Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 84)

Но, как ни странно, страха я не испытал. Боль — да. Холод. Одиночество. Окружающее я воспринимал без эмоций, с отстраненным любопытством. Хоть и понимал, что не сон. Или не совсем сон.

Воспаленное сознание может нарисовать, что угодно, но не настолько органично и целостно. Не может восстановить отзвук настоящего мира. Просто, потому что создает из виденного и пережитого. Может сделать из готовых блоков, но сами кирпичики формировать не способно. И потому в кошмарах всегда будут бреши, с помощью коих разорвать ткань наваждения.

Этот же мир хоть и выглядел как тень, но я чувствовал и отчего-то знал, что являлся настоящим. Или срисован с настоящего.

Кое-что видел на картинках, иллюстрациях книг. Но многие вещи вводили в ступор. Вот, к примеру что за странный идол у того дома, вокруг коего играют дети? Из комков черного снега, с ведром на голове и искаженным подобием лица?..

А вон то животное? Вроде смахивает на… лошадь, да, лошадь… но слишком маленькое, уши длинные. И нагрузили на тварь невообразимо огромные тюки.

Странно, очень странно.

Еще удивительнее, что воздух в те времена не был такой ценностью, как сейчас. Что людям не нужны браслеты с датчиками, спас-комплекты, рекуператоры и регенераторы, скафы. И что пресная вода текла по земле, падала с небес. Что еда росла сама собой. Да, пусть мир и являлся лишь тенью, но увлекал, будоражил разум и воображение.

Я поймал себя на мысли, что застыл как истукан и пытаюсь вспоминать названия тех или иных предметов, явлений, вещей. Пытался разгадать предназначение и смысл других. Однако вновь взглянув на строение на вершине холма, вздрогнул. Померещилось, что над ним собрался мрачный дым… нет, облака, тучи… оттуда слышатся призрачные голоса. Завораживали, притягивали внимание, звали.

Голова закружилась, холод стал сильнее. А узкая дорога угодливо ткнулась в ноги. И я принял приглашение, ибо сообразил, что нужно двигаться. Побрел к вершине холма по городу, населенного призраками людей и животных. Мимо домов и деревьев, под бесконечной пустотой, зовущимся небом. И словно почувствовав мое желание ускориться, мир потянулся навстречу, путь резко сократился. Ворота далекой, вроде бы, крепости оказались в паре шагов, под ногами заскрипел подъемный мост.

Стало холоднее, заломило каждую клетку тела, замерзли мысли. Но я шагнул внутрь, чувствуя там чье-то знакомое присутствие. Преодолел длинный темный тоннель и очутился во внутреннем дворе, пустом и безликом, окруженном высоченными стенами. Все здесь дышало древностью и запустением, былым величием и силой, что поблекли за столетия и эоны, внушало трепет и уважение.

И здесь же, посреди круга изломанных валунов стоял каменный трон, где сидела обворожительная женщина. Совершенно обнаженная, укрывающаяся лишь прядями собственных густых черных волос. Волос, что разрослись до пят и дальше по полу, как побеги проникли в щели между камнями плит.

Увидев ее, я остановился, пораженный внезапным чувством того, что где-то видел. Впился взглядом в утонченные черты и идеальную фигуру, а воображение словно само собой дорисовало острые зубы, щупальца, чешую… До. Но в то же время не совсем. И двор крепости вместе с тем мерцал, порой сквозь силуэты пробивались очертания знакомой пещеры, подземного озера.

Глаза женщины, до сих пор взиравшие на окружающее с бесстрастностью статуи, ожили, зрачки сузились, а губы изогнулись в ухмылке.

— Я впечатлена, МакМоран, — сказала она. — Не думала, что ты так скоро сумеешь сюда прийти. Видимо, когда бьют по голове, активируются скрытые резервы. Раньше для подобного использовали специальные ритуалы, зелья и техники, позволяющие уйти в транс глубже любого сна, на грани смерти. А тебя вышибло с потерей сознания. Следовало раньше выписать оплеух. Но вот незадача, ты, хитрый лис, заставил поклясться, что не наврежу. Пришлось пойти на риск, на какое-то время избавить тебя от своего присутствия, перестать оберегать. Но я угадала. Кровь решает! Не зря я выбрала твой род.

До рассмеялась. Мелодично, без тех визгливых ноток, к коим я привык. А волна тепла, прилетевшая от нее, слегка растопила холод. И я смог поймать мысль за хвост, облачить в слова:

— Что за место?

— Эхо. Память. То, что когда-то существовало. Мир под миром, где обитают заблудшие души, где я и остатки моих людей прятались от вас, пришельцев и чужаков. Последний оплот, откуда вели войну с тебе подобными. Мир-спасение, могила и тюрьма. Но лишь твой разум здесь… тело не готово, не выдержало бы подобного. И ты наловчился немного использовать Дар, но для полноценного перехода нужно долго учиться.

— Тень, — сорвалось с онемевших губ.

Насмешливые искры в глазах угасли, а лицо на миг дернулось в судороге.

