Сергей Джевага – Охота на хранителей (страница 87)
Горячие пчелы жужжали вокруг. Попадали, прошивали насквозь. Я чувствовал легкие толчки, тусклую и незначимую боль. Раны зарастали, кожа разглаживалась. Алый туман сгущался в грудной клетке, сворачивался в тугой кулак. Я шел вперед и хохотал.
Наперерез бросилась гибкая тень в кожаном комбинезоне и маске. Громыхнуло, засверкало. Краткое мгновение абсолютной черноты… Я стоял на дне глубокой дымящейся воронки, а вокруг бушевало пламя. Трещало, ревело. Жадно лобзало ноги, цеплялось за одежду. Но тут же трусливо отпрыгивало, пряталось в земле. Я вышел из впадины, поймал взглядом фигуру в униформе. И опять сдвиг в пространстве, рев воздуха.
Волшебник попытался убежать. Прыгнул, ударил в полете россыпью злых искорок. Амулет Рода на груде кольнул холодом, потушил заклятие. Я поймал врага за ногу, рывком вернул на место. Ухмыльнулся и сжал пальцы на толстой мускулистой шее. Хрястнуло, голова вывернулась под неестественным углом. Сквозь ткань маски брызнули струйки крови.
Я подбросил волшебника в воздух и вновь ухватил за ногу. Раскрутил, швырнул в группу охранников. Троих будто ветром снесло. Остальные засуетились, бросились врассыпную. Заняли позиции и снова начали поливать горячим свинцом. Черное окрасилось алым. Тьму разрезали раскаленные дорожки, всполохи.
Откуда-то справа прилетело заклятие, еще одно. Я пошатнулся, невольно попятился и прикрыл рукой глаза. На кратчайший миг реальность изменилась, стала прежней. Уши терзали крики и грохот выстрелов. Перед взором мельтешили вспышки, метались тени. Сердце кольнуло страхом. Я ощутил боль в израненном и изрешеченном пулями теле. Легкая слабость, головокружение, тошнота, дезориентация… Но почти сразу ярость и сила вернулись. Я почувствовал ненависть, омерзение. Вокруг не люди. Тараканы. Мерзкие насекомые. А паразитов надо давить, чтобы не плодились.
Туман колыхнулся в груди, потек с пальцев. Затянул землю, упругой волной помчался вперед. Ближайший боец уронил автомат, упал на колени. Тело распухло как надувной матрац. С треском лопнуло, брызнуло костьми и черной жижей.
Раздались испуганные вопли. Охранники попытались скрыться. Но красный туман захлестнул, поглотил. Раздались мокрые хлопки, плеск. На землю обильно полилась кровь, посыпались кости. Погибло около двух десятков бойцов, стрельба немного ослабла. Но остальные рассредоточились, спрятались за автомобилями и домом. Послышался звон стекла, в окне затарахтел пулемет. Заклятия посыпались чаще. Сферы Света, какие-то отталкивающие, разжижающие и обездвиживающие.
Я попятился. Боль терзала каждую клеточку тела. Меня выжигало изнутри. Чудовищно быстро, стремительно. Время заканчивалось. А я должен завершить, найти…
Вторая волна тумана ударила в машины припаркованные неподалеку. Небо лизнули столбы жирного чадного пламени, взлетели обломки железа и стекла. Алая мгла захлестнула врагов. Отбросила, вцепилась в тела десятками щупалец. Отхлынула, оставила на земле голые скелеты в истлевших обрывках одежды.
Третий удар был не столь эффектным, но гораздо сильнее прочих. Асфальт покрылся сетью трещин. Из разломов метнулись гибкие красные плети. Словно побеги лиан вцепились в стены и фундамент особняка. Дом покачнулся, вздрогнул. Брызнули камни, пыль. Окна плюнули мелким стеклянным крошевом. Крепкая кладка выдержала. Но щупальца не отступали, вгрызались в неподатливые монолиты. Теперь время пошло на минуты.
В душе взвихрилась злобная боевая радость. Алый туман застлал взор, кровь закипела в жилах. Мой гулкий страшный смех смешался с шумом битвы. Сила толкнула в спину. Иди же!
У крыльца поджидала последняя организованная группа волшебников. Несколько заклятий ударили в грудь, сожгли рубашку, исцарапали кожу. Но мощь удара поглотил амулет Рода, а туман залечил раны. Я засмеялся, бросился вперед. Само пространство подчинялось мне, перебрасывало с места на место. Я налетел как вихрь, занес кулаки.
Первый волшебник был не робкого десятка. Несколько раз выстрелил из пистолета, потянул из заплечных ножен клинок. Мой кулак обрушился на макушку врага. Череп хрустнул, вмялся внутрь. Кровь хлюпнула из ноздрей и рта, волшебник рухнул как подкошенный.
Сбоку прилетели брызги какого-то едкого раствора, ожгли кожу. Я развернулся, ребром ладони снес наглецу голову. Переступил тело, поднялся на ступеньку.
Остальные не выдержали, заорали от страха и бросились внутрь дома. Толстая дверь захлопнулась у моего носа. Но я лишь хохотнул, ударил. Твердые камни крошились как сухари, брызгали пылью и щебнем. Дверь взорвалась облаком обломков и щепок. Стена содрогнулась, дала глубокие трещины и частично ввалилась внутрь.
