Сергей Джевага – Охота на хранителей (страница 15)

В подтверждение слов внук Велимира немного надавил коленом в позвоночник взятого в захват бойца. Тот бешено взвыл, выгнулся дугой. Но почти сразу крик перешел в задушенное хрипение. Спецназовец обмяк и потерял сознание.

Как бы все сложилось в ближайшую минуту неизвестно. Но тут за моей спиной послышались нетвердые шаги, из-за стойки показался Данилов. Устало привалился к стене, сплюнул кровью и осмотрел поле боя.

«Неплохо!» – присвистнул я про себя. Командир спецназовцев напоминал боксера-профессионала после неудачного боя. Лицо страшно изуродовано. Под правым глазом наливался чернотой громадный кровоподтек, нос сломан. Кровь хлестала тонкими из рассеченной брови, ноздрей, рта. Стекала по подбородку и капала на пиджак.

В маленьких глазках сверкало бешенство, лицо кривилось в злобной гримасе. Данилов опять смачно харкнул, резко и довольно внятно сказал:

– Пошли вон!

Бойцы повиновались. Опустили пистолеты, отступили. Один вытащил из-под стола тело товарища, кое-как взгромоздил на плечо и унес на улицу. Второй помялся, глядя на Вадима. Друг плавно и не спеша встал. Верзила хрюкнул нечто нечленораздельное, уволок соратника в том же направлении.

Данилов потрогал сломанный нос и поморщился. Отер подбородок и с удивлением посмотрел на окровавленную ладонь. Лицо исказилось в злобной гримасе. Но майор сдержался, глубоко вздохнул и относительно спокойно сказал:

– Ну, здравствуй, Саня!

– Очень оригинальный способ здороваться, – холодно произнес я. – Я задержан?

Командир «храмовцев» угрюмо мотнул головой.

– Нет. Свободен. Высшее командование запретило трогать тебя и остальных.

– В таком случае, удачи! – быстро сказал я.

Развернулся и кивнул Вадиму. Ученик волхва молча пошел к выходу. Я направился следом. Но через пять шагов нагнал оклик Данилова. Голос бравого майора походил на грохот камнепада, настолько гневный и низкий.

– Саня! Надо поговорить.

– Не о чем! – отрезал я. Но остановился и оглянулся. – Мне прошлого раза хватило. Опять за старое? Поводок надеть и выдрессировать, чтоб лаял по команде? Уж извините, не куплюсь.

В глазах старого солдата полыхнуло бешенство. Данилов набычился, глянул исподлобья и рыкнул:

– Многое изменилось, Сашка! Наверху проанализировали результаты боя с тобой и главное – с той треклятой волшебницей. Командование перепугалось. Сильно. Там надеялись, что технологии помогут держать магию в узде. Но поняли – не получится. И решили по-другому… Я уполномочен предложить тебе помощь своего отряда!

Каждое слово майор ронял, словно тяжелые булыжники. Но видимо сообразил, что еще секунда – и я просто уйду, начал говорить быстрее. На широком лице застыло странное выражение: смесь бессильной злости, отвращения и угрюмой решимости. Заметно, что Данилову претит раскланиваться и уговаривать. С большей охотой надел бы наручники и приставил дуло автомата к спине. Но что-то мешало. Скорее въевшаяся привычка безоговорочно подчиняться приказам.

– Зачем? – спросил я нехотя.

Поколебался, посмотрел на застывшего у выхода Вадима. Друг наблюдал с отстраненным интересом. Лицо непроницаемое и темное, словно высеченное из куска скалы. Поза расслабленная, но чувствовалось – ученик волхва готов драться в любой момент. Вадим перехватил взгляд, легонько кивнул.

Уйти хотелось неимоверно. От предыдущего общения с Даниловым остались весьма неприятные воспоминания: заключение в холодном подвале, кровавый бой на территории заброшенного завода… Но наряду с гневом я испытал и любопытство. Если бы майор хотел схватить, то не пришел в штатском. Да и методы избрал другие: дубиной по голове, в багажник машины и на ближайшую базу «ХраМа». Хотя и доверять не стоит. Солгать для Алексея Григорьевича, как сигарету подкурить. А если учесть, что за ним стоит прожженное коррумпированное государство, слова и жесты надо трижды фильтровать, искать подтексты.

– Вы ведь собираетесь охотиться на других Носителей Старших Тотемов? – буркнул майор.

– С чего вы взяли? – хмыкнул я.

– Саня! – произнес Данилов с отвращением. – Мы не дураки. За твоей халупой в лесу давно ведется круглосуточное наблюдение со спутника. О пробуждении остальных магов тоже знаем.

– Тогда почему сами не накинулись? – поинтересовался я, добавил с ехидством: – Ведь планы изначально к тому и сводились.

Майор пожал плечами. Достал из кармана измятый платок и стал стирать кровь.

– Планы частенько меняются, – проворчал командир «храмовцев». Приложил платок к носу, попробовал остановить кровотечение. Ткань пропиталась, на пол часто закапало. Данилов поморщился и выбросил платок, сказал со злостью: – Наверху посчитали потери, сделали прогноз. И поняли, что удержать магов на привязи не сумеем. А один умник высказался о том, что ссорится с будущими Властителями невыгодно. И предложил сменить политику. Если не можем взять под контроль, надо помочь.

– В надежде, что новые маги не забудут о доброте… ммм… сих личностей, – догадался я.

– Да, – мрачно сказал Данилов.

На лице майора появилось непроницаемое выражение. Но в глазах еще плескалось раздражение и недовольство. Я потер подбородок. Отвернулся, глянул на улицу. Вздохнул и ответил:

– Пятеро.