— Откуда ты услышал это слово? — спросила быстро. Глаза загорелись тусклым желтоватым сиянием, а мир вокруг исказился, в углах двора заклубилась тьма.

— Пришло на ум, — нашелся я, отчего-то не желая упоминать Мерти. Мотнул головой, отгоняя остатки сонной одури, и посмотрел с обычной для себя иронией: — А ты выглядишь иначе.

— Сейчас я в истинном обличье, — фыркнула До. — Издавна повелось, что мой народ проявлялся в Эри лишь частично. И потому лица искажались, мы выглядели как… как…

— Чудовища, — подсказал я. Перехватил яростный взгляд, виновато развел руками — дескать, прости, из песни слов не выкинешь.

— Да, — подтвердила неохотно. — И чем дольше находишься Тут, тем ужасней выглядишь Там. Кроме того, Тень начинает проникать в тебя, растворять, привязывает. Я нашла способ выжить без перехода в Эри, но…

Женщина осеклась, видимо сообразив, что и так сболтнула лишнего. А я осмотрелся вокруг, начиная если не прозревать, то подозревать о планах загадочного существа.

Рассказы бродяги-туату и ее же слова, а также окружающие пейзажи — все сложилось в некую картинку из предположений, намеков и фантазий. И пусть я не знал, кто она на самом деле, но кое-что уже понимал. К примеру, что спряталась тут в незапамятные времена. Возможно, от Туата де Дананн. Или от Сыновей Миля. А может, и от Люцифера. Спряталась, предварительно связав себя взаимными клятвами с моей семьей, впала в спячку, надеясь когда-то пробудиться и вернуться в реальный мир. И именно для того я ей нужен — чтобы выпустил. Пришел сюда, помог.

Но готов ли я это сотворить? Ведь не знаю, кто или что вырвется в итоге в мир. Не знаю, какими силами обладает и чего хочет, какие цели преследует. И смогу ли?..

Вновь присмотревшись к локонам, что цеплялись за каменные плиты, я удивленно приподнял бровь. Перехватил взгляд До и вздрогнул, осознав, сколько в нем злобы, тоски и надежды. Присел на одно колено и попытался поддеть одну прядь пальцами, но та истончилась и просочилась как дым, вновь приняла изначальную форму. Вместе с тем крепло ощущение — волосы крепче закаленной стали, являются лишь видимым проявлением какой-то связи.

От До повеяло разочарованием. Но внешне ничем не выдала эмоций, лишь ободряюще улыбнулась и уверенно сказала:

— У тебя получится. Ты выпустишь меня отсюда.

И такая гипнотическая сила проскользнула в голосе, что я снова потянулся к прядям. Но мотнул головой, замер и скрипнул зубами, борясь с ее волей. Поднял взгляд и холодно трезво улыбнулся.

— С чего ты взяла, что стану? Кажется, наш договор не подразумевал подобного. Хватит с тебя и того, что досаждаешь, с моей помощью выглядываешь наружу.

Видимо попал в цель, так как задохнулась. Побледнела сильнее, сжала пальцами подлокотники трона с такой силой, что по камням расползлись мелкие трещинки. Глаза полыхнули яркой желтизной, а сквозь образ красивейшей женщины почти проявился зубастый монстр.

От нее веяло яростью, страхом и болью запертого в клетке зверя.

— Мы можем заключить новый договор, — предложила она.

— Нет, — ответил я.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься.

— Я не знаю, на что я должен согласиться. Расскажи, кто ты. Объясни, почему так рвешься наружу.

— Разве непонятно? — прошипела зло. — Я хочу чувствовать! Я хочу жить! Хочу быть тем, кто я есть! А не медленно растворяться среди теней.

Стоит признать, для древнего наполовину обезумевшего существа До обладала великолепной выдержкой. Ибо сумела немного успокоиться, вновь изобразила улыбку. И чисто по-женски дернула плечиком, отчего волосы чуть соскользнули, обнажив великолепную грудь и плоский живот. И у меня перехватило бы дыхание… в иной момент, не отвлекись я на резкую боль в ноге. Опустив голову, столкнулся взглядом с кошкой-тенью, сидящей рядом и царапающей когтями щиколотку.

Откуда появилась? Как подкралась?.. Я не знал. Но почему-то уверился, что та самая, что спасла в библиотеке Университета. Та, которую сумел схватить в келье епископа.

Тень смотрела на меня с ехидной насмешкой и продолжала впиваться когтями глубже, как настоящее животное, требующее внимания. И вместе с нарастающей болью я почувствовал гул в голове, странное тепло, а мир вокруг на краткую секунду обрел цвета, ощущения обострились.

Меня накрыло потоком эмоций. Чистым, ясным, без искажений и фона. Яростью и болью, одиночеством, надеждой, ненавистью, жаждой власти и величия. И на краткий миг померещилось, что способен читать… нет, не мысли… но образы. Так как в сознании замельтешили полустертые картинки, голоса, ощущения. Как эхо. Как отражение в воде.