Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 81)
— Проклятое семя, — процедил Нолан. — Угрожаешь, Ормонд?
— Что ты? Бог с тобой. Если бы я угрожал, то пришел бы сюда с Рэйчил. Или Реганом. А так предупреждаю.
— Если тронешь детей, ублюдок, тебе мира будет мало! Не спрячешься! Найду и порву на куски! Сгною!..
Вот теперь я его задел. Брат отца в порыве чувств раздавил стакан в руках, но не заметил, что порезался. Пошел пятнами, сжал кулаки и дернулся вперед, будто порвался прыгнуть и вцепиться в шею. Но наткнулся взглядом на дуло револьвера, и пару секунд сидел неподвижно. А затем беспомощно откинулся назад и медленно выдохнул.
— Вот и хорошо, — мягко произнес я. Помедлил, собираясь с мыслями, и добавил: — Знаешь, я ведь не сомневался, что от тебя последует какая-то подлость. Что решишь припугнуть или подставить. Но предположить не мог, что подстроишь так ловко и хитро. Подослал сначала тех ублюдков, а потом и якобы спасителя. Спасителя, коего я знаю с детства, доверяю. Приглашу в дом, и там сможет установить прослушивающее устройство. Вот так вы и узнали кое-что из моих намерений, о Ключе, о том, что собираюсь навестить МакМолоуни. Узнали, и решили сыграть свою карту. Но затем что-то пошло не так… да, Бран?..
Я поднял взгляд выше дядюшкиной головы и посмотрел на темное пятно в сумраке зала, расплывчатый человеческий силуэт. Улыбнулся и подмигнул. Ответом стало молчание в переплетении ярких струй противоречивых эмоций. Но тень шевельнулась, и раздался приглушенный, словно раздающийся через подушку, голос:
— Ты прав, Орм. На приеме меня сбила с толку та певичка. А когда очнулся, уже исчез. План сводился к тому, чтобы забрать в условленном месте сумку со снаряжением, а затем проследить за тобой. И я пытался…
— Но не смог, — подхватил я. — Заплутал. Потом случайно вышел к сокровищнице МакМолоуни и решил — не пропадать же добру. Наверняка тебя снабдили нужными инструментами для взлома. Но пройти мимо следящих артефактов, и пробраться в хранилище уметь надо, такому на флоте не учат.
— У меня весьма разносторонний опыт, — хрипло ответили из темноты. — Не одного тебя жизнь потрепала. Но ты не прав, я изначально предположил, что Ключ может храниться там, решил попытать счастье вместо того, чтобы искать тебя. Определенно ошибся.
— Все равно браво, — хмыкнул я. — Артефакт не отыскал, но разжился эарами. Тоже неплохо. Вот только дядюшка хотел иного. И тогда ты вспомнил о Коуле, ведь я пару раз упоминал о моем доверенном агенте. Разыскал, предложил захватить в надежде, что я отдал Ключ ему для продажи. Но и тут вас постигла неудача.
— Верно, — раздался сухой ответ. Друг детства выдержал еще одну паузу, спросил: — Как ты догадался?..
— На самом деле подозревал изначально, — пожал я плечами. — Просто верить не хотелось. Меня сразу насторожила слежка, едва вышел от юриста, где объявляли о наследовании. И тогда я впервые увидел Мстителя, спрятавшись в одном из технических тоннелей. Во второй раз столкнулся в библиотеке Университета, застал за похищением планов Лимба. И, наконец, я увидел тебя, спешащего на помощь, когда эти… хм… господа пытались сделать меня сговорчивее. Единственная ошибка — Маску Пустоты деактивировал поздновато. И хоть я был слегка помят, но некие подозрения закрались. Да и потом вел себя странно. И хотя умело играл эмоциями, но прокол там, несуразность тут, постоянные флюиды Изнанки. Окончательно картинка сложилась, когда я увидел мелкого урода в офисе своего приятеля, и проследил почти до самого грота дядюшки.
И вновь пауза. Звенящая, тревожная, наполненная противоречивыми эмоциями. Тень вновь дрогнула, двинулась вперед. Свет скользнул по плащу и широкополой шляпе, озарил грязные бинты, скрывающие лицо.
Друг детства медленно снял головной убор, бросил на пол. Затем размотал повязки и вскинул голову, посмотрел прямо и внешне бесстрастно. И вроде черты знакомы — резкие, хищные, крупноватый нос и стальные искры в серых глазах, кривой шрам на левой щеке, проседь в волосах. Но вместе с тем теперь я видел перед собой совершенно незнакомого человека. А образ угловатого мальчишки, ранее накладывавшийся на него, изрядно поблек.
— Мне жаль, Ормонд.
Я не умел отличать правду ото лжи, но сознавал, что говорит, не кривя душой. Слишком уж веяло болью. Болью, страхом, невыразимой тоской и вместе с тем — решимостью.
— Знаю, — ответил я, целясь из револьвера. — Но коль уж так обернулось, объясни, пожалуйста, на кой хрен ты спутался с Ноланом. Чем тебя так зацепил?.. И что за нелепый образ Мстителя? Понимаю, люди любят подобное. Но зачем?..
— Долгая история.
— Пожалуй, некуда спешить.
