Сергей Джевага – Охота на хранителей (страница 12)

Однако воспоминания мучили, душу плавила злоба. Каждую минуту Платон казнил себя за промахи. Результат многолетних трудов пошел псу под хвост, планы обрушились, а цель не достигнута. Вожделенное долголетие досталось не ему, а другому. И кому, спрашивается? Сопляку, коему просто повезло родиться в нужное время! Не-ет… Такого мистик стерпеть не мог.

Мельников обдумал ситуацию и решил, что потеряно не все. Пусть с Александром не получилось. Но в ближайшем будущем появятся еще одиннадцать магов. Надо вычислить хотя бы одного. Найти и отобрать Тотем тем единственным способом, против коего устоял Бессмертный. А после обретения мощи… Да, Платон жаждал этого теперь так же сильно, как и долголетия. Мистик хотел найти Сашку и отомстить. Убить каким-нибудь изощренным способом, заставить испытывать страдания. Лишь тогда злоба утихнет и наступит долгожданное облегчение.

Приняв решение, колдун взялся за претворение нового плана в жизнь. Начал исследовать небо, составлять звездные карты и таблицы. Попутно стал вооружаться. Всеми правдами и неправдами собирал магические реагенты и артефакты. Одни покупал, другие выпрашивал, занимал и воровал у собратьев по ремеслу. И вроде бы дело шло на лад, но в один прекрасный день Платон почувствовал недомогание.

Слабость и тошнота накатывали океанскими волнами, за ними шли приступы безудержной злобы, ярости и сумасшествия. Мельников превращался в неконтролируемого психа. Грыз и ломал мебель, пускал пену. Выл так громко, что пугал соседей. А в момент просветления догадался: внутри его пустило ростки нечто чужое. Черное и отвратительное, безумное и страшное. Платон осознал, что удар Высшего демона не прошел даром. Тьма поселилась в душе и теле. Колдун знал, что произойдет. Если выдержит и не сдастся, то просто умрет. Нет — превратится в навия-падальщика.

Единственный выход из ситуации — экзорцизм. Но провести ритуал самостоятельно Злыдень не мог. Потому решил отправиться к одному из своих немногих приятелей-колдунов. Но на улице Платона настиг последний и самый мощный приступ. Сначала накатило опаляющее бешенство. Мистик упал на колени и начал биться в конвульсиях. Затем пришла боль. Ударила огненным кулаком, остановила сердце и размазала последние остатки сознания. Мощный толчок выбросил душу из тела. Горячий ветер закружил в колючих объятиях, засосал в ревущую воронку торнадо.

Очнулся колдун лишь на Дороге Сна, в зыбкой серой пелене Бессознательного. Теплый ветер овевал тело, трепал жидкую бороду. Вокруг, словно молекулы, витали туманные шары снов. Иногда сталкивались и лопались с мокрым чмоканьем, расползались прозрачными клочьями. Порой собирались в огромные острова и континенты. Дрейфовали по бесконечной глади тонкого мира.

Удивления Платон не испытал. Скорее злость и ощущение бессилия. Обычно податливая граница Снов теперь стала крепче легированной стали. Долгое время мистик плавал в сером пространстве. Раз за разом пытался проломить силой мысли твердую стену. Но сообразил — бесполезно. Тело там, в Славгороде, находилось в очень плачевном состоянии. И не могло принять разум обратно. А может, даже и умерло. Но о таком колдун старался не думать. Угроза вечного заключения в расплывчатом и сводящем с ума Царстве Снов навевала леденящий ужас.

Витать в серой мгле смысла не имело, а вот сны могли дать необходимую Силу. Платон добрался до ближайшего пузыря, продавил стенку и оказался на обыкновенной городской улице. Несколько девятиэтажек, аллейка и тротуар, старые фонарные столбы. Дальше туманная пелена, расплывчатые контуры, похожие на оплавленные сахарные головки. Колдун быстро нашел хозяина сна, напугал и выпил энергию. Шагнул в другой мир — комнату в каком-то офисе. Вмешался в разговор двух пожилых женщин, впитал эмоции. А дальше — яркий и солнечный детский сон. Шеренга бесцветных муторных сновидений. Страшный кошмар. Опять красивый и сочный мир… Колдун перепрыгивал из одного пузыря-сна в другой. Частенько шел не останавливаясь, иногда задерживался, отдыхал и питался Силой спящих людей. Снова блуждал.

Платон путешествовал от сна к сну, питался, сражался с теневыми хищниками. Порой убегал и прятался, пережидал моменты опасности. Выходил и вновь перепрыгивал из пузыря в пузырь.

Злость не отпускала Мельникова. Едкий яд копился в душе, пропитывал насквозь. Единственным желанием стало вырваться из замкнутого круга и отомстить. Мерзкому сопляку Сашке, его друзьям. Мистик жаждал убийства, как бредущий в пустыне путник глоток воды. Лишь смерть и мучения врага могли загасить колючее пламя в груди колдуна.

В моменты прозрения Злыдень понимал, что подобная ненависть — результат болезни. Тьма прокралась в душу и постепенно сливалась с человеческим сознанием. Но сил, да и желания бороться не осталось. Колдун привык к злобе, как к мощному наркотику. Находил в ней источник вдохновения, смысл существования. И даже начал испытывать странное извращенное удовольствие.

