Сергей Дышев – Экипаж лейтенанта Родина (страница 19)

Но это было лишь мгновение. Санька буквально пять метров держал дистанцию, ближе некуда было. К счастью, ехали так недолго. И когда впереди показалась чернеющая стена леса, а огоньки машин, гася скорость, одна за другой исчезали, как за кулисами, Родин по опыту и чутьем понял, что должна быть, по крайней мере, временная остановка. Лес – лучшее место для привала и маскировки: ближайшие кусты и хилые срубленные деревья укроют броню от вражьего глаза.

– Держи дистанцию, – приказал Родин, потому что Саня уже почти на пятки наступал впереди идущей машине.

Саня что-то проворчал неслышное, приотстал, слава богу, сзади никто не подпирал, и этот случайный, спонтанный отрыв от колонны спустя время оценили, осознали как счастливое и спасительное провидение.

– Бляха-муха! – выдохнул потрясенно Иван.

Потому что на поляне развернулся к ним бортом, вне всякого сомнения, немецкий танк, со своими угловатыми формами.

– Стой! – заорал он.

Саня затормозил резко, уже и сам понял, что влипли по самое… мама не горюй. Члены экипажа качнулись, как китайские болванчики, еще не понимая, что происходит.

– Давай назад! – еще не зная, что делать дальше, скомандовал Родин.

– Куда назад?

– В кусты, жопой вперед! И по-тихому, – удрученно произнес Иван.

Деревянко включил задний ход и напропалую пошел подальше от поляны, которую облюбовала немецкая танковая группа.

– Стой! Глуши! – очередная команда для Деревянко была как приговор военного трибунала. К исключительной мере.

– Приехали, – понял ситуацию Руслик.

– Присоседились к фрицам, – добавил Сидорский.

Саня с убитым лицом, выражения которого никто не видел, с тоской думал, почему он в этой короткой жизни такой конченый неудачник. Но время, дорогу и ту злосчастную развилку не вернуть, не отмотать назад.

– У нас два варианта, – сказал притихшему экипажу Родин. – Или драпать напропалую, пока гансы нас не опознали, и это по любому трибунал. Или, что может смягчить нашу хренову участь, угнать у немцев танк.

– Круто, – после паузы оценил Сидорский. – Так кто ж его нам даст?

– А мы попросим, – хмыкнул Руслик. – Главное, вежливо и без шума. Немцы – нация цивилизованная, постучим по башне, если закрыто будет. Ну а там уже поработать надо будет…

– В общем, все слушай сюда, – командир уже знал и видел перед глазами из люка фашистского танка дорогу к своим, и в этом танке за механика сидел он сам. – Баграев, пойдешь со мной. Кир, дай ему свой нож… И не криви свое изображение. Может, еще пострелять придется, да, тебе, по догоняющему противнику.

– Понял, даю напрокат, – щиро улыбнулся Сидорский и, вытащив из-за голенища красавец нож, протянул его Руслану.

– Ваша задача: как только мы захватим немчурский танк, быстрым бегом следом за нами. С включенными фарами едем пару километров, потом вырубаем и дальше – по ситуации… Деревянко, если ты сукин кот, будешь отставать, я тебя из немецкого пулемета в г… превращу.

– Но вот не надо нам таких метаморфоз, – заметил Руслан.

– Кончай базар! – Иван почувствовал легкую дрожь не только рук, но и всего тела и уже предвкушал запах чужого танка и чужой грязи на рычагах.

Другого пути не было.

Их «тридцатьчетверка» слилась с густым кустарником. Но здесь запросто мог появиться какой-нибудь Фридрих или Клаус, которому приспичило культурно опорожниться подальше от коллектива.

Перебежками Иван и Руслан подобрались к тому самому танку, который впотьмах приняли за свой. Тихо залегли, Родин дал знак, подождем. И хорошо, что не поторопилась. Из люка вылез танкист с термосом и, что-то сказав, пошел на кухню. А куда еще, жрать всем хочется, фашист ты или коммунист…

Иван показал большой палец, мол, все в масть, дал знак еще подождать. Тут из танка вылез еще один танкист, отошел на несколько метров, стал отливать. Иван махнул рукой, пора. И стремительно, как кавказские туры, они оказались на броне. Родин склонился в люк, спросил, нет ли у вас, комрады, спичек или зажигалки. Не дожидаясь ответа, прыгнул вниз, а Руслан влез в люк механика и тут же взял на нож танкиста. Тот и пикнуть не успел. Оба люка тут же закрыли. Лейтенанту Родин сунул пистолет под горло, сразу вытащил его оружие из кармана куртки, знаком показал Руслану, чтобы принял офицера под охрану, а сам быстро занял место механика-водителя. Машину эту знал, движок еще не остыл, а принцип был один – рвать когти. Так Иван и сделал. Он не видел изумленного лица танкиста, у которого уже иссякала струя; остальные же расположившиеся на бивуаке танкисты роты так и не поняли, с чего бы это танк решил укатить в дебри. По селу покататься, погонять народишко, это понятно, а тут только кусты давить…

