Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 82)

— Мне не нужны, — фыркнул брат отца. — Я вообще не знаю, из-за чего вокруг какой-то паршивой книжки поднялась такая шумиха.

— И даже любопытно не стало? — сказал я, приподняв бровь.

— Стало, — признался Нолан. — Но одни доверенные ничего толком не разузнали, другие резко пропали без вести. И я решил, что лучше знать поменьше, но спать покрепче.

— Тогда кому понадобилось искать путь в Лимб? Кто твой покровитель, дядя? — прямо спросил я. — И кто заказчик Летописи?

— Ты думаешь, что я возьму и выложу? — скривился родственник.

— Но мы вроде прояснили ситуацию, — заметил я и кивнул на пыточный стул. — Тогда давай иначе.

— Да бога ради! — хохотнул Нолан. — Хочешь, режь. Бей, стреляй. Но вот что я тебе скажу, Ормонд… Имея дело с определенными людьми, лучше вести себя крайне осмотрительно. Иначе потом может произойти неприятность. Не с тобой, так с близкими. Так что можешь пытать, я готов, валяй!

— Вот как, — пробормотал я, ощущая от поток скрытой опаски и твердокаменного упрямства. Но теперь понятно, отчего не кинулся налево и направо ославлять меня как искателя и отрепье, портить репутацию. Боялся гнева покровителя больше, чем хотел заполучить титул. И только если б повезло с Ключом, устроил бы мне показательную порку в прессе, нашел бы компромат, натравил Инквизицию.

Что ж, может и к лучшему. Вряд ли рассказали кому-то, так что эту угрозу я устраню здесь и сейчас. Возможно, и удастся потом отмазаться от Тайной службы, кто знает.

Пошарив в нужном кармашке, я нащупал золотую монетку, вытащил и сжал в кулаке. Усилием воли активировал артефакт, продолжая смотреть в глаза Нолана. И едва пальцы начало пощипывать, как взгляд дяди стал невидящим, пустым. Рот медленно приоткрылся, а тело расслабилось.

Я удерживал немигающим взглядом мгновение, прежде чем связь окончательно установилась. Жестом приказал дернувшемуся Брану стоять спокойно, а сам медленно и внятно произнес:

— Кто твои покровители, Нолан?..

В какой-то момент почудилось, что произошел сбой, и древняя вещица не сработала должным образом, просто заснул. Но мышцы лица хозяина грота вскоре напряглись, из горла вырвалось сипение, вскоре превратившееся в невнятные слова:

— Мак-к-к…. Ке-е-ейн-н-н…

Ого! Или нет… Ого-го!!!

Таким образом, фамилия реваншистов и флотоводцев, давних друзей и врагов правящего рода Тары засветилась и здесь. Но сие приводит к совершенно удивительным выводам.

Судя по словам Талли у отца Олсандера намечается крупная грызня с МакГрат. Дядя же говорил, что покровитель хочет сделать кое-кому подножку, пошатнуть власть. Чью же, если не верховного лорда?..

Но тогда получается, что заказчиком Летописи является не кто иной, как МакГрат! В крайнем случае их доверенные!.. Или я неправильно истолковываю?..

В голове зашумело от обрывков мыслей, смутных предположений, а в груди зашевелился липкий холодок. Ведь не подвело чутье! И тем хуже, что замешаны Старшие семьи. Значит, грызня предстоит нешуточная. Кроме того, что сам Заказ чрезвычайно опасен, так и при получении награды влетит по шапке. Свидетелей могут пустить в расход, если дело щепетильное.

А ты, Ормонд Лир МакМоран, умудрился засветиться. И тем самым заляпался с ног до головы. Ведь не отстанут же.

Ключ, жег кожу живота сквозь ремень и ткань. И я едва удержался о того, чтобы не хлопнуть по поясу. Но совладал с собой, выдохнул и упрямо наклонил голову.

Так. Без паники. Выход найдется. Сейчас главное узнать как можно больше, чтобы потом сделать ход, единственно верный ход. И речь уже не идет о каких-то деньгах. На кону вещи посерьезнее.

Хуже то, что я мелькнул перед глазами Тайной службы. Эти уж точно в курсе многого и если прознают, что замешан, с живого не слезут. А они прознают, Талли постарается. И раз на кону политика, смахнуть с доски или использовать новоявленного лорда сам бог велел. Так что в свете последних событий поступили со Стариком верно, решив на время покинуть грот.

Вывод? Нужно нечто весомое. То, что позволит вести переговоры на равных и даст шанс диктовать условия. Иначе Ормонда МакМорана спишут в утиль.

Фоморья мать! Во что ж влез-то?..

Облизнув пересохшие губы и подавив приступ отвратительного страха, я спросил:

— Чем важна Летопись Исхода?

Да, Нолан ответил на вопрос, но я хотел проверить — вдруг да солгал. Однако к моему вящему неудовольствию, дядя сипло ответил:

— Не-е-е…. с-с-знаю-ю…

— Ладно. Что МакКейн планируют с ней делать?

— Не-е-е…. с-с-знаю-ю… Л-лорд с-сказал, что ис-спользует против-в… что важно..

— Ясно, — перебил я.

