Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 8)

Вроде ничего угрожающего. Но лишь в бездарных историях шпионы представляют собой здоровенных детин с ножами в потных руках и нехорошими щербатыми ухмылками.

Пока я размышлял, трамвай вновь вынырнул из тоннеля. За окном мелькнул новый грот, огни, массивные металлические конструкции, какие-то трубы, цистерны. То тут, то там на балках и в люльках висели рабочие в скафах, крутили гайки, били молотками. Сверкали разряды сварки, вагон то и дело тонул в облаках густого пара.

Порт. Точнее окраина порта. Субмарины отсюда не увидишь, одни в специальных причальных трубах и ячейках, другие в сухих доках на ремонте. И чтобы подобраться к любому из кораблей, потребуется преодолеть не один шлюз, пройти по специальным коридорам. А здесь лишь коммуникации, обеспечивающие жизнедеятельность огромного организма, изнанка.

И вновь тоннель, но теперь мрак поглотил трамвай ненадолго. Вагон отчаянно заскрипел и заскрежетал, покачнулся, стал замедляться. В иллюминаторы брызнул яркий свет, показалась длинная галерея с множеством арок-выходов, лотками торговцев, толпами куда-то спешащих людей.

Едва двери распахнулись, я выбрался наружу. Чуть не захлебнулся от звуков и запахов, разноцветных нарядов, плотного влажного воздуха. Но сориентировался, двинулся в боковой проход, вместе с потоком людей спустился по широкой лестнице, высеченной прямо в скале. Еще несколько пролетов, поворот направо, очередной спуск — и вот я на широкой улице-тоннеле с множеством ответвлений, перекрестков, магазинов и складов, подъемников.

Ощущение слежки ненадолго пропало. Но когда я уверился, что разыгран собственным воображением, появилось опять. Чей-то сдержанный интерес, настороженность. Как запах, как дуновение воздуха из вентиляции, ощупывающее затылок, спину. Легкое, но ясное и недвусмысленное.

Чужой злости или ненависти я не чувствовал. Но профессионалам обычно не нужен гнев, чтобы убивать или калечить.

Дядя постарался? Как-то слишком быстро. И неосторожно. Если исчезну, многие зададутся вопросом, кому это выгодно. Но с другой стороны мне-то будет плевать. К тому же одних можно запугать, других подкупить, с третьими договориться. И проблема быстро решится.

В любом случае облегчать задачу неизвестным недоброжелателям я не собирался. И потому начал путать следы: шел в толпе, то и дело сворачивал, двигался то по главному коридору, то по второстепенным. Без спешки, спокойно, дабы преследователи не догадались, что о них знают. Делал вид, что двигаюсь к пассажирским терминалам порта, по пути выискивая нечто в лавках мелких тоннельных торговцев.

Через четверть часа я сообразил, что избавиться от соглядатаев не получится. Ощущение слежки лишь усилилось, и более того — стало казаться, будто чужое внимание размножилось. Сам же я обнаружить конкретных личностей не мог, как ни старался.

В конце концов, игра надоела, и я решился на риск. Ну, или на глупость, уж как посмотреть. Ускорился, резко свернул на очередном перекрестке, прошел по узкому коридору, что петлял параллельно главному, свернул опять. И, оказавшись в глухом безлюдном тоннеле, почти побежал к резервной лестнице. Но за десяток-другой шагов обнаружил несколько глубоких технологических ниш. Прыгнул в третью по счету и затаился в тени между пустым контейнером для инструментов и ржавой металлической конструкцией непонятного назначения.

Здесь было тихо, довольно холодно и трудно дышать — вентиляция не справлялась. Лампы под потолком горели через одну, вокруг поселился густой как патока сладких водорослей сумрак. Пахло медью и сыростью, стены будто потели. В воздухе разливался гул работающих трансформаторов, иногда потрескивало, шелестели лопасти вентиляторов, клокотали и булькали насосы.

Вероятно, коридор и техники посещали лишь изредка, не говоря об обывателях. Ведь мало ли кто или что может скрываться во мраке. Банды уличных головорезов, маньяки, сбежавшие из «Тихой Гавани», неупокоенные призраки, безумные гностики, фоморы, пробравшиеся по секретным тоннелям. Легенд-страшилок хватало. В том числе о скверне, мало-помалу просачивавшейся с верхних уровней, из давным-давно закрытых районов Тары, обретавшей форму вот в таких вот закоулках.

Многое оставалось лишь выдумками. А кое-что имело место быть, но на верхних уровнях, у Мокрых Врат. Пару раз делал вылазки, знаю. Здесь же чего-то ужасного не чувствовалось, церковники не зря ели свой хлеб. Но как говорится — у страха глаза велики. Даже Бледные, нищие бездомные бродяги, предпочитали места поуютнее для ночлега. Где больше воздуха и меньше вероятность получить электрический удар от поврежденного кабеля.