Глава 3

— Сашка! Подумай головой! Не веди себя как обиженный малолетка, девочка которого ушла на дискотеку с другим! Я понимаю – эмоции. Но вспомни о деле! Ведь не в шахматы играем, ведем войну. Войну, Саня! И не просто разборки местного значения, где решается кто будет качать нефть из скважин. Мы отстаиваем путь, убеждения, свободу и будущее! Если победят Старейшины, обратят человечество в стадо покорных рабов, сотрут различия между расами. Исчезнут англичане, китайцы, русские… Останется безликая масса землян. Или хуже — станем тупыми америкосами, ибо США давний вассал Совета. Подумай хоть раз не о себе, а о тех, кто будет жить завтра, через год, сотню лет!..

Вадим говорил с жаром и пафосом. В глазах пламя, лицо раскрасневшееся, злое. Пока брели по лесу, друг хранил напряженное молчание, бросал негодующие взгляды. А едва вошли в Славгород, завелся с полуоборота. Принялся стыдить и ругать.

Начать охоту за молодыми магами сегодня не удалось. Еще вчера грянул страшный скандал с участием меня, Велимира и Вадима. Я наотрез отказался летать вместе с Соней. Фыркал и кривился, упрямствовал. Друг пытался урезонить. Уговаривал, рычал и бил кулаком о стол. Волхв приводил неоспоримые аргументы… Лишь глубокой ночью я немного успокоился. Побродил по лесу, поразмыслил. А затем пошел к Велимиру. Старик покивал и согласился – надо подготовиться. Носителей Тотемов, скорее всего, придется убеждать. А кто поверит грязному оборванцу? Встречаем-то по одежке. Поэтому проснулся я еще затемно, начисто сбрил бороду и кое-как подрезал волосы. Собрался и отправился в город за покупками. Вадим же увязался в качестве охранника и промывателя мозгов.

С делами я справился относительно быстро. Идея приобретения делового костюма показалась глупой. А на практичную кожаную одежду явно не хватало финансов. Потому зашел в пару магазинов, купил несколько футболок, джинсы и кроссовки. Посетил парикмахерскую и вышел другим человеком. Потом забежал в местную библиотеку, в интернет-кафе. Проверил кое-какие идеи, отложил в памяти.

Все это время Вадим шел рядом и зудел о благе человечества, коварстве Старейшин. Просил забыть обиду, спрятать эмоции. А я хранил холодное молчание, старался пропускать нотации мимо ушей. Понимал: друг в какой-то степени прав. Но покориться и сломить себя очень трудно.

Солнце сияло в невообразимой вышине, отражалось в стеклах домов и автомобилей. Заливало город расплавленным золотом. В бледно-голубом, прозрачном небе мелькали быстрые силуэты птиц. Вокруг нагретый бетон многоэтажных домов, серый асфальт, сочная зелень газонов, цветников, парков и аллеек. Отовсюду доносился радостный смех, быстрый говор и крики детей. По краю тротуара промчался велосипедист. Мазнул по нам с Вадиком равнодушным взглядом и укатил дальше по улице. Прогромыхал старый троллейбус, гудели автомобили. Славгород… Как же я отвык от него! И от людей тоже.

Я напрягал мышцы плеч, вздрагивал, пугливо озирался. Почему-то постоянно казалось, что иду сквозь толпу. И стоит сделать неосторожное движение, задену, наступлю на кого-то. Дома нависали над головой, грозили придавить. Люди! Запахи! Шумы!.. В глаза мельтешило, голова кружилась и болела. Я старался держать себя в руках, мысленно проговаривал — улица скоро закончится, дальше спокойный пригород. Можно будет юркнуть под сень надежного леса, перевести дух.

— Сашка! – в очередной раз повысил голос Вадим. – Да встряхнись! Неужто не понимаешь, за что боремся? Ты вообще слышишь?..

Я резко остановился и огляделся. Ученик волхва сделал несколько шагов по инерции, вернулся и уставился с ожиданием.

— Что? – выдохнул Вадим.

– Пошли, — буркнул я и мотнул головой в сторону ближайшего летнего кафе. — Пива попьем, посидим. Жарко…

На лице друга появилась плохо скрываемая надежда. Ведь как договариваются мужчины? Правильно, за кружечкой или за чашечкой. А лучше за рюмочкой. Даже президенты так решают неприятные вопросы. И почему стоит бояться женщин у власти? Бабы на компромиссы не способны. А мужики выпьют, поговорят о спорте, машинах и любовницах. Установят контакт и настроятся на одну волну, легко подпишут международные договора.

Вадим кивнул, поспешно ринулся занимать столик. Я хмыкнул, вошел под тент и уселся напротив. Задумчиво провел по коротко остриженной шевелюре, осмотрелся. Кафе не слишком уютное, везде дешевый пластик, пепельницы из консервных банок. Но какая разница? Лишь бы пиво холодное… Людей почти нет. Лишь в дальнем углу трое подпивших студентов дымили сигаретами и громко переговаривались.