– Что? – удивился командир «храмовцев».

– Пять бойцов, – холодно сказал я. – Не больше. Если возникнет даже слабый намек, что принялись за старое, договор разорван. Прощайте!

Я кивнул Вадиму и нарочито медленно вышел из кафе, ступил на тротуар. Друг догнал. Некоторое время шагал молча, думал. Очнулся, осторожно спросил:

– Сань! Зачем согласился? Такой может и обмануть. К тому же явно хочет твоей крови.

– Не обманет, – произнес я, задумчиво осматривая сбитые в кровь костяшки на пальцах. – И не тронет. Подобные люди подчиняются приказам, как повелению господа-бога. А те, что стоят выше, прекрасно понимают значение слова выгода. Рисковать, тратить деньги и терять людей попусту не любят. Нам же пригодится любая помощь. Не со шпаной воюем, с Властителями Земли.

– Хотелось бы верить, – пробормотал Вадим. Пожал плечами и предложил: – Давай ускоряться. Сегодня вечером у тебя по расписанию Охота. А надо еще успеть отдохнуть и оговорить тактику...

Второй Старейшина Земли, маг Гвион стоял у открытого окна и равнодушно смотрел на горы.

Вокруг, сколько хватало глаз, простирались заснеженные вершины, темные скалы. У подножий раскинулись густые леса, тускло блестели озера. Пейзаж тот же, что и много сотен лет назад – девственно чистый, дикий. И лишь вдалеке виднелась серая ниточка автострады, маленькие кубики зданий. Солнце остановилось в зените, лучи отражались от ледников и слепили глаза. Несильный ветерок бросался в окна огромного старинного особняка колючей ледяной крупой, хлопал ставнями. Доносил запах морозной свежести, хвои и едва уловимый сладковатый аромат растущих в долинах цветов.

Носитель Тотема Весов любил Альпы, считал своим домом. И всякий раз, когда удавалось посетить эту резиденцию Совета, тихо радовался. Горы навевали воспоминания о временах беззаботной юности. Гвион ощущал себя по-настоящему живым.

Сегодня Старейшина был в особенно хорошем расположении духа. Планы потихоньку воплощались, и Гвион почти уверился, что все будет хорошо. Новые маги внушали тревогу. Но теперь Носителю Тотема Весов удалось подвигнуть остальных Властителей на решительные действия. Сперва выбил разрешение Ричарда на использование древних артефактов. Затем нанял удачливого и опытного волшебника из свободных. А вчера отыскал в глубинах Дороги Сна ночного демона Носферату. После короткого разговора тот согласился помочь в ритуале передачи Силы. Многолетний опыт говорил, что хорошее начало составляет львиную долю успеха. И сейчас осталось лишь ожидать результатов.

Впрочем, Гвион прекрасно понимал, что настроение искусственно. На самом деле поводов для беспокойства гораздо больше. Душевный покой нарушали даже текущие дела. Старейшина лучше, чем кто-либо другой осознавал – мир на острие ножа. И в любую секунду может улететь в пропасть. Если не следить, не подталкивать в шею одни государства и не гасить амбиции других, шаткое равновесие рухнет. Но больше Гвиона бесило бездействие остальных членов Совета. Угрозу новых магов собратья всерьез не восприняли. Изначально послали в бой слабенькую волшебницу, вооружили сомнительным артефактом. А когда та погибла, даже не соизволили оторваться от занятий. И Гвион знал, почему так происходит. Старейшины просто-напросто забыли, что такое смерть. Привыкли к долголетию, погрязли в мелочных разборках, дележе сфер влияния. И на фоне непрекращающейся грызни приход в мир нового поколения показался абсолютно незначимым.

Взять, к примеру, Ричарда. Даром, что самый умный и могучий в Совете. Но как был воякой, так и остался. Постоянно мотается из одного конца мира в другой, норовит ввязаться в боевые действия… Локи. Этот плетет интриги и заговоры. Старается подсидеть ближнего, отобрать часть влияния на мировой арене. Асмунд месяцами не вылезает из лабораторий. Что-то исследует, мастерит, изобретает. Мухаммед, Тигран и Архил насыщают утробы, пьянствуют, убивают время в безумных оргиях. Остальные же развивают экономические империи, погрязают в работе.

Глядя на лица бывших друзей, Гвион с уверенностью мог заявить, что Старейшины мертвы. Чуть более двух тысяч лет назад, чародеи Зодиака пылали энергией. Жаждали изменить мир, за любое дело принимались с горячностью и задором. Воевали, строили и разрушали, создавали религии, учения. В глазах каждого сверкало безумство и счастье. Ведь избраны для великой цели! А сейчас?.. В Совете остались даже не дряхлые старики. Мертвецы. Безучастные ко всему, кроме своих маленьких мирков, дел. Страшно уставшие от прожитых лет, перегоревшие, иссушенные и пустые. Кое-кто еще цеплялся за реальность, находил цели и покорял вершины. К примеру, тот же Ричард, или упрямец-Козерог Асмунд. Другие же превратились в механизмы, заводные игрушки. Жили и работали, властвовали, плели интриги. Но без огонька, по привычке. Может потому срок правления Поколения и равнялся одной эпохе? Чтобы на смену одряхлевшим магам приходили юные и сильные? Гвион не знал. Да и не хотел знать. Носитель Тотема Весов помнил, для чего существует и куда ведет человечество. Помнил о великом споре, что разразился еще до рождения Христа. Лелеял в сердце обиду и хотел отомстить, доказать.