Закатав рукав, я взглянул на наручный индикатор углекислоты. Опасно высокий уровень — фильтры не обслуживали довольно давно. Долго тут не высидишь.

Но долго и не требовалось.

Поколебавшись, — Старик будет в ярости и выдаст порцию ворчливых нравоучений, — я достал из потайного кармана куртки маленькую ампулу с иглой. Вонзил острие в вену, и одновременно потянулся мыслью к глухой стене в собственном сознании. Ощупал переплетение холодных стальных нитей, нашел нужный узелок и аккуратно потянул. Тени в углах ниши, сверлили насмешливыми взглядами, но молчали. Шепот затих едва я поставил закорючку в долговой расписке и забрал медальон главы Дома, геральдическую печать.

Чуть с запозданием левое запястье ожгло резкой болью, по венам разлился раскаленный металл. Мир преобразился, потерял краски, стал прозрачным, зыбким, белым. Силуэты предметов подрагивали, расплывались. Где-то невдалеке сновали разноцветные всполохи, пахнущие злостью и радостью, скукой, завистью, усталостью — люди в главном тоннеле.

Время растянулось, я оглушенный открывшейся картиной Изнанки. Но вовремя очнулся, усилием воли стал вытягивать из окружающего пространства зеркала, воздвигал вокруг себя подобие ящика или клетки. Первые две панели создал с легкостью, потом пошло труднее, а последнюю едва ли не выдирал зубами. Задыхался от боли, чувствовал горечь во рту и стальной барьер в разуме, не позволял сделать большего. Наверное, стоило применить Печать, но я боялся, что такой всплеск точно засекут.

Едва последняя зеркальная панель встала на место, меня выбросило в обычный мир — задыхающегося, потного, с вымороженными внутренностями. Но в последнее мгновение я успел ощутить чужое присутствие так ясно, что развеялись последние сомнения.

Вскоре послышались шаги, что-то звякнуло, хлюпнула вода. Сумрак заколебался, тени у входа в нишу соткались в фигуру — в бесформенном плаще, широкополой шляпе. Лица я не увидел, хотя сейчас обостренное зрение позволило бы разглядеть крысу в самом темном углу. Не увидел потому, что лик неизвестного закрывали полоски рваной ветоши, подобие маски. И лишь глаза с неестественно расширенными зрачками, — наверняка после приема специальных капель, — тускло блеснули в свете далекой лампы.

Неизвестный постоял у входа, таращась прямо на меня и не замечая в упор. Вытащил из-под полы плаща длинный нож, сделал шаг вперед.

Смотрел на меня, но видел перед темный закуток с ящиками и шкафами. И стоит отдать должное — нечто чувствовал, так как безошибочно определил нужную нишу, прислушивался, колебался. Но вскоре мотнул головой и невнятно выругался, направился к лестнице.

Выдохнув, я позволил себе, наконец, стереть пот со лба. Выждал немного и прокрался к выходу, намереваясь вернуться той дорогой, которой пришел.

Что меня остановило, не знаю. Возможно звук, положение теней в коридоре. Или скорее так и не исчезнувшее ощущение чужого присутствия.

Я замер, словно вмерз в глыбу льда. И спустя миг опять услышал шаги: мягкие, почти беззвучные. Но вот колыхнулась лужица в коридоре, будто рядом ступила чья-то нога, свет далекой лампы помутнел, словно заслонила полупрозрачная ткань.

Волосы на голове встали дыбом, во рту пересохло. Кажется, сейчас я испытывал то же, что и тот тип в плаще. С той лишь разницей, что знал — чувства не обманывают. К тому же напрягало то, что второй соглядатай использовал Маску Пустоты, печать высшего уровня доступную лишь гнозис-мастерам.

К примеру, я сейчас воздействовал на сознания существ поблизости, убеждал их, что никого не видят и не слышат. Как сказали бы в древности — отводил глаза. А этот человек действительно являлся незримым, выстраивая вокруг себя мельчайшие частички воды, отражающие и преломляющие свет, создающие иллюзию.

Основной недостаток — Печать слабо гасила звуки, так что требовалось двигаться как можно аккуратнее. И полного эффекта невидимости нет. Если знать, что ищешь, можно увидеть колышущийся воздух, тень. Зато можно обмануть и служителей церкви, ибо на тех, например, фокусы с играми разума зачастую не работают, мощные тренированные умы не проведешь отводом глаз. Монахи рангом повыше распознают любые всплески тонких энергий, а тамплиеров вовсе невозможно обвести вокруг пальца, но на простых, коих большинство, сработает.

Заметит? Нет?..

Я стоял прямо у выхода из ниши, на границе света и темноты. Но к счастью не успел сбросить Пелену, вовремя затаился. Правда, если тип смог провернуть такой фокус, то мог и прощупать пространство вокруг себя. Увидев же зеркало, сразу поймет и… как поступит? Нападет? Скроется? Что?..