— А что говорить?.. — поморщившись, сказал Бран. — Когда я вернулся в Тару, меня тут никто не ждал. Без гроша в кармане, без дома и без друзей. Хорошую работу найти не удалось. И чтоб не протянуть ноги таскал тюки в Портовом. Ну а потом как-то созрела мысль, что надо выходить из положения.
— И ты решил, что грабеж — лучший способ поправить благосостояние? — иронично прокомментировал я.
— Не совсем, но в целом верно. Я отчаялся. И тут на глаза попался местный воротила, собирающий дань с торговцев, издевающийся над простыми работягами. В тот же вечер я зашел к нему в гости и поговорил по душам. А чтобы не узнал, обвязал лицо бинтами. Потом были другие, я сумел добыть оружие, устройства.
— Так и появился Мститель?..
— Народ сам придумал сказку, — вновь скривился Бран. — Да, я помогал особо нуждающимся. И отбирать последнее у бедняков претило, старался бить по зубам тех, кто наживался на других. Люди же придумали героя.
— Людям вообще надо верить, — обронил я. — Не в бога и ангелов, так в дьявола и чертей. В партию, в профсоюз, в лорда. Ну, или в героя, отбирающего у богатых, раздающего бедным. Но да ладно, это на твоей совести. Другой вопрос — почему Нолан?..
— Опять же, — ответил тот, кто скрывался под маской. — Случайность. По возвращению я пошел к нему, предложил услуги, но получил отказ. А потом как-то прознал о моих делах. Дал одно задание, потом другое, щедро платил. Затем обмолвился, что у него есть некие бумаги.
Тут Бран замешкался. И хотя тщательно контролировал лицо, я вновь уловил ту едкую смесь эмоций, что плескалась в душе — от отвращения к себе, до лихорадочного волнения и какой-то смутной надежды.
— Что за бумаги? — быстро спросил я.
— Записки твоего отца. Дневник, — рублеными фразами изрек друг детства. — Он пообещал, что отдаст, если помогу ему отобрать у тебя титул лорда. И что в тех заметках есть некие упоминания, след. Прости, но я не могу так бросить дело. Не могу предать память человека, позволившего выжить и стать тем, кто я есть. И если имеется мизерный шанс найти обломки Айне на дне, я использую.
Друг детства не выдержал и осекся, а лицо исказила короткая судорога. Но взгляда не отвел. Мы смотрели друг на друга. Я с удивлением, он — с вызовом и страданием.
Господи, так вот что им движет! Вот, что терзает! Я думал, остыл и успокоился. Но до сих пор, спустя годы не оставил надежды выяснить, что же стало с лордом Лиром. И эта боль, эта надежда переросла в манию настолько сильную, что при выборе между слабым шансом что-то раскопать и дружбой со мной, поддался страсти. Страдал и мучился, но упрямо следовал пути в отличие от меня.
Я-то плюнул на память отца, стер как мел со стены. А мальчишка-прислужник, юнга и помощник верен до конца.
В душе родился отклик — слабое эхо, длинная тоскливая нота, царапающая внутренности. Как проступивший на песке рисунок.
Пораженно покачав головой, я не нашел слов. Но сумел собраться с мыслями, хрипло произнес:
— Ладно. Спасибо.
— За что? — удивился Бран.
— За правду, — ответил я. Повернулся к Нолану и спросил: — Бумаги существуют?
Дядя наблюдал за разговором с кислой усмешкой и явным отвращением — дескать, развели тут трагедию. Выковыривал осколки стекла из ладони, перематывал царапины носовым платком. Но едва ствол пистолета посмотрел ему в грудь, недовольно поморщился и ответил:
— Да.
— Где? — спросил я резко. И добавил чуть мягче и вкрадчивее: — Вряд ли ты держишь такую мелочь в сейфе. И наверняка собирался отдать, если б мой приятель сказал то, что ты хочешь.
Скорчив очередную мину, Нолан с вздохом достал из кармана пижамы ключ, швырнул Брану.
— В верхнем ящике письменного стола. Можете подавиться. И убирайтесь, наконец, прочь!..
Поймав ключ, друг детства бросился к столу, поскребся в замке и выдвинул ящик. Целую секунду заворожено смотрел внутрь, а затем осторожно достал плотный бумажный пакет. Осмотрел, вскрыл сбоку и провел пальцем по кипе бумаги, поднял взгляд на меня.
— Благодарю!
От него повеяло такой искренней радостью, что мне стало неловко. Но пистолет я не опустил, красноречиво перевел ствол на Брана. Восторг в глазах слегка померк, сменился недоумением.
— Извини, но доверять тебе уже не могу, — пояснил я. — Потому не мешай. И выбрось из карманов всякие гадости, а то кто поранится. Тогда все или почти все получат то, что хотели, выйдут отсюда живыми.
Доказывать что-либо не стал. Смущение переросло во вспышку злости, раскаяние и, наконец — смирение. Друг детства молча кинул на пол револьвер, пару ножей и связку медальонов, закусил губу и кивнул.
— Хорошо.
— Взаимопонимание — это здорово, — тускло усмехнулся я. Вновь посмотрел на Нолана и сказал: — Еще пара вопросов, дядя, прежде чем я и мой друг уйдем из твоего дома. То, отчего ты решил со мной позаигрывать понятно… титул, уважение, грот. Но зачем тебе Ключ и планы Лимба?