незримая струна.

– Саша… – шепнула она. – Ты пришел.

– Да, милая, – ответил я.

Обнял, погладил по нежной щеке. Сцепил зубы, боясь разрыдаться. В горле застрял твердый ком, земля ушла из-под ног. Комната закружилась вокруг, свет и тени смазались. Часто закапали слезы. Оставляли на коже горячие дорожки, падали на ее лицо. В душе лишь пустота и боль.

– Саша! – позвала она.

– Я тут, – прошептал я. – Тут. Все будет хорошо.

Соня повернула голову, отблески скользнули по лицу. Губы разбиты, нос распух. Кожа грязная, исцарапанная. Вместо глаз – запекшиеся раны. Уродливые и страшные. Кожа вокруг сожжена, обуглена. Брови частично выгорели. Из глазниц сочилась кровь, редкими каплями сбегала по щекам. Казалось, девушка плачет.

– Саш, уйдем отсюда, – сказала ведьма. – Мне страшно. Тут… слишком светло. И люди… плохие.

– Конечно, дорогая, – прохрипел я.

– Ты плачешь?..

– Нет, родная, – соврал я.

– А я почему-то не могу… больно. Пойдем.

– Пойдем, – согласился я.

Обнял девушку, прижал к себе. Вытер слезы и встал на колени. За спиной почудилось движение. Я обернулся, увидел Вадима. Лицо друга темнее тучи, глаза метали грозные молнии. Избит и изможден, но еще силен, идти сможет.

Вадик мотнул головой, поморщился. Я кивнул, скрипнул зубами. Да, пора уходить. Здесь больше нечего делать.

Оставшиеся в живых «храмовцы» стояли у выхода, переминались с ноги на ногу. Пытались смотреть куда угодно, но не на меня. Один держал пистолет охранника, двое других отыскали толстые стальные пруты.

Лед поглотил пламя, в душе возникла черная дыра. В алчущую глотку засасывало эмоции, чувства. Словно в полусне я взял девушку на руки, встал и пошел к выходу. Спецназовцы метнулись дальше по коридору, забежали в другие камеры. Через минуту в коридоре показались знакомые лица молодых магов. Ребята ошеломленные, слабые. Помогали друг другу. Тех, что без сознания несли на руках. Кое-кто пытался задавать вопросы. Но Вадик грозно цыкнул, махнул рукой – за нами. Маги послушались.

Мир застлала горючая мгла. Я моргнул. Бережно, боясь доставить боль, понес Соню к выходу. Осторожно поднялся по лестнице, побрел по коридору. Рядом шел Вадим. Помогал, поддерживал. И молчал. Любые слова излишни.

«Храмовцы» умчались вперед, расчищали дорогу. Я слышал крики, удары и бешеную стрельбу. Сломленные духом Посвященные разбегались, сопротивлялись лишь единицы. Но таких бойцы уничтожали быстро и безжалостно. Спустя минуту вернулись лишь двое. Один прижимал руку к ране на животе, пошатывался. Тускло улыбнулся, сплюнул кровью и кивнул – путь свободен.

Коридоры застилала дымовая завеса. То тут, то там трещало пламя. Стены содрогались. С потолка сыпалась пыль и штукатурка. Где-то вдалеке раздавался грохот обвалов, стон перекрытий. Вызванные мной из неведомых глубин алые щупальца разрушали дом. Скоро от особняка останется лишь груда камней.

Повсюду трупы, кровь, обломки. По особняку, словно смерч прошелся. Не верилось, что это был я. Действие зелья закончилось, рассудок вернулся. Остатки красного тумана еще бурлили в жилах. Давали силу, заживляли раны. Но дикий зверь ушел на дно подсознания, спрятался во тьме.

Я аккуратно переступал, огибал пламя. Старался нести плавно и бережно. Соня прижималась к груди, дрожала как маленькая птичка. Тельце легкое, невесомое. Я мягко обнимал, шептал что-то успокаивающее и теплое. Стискивал зубы, изо всех сил сдерживал рыдания. Но злые слезы все равно бежали по щекам, застилали взор. В груди выла и рычала ледяная вьюга. До щенячьего визга хотелось просто подохнуть. Злость и отчаяние терзали душу. Боль выжигала разум. Но я держался. В мозгу билось: « Вынести. Спасти… И будь что будет».