Вперед хлынула волна тумана. Следом вошел я, медленно огляделся. Просторный холл, обставленный богато и со вкусом. Но сейчас завален обломками, затянут дымом и пылью. Слышались отчаянные крики, метались тени. Из мрака вылетели пули, выбили штукатурку рядом с плечом. Следом метнулись орды каких-то призрачных тварей. Взвыли разноголосо, набросились. Но едва соприкоснулись с туманом, растаяли без следа.
Мир вновь исказился, исчез в красной пелене. Я шел практически на ощупь, хохотал как безумец. Отовсюду били пули, заклятия. Но здесь и сейчас мне было наплевать. Жадный древний зверь в душе получил свободу. Алкал кровь, ярость и страх врагов. Я убивал без жалости и сострадания, давил людей как мерзких насекомых. На лицо и грудь брызгала чужая кровь. Я слизывал с губ, щерил зубы. Шел вперед. Неумолимый и бесстрашный, равнодушный и яростный.
Волшебники поначалу пытались обороняться. Отчаянно стреляли, бросались с мечами наперевес. Я подходил вплотную, догонял. Крушил кулаками, отрывал руки и ноги, откручивал головы. Враги взвыли и побежали. Я настигал, убивал каждого. Кости ломались под моими ударами как сухие веточки. Плоть напоминала ветхую ткань.
Я обошел первый этаж, вернулся в холл и заметил лестницу наверх. Поколебался, но развернулся и двинулся прочь. В одной из комнат почуял множество врагов. Но даже заходить не стал. Туман скользнул в замочную скважину. Послышались предсмертные вопли, хруст, чавканье. Из щели под дверью выкатилась вязкая волна. Я нагнулся, макнул пальцем и повернулся на свет. Алое… багровое… Кровь цвета ярости, вкуса смерти.
Мгла сгустилась, разум отключился. Я мало что запомнил. Лишь слабые толчки, смутные крики, боль. В дом ворвался Ад. Я кого-то убивал, шел куда-то. Дикое животное во мне получило сполна. Напилось и наелось досыта. И сквозь ярость вновь прорвалась боль.
«Соня», – мелькнула мысль.
Туман развеялся, отхлынул. Я с удивлением осмотрелся. Небольшая темная комната, тела людей на полу. И люк в подвал. За спиной слышались тяжелые удары, грохот, выстрелы и крики. Я с ног до головы забрызган кровью, обожжен и изранен. Но боли нет. Алый туман клубился вокруг тела, сочился сквозь поры кожи. А в груди – страшный жаркий костер.
Обостренные чувства подсказали, что в комнате не один. Чувство опасности взвыло как милицейская сирена. Я резко развернулся, зарычал и приготовился к удару. Но неожиданно для себя сдержался, опустил руки.
Из тени вышел Дэвид, бесстрашно ступил навстречу. Лицо спокойное, но в глазах огоньки странного чувства. Или скорее смеси эмоций: боль, надежда, великое облегчение. Отшельник встал рядом, чуть повернул голову. В душе возникло странное чувство сродства. Мы похожи, едины. Делим память на двоих. Дикарь уже свершил месть, стал свободным. То же предстоит и мне.
– Мы встретимся, – прохрипел я.
– Обязательно, – ответил Дэвид, кривовато улыбнулся. – Жизнь сведет. Но в ином качестве.
Волшебник прикрыл глаза и легко поклонился. Отступил, смешался с тьмой и багровыми отблесками. Я проводил взглядом, невольно поежился. Дэвид строг и сдержан. Но каждым миллиметром кожи я ощущал его боль. Кошмарную, нечеловеческую. Как держится? Разве в силах людских терпеть подобное и не превратиться в злобного мерзавца?.. Да. Можно, наверное. Чародей благороден и силен. Найдет новую цель, мечту… ведь знает, что может спасти. И мы обязательно встретимся. А пока…
Я помедлил лишь секунду. Прыгнул в проем люка, скатился по винтовой лестнице. Внизу замер, огляделся. Безошибочно определил дверь. Подбежал, пнул ногой.
Страшный грохот отдался болью в ушах. В лицо ударил затхлый воздух напоенный вонью крови и паленой плоти. Предо мной открылось низкое помещение. В углу жаровни с раскаленными углями, бочки с водой. Повсюду цепи, ворохи грязной соломы на полу. Все как во сне.
Двое мужчин испуганно вздрогнули, повернули головы. В полумраке бледными пятнами выделялись лица, сверкнули блики в расширенных глазах. Низкий широкоплечий охранник чуть не свалился со стула, хлопнул рукой по кобуре. Командир вскочил на ноги, посмотрел прицельно и холодно. Холеное лицо пересеченное кровавой полосой исказилось в гримасе страха и бешенства.
– Ты кто такой? – воскликнул офицер по-английски.
– Твоя смерть, тварь! – низко зарычал я.
– Убирайся в ад! – гаркнул командор.
Пронзил ненавидящим взглядом, вытянул руки в ритуальном жесте. С ладоней потекло зеленоватое сияние, ударило в мою грудь. Вспыхнула резкая боль. Краем глаза я заметил, что плоть стремительно гниет, мышцы отваливаются целыми пластами. Алая мгла латает, заживляет. Но чересчур медленно.