А Иван все набирал обороты, открыл люк, чтоб обзор был лучше, увидел, что Саня рванул вслед за ним, ну а теперь не подведи, немецкая машина, гони во весь опор из своего стада. «Давай, давай, немчурка, хороший ты мой!» – приговаривал Иван, отыскивая тумблер, где зажигаются фары, и все никак не мог вспомнить. А останавливаться, лейтенанта спрашивать, драгоценное время терять. Да ведь, сволочь, и не скажет…

В бешеном темпе они доехали до той самой чертовой развилки. Иван затормозил, пропустил вперед Саню, чтобы «тридцатьчетверка» ехала впереди, а пленный танк, как положено, позади. А то влепят свои же по немецкому образу и по фашистскому подобию. Вот это будет очень обидно. И еще чтоб горючки хватило. На броне бак есть, пустой или полный, хрен разберёшь. Эх, молись, Руслик, своему осетинскому богу, Георгию Победоносцу и всем святым, чтоб мчалось, не ломалось… На нашей машине должно хватить, сам проверял, бак еще полный. Вот только нашу соляру фашист не жрет, глотка на бензин рассчитана. На тросе дотащим… Вот только погонятся ли за нами? Вряд ли… Проще списать на боевые потери, чем гоняться ночью с риском потерять другие машины. Эта мысль успокоила Родина, и он уже обдумывал, как ему ловчее, с разумной долей раскаяния изложить их ночные приключения.

Все это время Сидорский в радиосети за радиста-телеграфиста орал, бубнил, долдонил в эфир, вызывая в бригадной радиосети позывной батальона «Волга». «“Волга”, я —“Волга-5”, как слышите…» Но расстояние от своих откатали бог знает сколько, и Кирилл пока никак не мог нащупать комбата ни на основной, ни на запасной частоте. И вдруг среди эфирного треска пробилось: «Я – “Волга-1”, как слышите, прием». Киря тут же приказал Деревянко остановиться и передал в эфир, что «Волга-5» едет на базу. Сидорский выскочил на башню, замахал руками, Иван понял, тут же остановился.

– Есть связь, – крикнул Сидорский.

Иван через несколько мгновений уже подключился к радиосети, повторил комбату, что едут на базу и захватили немецкий танк с пленным офицером.

В ответ услышал без кодовых обозначений:

– Вы что там перепились, какой к хренам танк с офицером?!

– “Волга-1”, за мной следует трофейный танк. Прошу не убивать, я за рычагами.

– В каком районе находишься? – продолжал взрывать эфир комбат Дубасов.

В этот момент перед ним стоял ротный командир Бражкин. Он пару часов назад доложил, что пропал без вести танк лейтенанта Родина, который следовал замыкающим в колонне роты. И, когда услышал, что Родин вышел на связь и, возможно, с трофеем, вздохнул облегченно и почувствовал, как давно уже пересохло горло и першило, будто торчал там кусок наждачной бумаги.

– Следуем на базу с трофейным танком, – повторил Родин и отключился, сделав вид, что не услышал вопроса. И недосуг уже было шарить по карте.

Баграев сидел на башне.

– Доложился, командир, что с трофеем едем? А то болванку от своих обидно будет схлопотать.

– Доложил, – мрачно ответил Иван. – А почему безбилетные пассажиры до сих пор в танке?

– Этот? – показал Русликна труп танкиста в танке. – Так подсобить надо.

– Давно бы по ходу сбросили, – недовольно сказал Родин и показал на люк на днище.

– Это мигом! – Баграев открыл люк, подтянул к нему тело, спустил наполовину, и, когда танк тронулся, член экипажа сам собой сполз на дорогу. – Счастливого пути!

Связанный немецкий лейтенант Хорст Ланге с таким же закопчённым лицом, как и у наших, безучастно смотрел на уход товарища в мир иной. Только слеза непрошеная, наверное, от пыли, скользнула по щеке. Может, он сейчас позавидовал своему механику-водителю Маркусу, который так легко отмучился на этой проклятой войне. А что русские сделают с ним, подумать страшно. Он вспомнил партизана, которого они разодрали, привязав к ногам тросы двух танков. И вдруг он с ужасом осознал, что в его командирской сумке среди семейных фотографий есть снимок, как они закапывали живьем русского лейтенанта-танкиста. Его вытащили едва живого, обгоревшего, каким-то чудом уцелевшего. Конечно, его надо было казнить, в том бою он поджег сразу два танка: «фердинанд» и PzKpfw III. Он уже не помнит, кому пришла идея вырезать на лбу «ивана» звезду, а потом и закопать живым, тут же рядом с Т-34. Может, и Маркусу. Коллективное творчество… Ему досталось фотографирование и участие в закапывании. Уж очень злые были на этого «снайпера». Лейтенант даже заерзал, проклиная себя, что сохранил этот идиотский снимок рядом с портретами невесты, родителей и друзей-танкистов. Но руки были накрепко связаны за спиной.

– Сиди, не рыпайся! – прикрикнул Руслан и пнул пленника сапогом в спину.