Озадаченно потерев подбородок, попытался задать еще несколько вопросов, но каждый раз натыкался либо на очередное «не знаю», или на весьма невнятные объяснения. И сие приводило к одному единственному выводу — любимый дядюшка участвовал в игре как обычная пешка, исполнитель. Желая выслужиться, заработать расположение союзника и возможно будущего грандлорда. Но поступал максимально аккуратно, дабы не вызвать недовольство текущего правителя, лавировал и обтекал, хитрил. Информацию собирать пытался, но столкнулся с жестким противостоянием и тайной. И когда необъяснимо потерял пятого или шестого шпиона, осознал — все очень серьезно.

Нолан боялся. Я чувствовал его страх сквозь паутину Печати, сковывающую разум и заставляющую выдавать ответы. Родственник явно понял, что влез в чужую игру. И жаждал одного — выйти из нее без потерь.

И я его понимал, так как оказался в том же положении. Если не хуже.

— Вестники! — выдохнул, когда осознал, что большего не добьюсь. Чуть не плюнул в сердцах, но удержался. И вместо того решил — пора уходить. Хватит.

Спрятав револьвер в кобуру, оглянулся на Коула — тот находится в беспамятстве. Вроде шевелится, но будто во сне. Затем я посмотрел на Брана. Тот отстраненно наблюдал за тем, как допрашиваю нанимателя, пакет с бумагами спрятал под плащ. Но в глазах сквозило смутное понимание, уважение и опаска.

— Путы Истины, если не ошибаюсь, — произнес, перехватив мой взгляд. — Редкая штука. На мне не испытывай, пожалуйста.

— Ты-то откуда такие слова знаешь? Хотя не важно, все равно ошибся. Если будешь себя хорошо вести, не придется, — мрачно буркнул я. Кивнул на бессознательного дельца. — Нужна твоя помощь.

— Ладно, — согласился друг детства. — Я как минимум должен за бумаги. Но как ты собираешься пробираться мимо охраны?..

— Ни черта ты не должен! — ответил я с прорезавшейся злостью. — А с охраной нам помогут. Давай!

Вместе сумели поднять лысого на ноги. Я схватил справа, закинул руку Проныры себе на плечо, Бран подхватил слева. Подняли и поволокли к выходу. У люка остановились, и я, усилием воли активировав второй контур артефакта, сказал дяде:

— Встань. Открой дверь. Затем проведи нас мимо охраны к выходу. Мы твои гости. Как уйдем, можешь идти спать. Забудешь об этом разговоре и о всем том, что связано с Ключом. Забудешь, что узнал обо мне за последние пять дней. Понял?

— Да, — ответил Нолан. Заторможено поднялся с дивана и прошествовал к выходу, открыл перед нами створку. — Вы гости. Я забуду.

Голос дядюшки изменился, стал более внятным. Стал больше напоминать живого человека, а не куклу-марионетку. Лишь выглядел очень сонным и уставшим. Я обернулся и бросил взгляд на троицу бандитов-подручных, установил контакт с разумом каждого и повторил фокус с забвением.

Бран ошибся. У меня в кулаке лежала монетка не Пут, а инструмента подороже и посложнее — Бича Погонщика. Таких, насколько знал, вообще штук десять в мире. Принцип действия отдаленно смахивал на узоры Гипносов. Но с весьма гибкой регулировкой, стопроцентным контролем и почти без побочных эффектов. Если правильно использовать. И надо ли упоминать, что человек без связи с Изнанкой работать с подобным инструментом попросту не сумеет? Что узнай Инквизиция о запретном артефакте, меня бы долго и со вкусом разбирали бы по запчастям?..

— Мог бы внушить ему, что вредить тебе нельзя, — заметил Бран, видимо осознав ошибку. — Либо можно заставить отписать тебе состояние.

— Это так не работает, умник. Не с этим, — отмахнулся я. — Внушения сильнее стирания памяти. От длительного сойдет с ума или откинет ласты. А потом труп изучат люди в сутанах и начнут расследование.

— Не знал о таких тонкостях, — задумчиво обронил друг детства.

— Думай, прежде чем ляпаешь или творишь, — едко прокомментировал я. — И не переступай черту. Не делай суждения, основываясь на молве.

— Но…

— Умолкни и тащи, — буркнул я грубо. Сознавал, что хочет как-то уменьшить возникшую пропасть, но раздражался от попыток. И больше бесился, сознавая, насколько гадски себя веду, и что меня сие почему-то волнует.

К счастью, послушался и заткнулся. По-прежнему распространял флер вины, горечи и раскаяния, но не бесил репликами. И мы двинулись коридорами грота. Впереди шел Нолан, устраняя одним своим видом угрозы в виде охранников и прислуги. А за ним тащились мы, волоча Коула на плечах. И хоть выглядел делец мелким и щуплым, но весил почему-то весьма прилично. К тому же где-то на середине пути начал подавать признаки жизни, приоткрыл глаз и захрипел, а потом застонал. Причем в неподходящий момент, когда из бокового прохода в гостиную, через которую мы двигались, выглянул бдительный охранник.

— Орм… Орм….

— Да кто ж еще? — буркнул я. — Заткнись!..