В холле у лестницы немного замешкался. В лицо ударил порыв ледяного ветра, развеял дымовую завесу. Открылась картина жутких разрушений, горы изорванных в клочья трупов, целые реки крови. Я ощутил затылком пристальный холодный взгляд. По спине побежали мурашки, сердце трепыхнулось. Пришло понимание – тут. Я развернулся, посмотрел наверх.

Он стоял на площадке между первым и вторым этажом. Высокий и худощавый, очень бледный. Волосы полностью седые, глаза – ужасные белые бельма. Одежда изорвана, на теле столько же крови, сколько на мне. Но лик озарен белым сиянием, между пальцами проскакивали мелкие молнии. От врага веяло холодной силой, нешуточной угрозой.

Взор седого прошелся по молодым магам, выжившим «храмовцам» и прикипел ко мне. Губы изогнулись в жестокой красноречивой усмешке. Алый туман вновь колыхнулся в груди. За спиной ахнули. Я не оборачивался, но знал – ребята застыли, боясь пошевелиться.

– Саш, что случилось? – шепнула Соня.

– Все хорошо, милая, – ответил я. – Вадь, возьми.

– Саня! – с беспокойством воскликнул друг.

– Я знаю, что делаю, – спокойно произнес я. – Идите, сейчас догоню.

Осторожно передал девушку Вадиму, мотнул головой – уходите. Друг посмотрел пристально и серьезно. В глазах блеснуло понимание. Ученик волхва развернулся, пошел к выходу. За ним потянулись маги. Настороженно оглядывались на меня и человека на лестнице. Втягивали головы в плечи, торопились. Быстро выскользнули наружу, растворились во тьме. Я проводил взглядом. Откашлялся и повернулся к врагу.

– Вновь встретились, Александр, – проскрипел человек, медленно спустился на ступеньку ниже. – Я знал, что придешь. Правда, не предполагал, что с таким шумом.

На губах играла вполне дружелюбная усмешка. Бледное лицо лучилось доброжелательством и спокойным участием. Но на фоне остального… Человека окружала плотная аура, свитая из белого сияния, воздушных потоков и мелких молний. В блеклых глазах сверкали искорки чистого пламени. Маг полон Силы, залит под завязку.

Я всмотрелся в такое знакомое лицо, отметил: а ведь изрядно помолодел, лет эдак на пятнадцать. Помню тридцатипятилетним мужчиной. А теперь предо мной двадцатилетний.

– Ярополк? – прохрипел я.

– Гвион, – хохотнул маг. – Так зовут на самом деле.

– Очень приятно, – съязвил я.

Сжал кулаки, невольно подогнул колени. Ярость вновь толкнулась в груди, объяла сердце жарким огнем. Старейшина заметил движение, улыбнулся шире.

– Не советую, Александр. Тебе не победить, – проскрипел враг. – Даже Кровь Перуна не поможет в этом поединке. Я убью тебя. Догоню твоих незадачливых друзей и верну обратно.

Маг спустился еще на пару ступенек. Дохнуло холодом, щеки усыпало мелкими водяными каплями. Я не пошевелился, следил за врагом. Мысли метались под черепом, судорожно искали выход. Но не находили. Я ослаб, а Старейшина пылает как факел. Проиграл?.. Нет.

Мое молчание позабавило чародея. Гвион засмеялся, качнул головой.

– Должен признаться ты хороший враг, Козерог. Неугомонный, упрямый. Но глупый. А глупые всегда проигрывают. Будет по-моему.

– Зачем? – коротко спросил я.

– Как же? – хмыкнул маг, приподнял брови. – Благо человечества, естественно. Я поведу народы к светлому будущему, создам идеальное общество. И никто не помешает. Мои собратья поплатились за забывчивость. Слишком погрязли в мелких распрях, рутинной работе. Тлели, тянули лямку. Их устраивал порядок, шаткое равновесие в мире. А меня нет. Люди станут великими. Достигнут звезд. Изучат мироздание. Я дам им хорошее будущее. Даже твоя Россия сольется со иными народами. Войны прекратятся. Настанет вечный мир!