Сергей Дымов – Пули и магия: Долгий путь домой (страница 7)
Он пристально посмотрел в глаза Эндимейну, и тот вздрогнул.
– Меня интересует информация, – продолжил Фонтен – кто он, как выглядел, с кем тут общался, о чем говорили, что замышлял, что необычного было в его поведении. Вся возможная информация. Даже то, что он ел и как посрал в день побега. Это ясно?
Вся шеренга перед ним с готовностью закивала, с риском оторвать головы.
– Если к вечеру я не получу информацию, то вас примерно накажут. Всех.
И он снова обвел тяжёлым взглядом присутствующих.
– Осмелюсь заметить, – подал голос Эндимейн – что мы не являемся подданными Ангории, мы вассалы Вольного барона сира Дагоберта, и при всем уважении… ну… вы извините, но… вы знаете… я… и все мы тут… конечно, мы безмерно уважаем… и приложим все силы… то есть…
Сир Фонтен молча смотрел на Эндимейна, и голос последнего с каждым словом становился все тише, а речь все сбивчивей. В конце концов, придавленный свинцовым взглядом собеседника, он замолк, потупив взор.
Фонтен дождался, пока Эндимейн замолкнет, затем сказал:
– Безусловно, вы правы, это земли вольных баронств, и мой господин не имеет тут власти. Но имеет влияние. А барон Дагоберт является добрым другом короля Нефуса. Поэтому у нас есть все полномочия. Можете проверить сами.
И Фонтен хищно оскалился, пытаясь изобразить улыбку.
Эндимейн судорожно сглотнул густую липкую слюну, заполнившую его рот, и с трудом ответил, яростно кивая:
– Конечно, господин Фонтен, непременно! Мы примем все меры, виновных накажем, и предоставим вам всю информацию, к вечеру, как вы того и пожелали!
И он подобострастно посмотрел в глаза Советнику. Тот смерил его долгим пристальным взглядом и кивнул.
– Распорядитесь разместить и накормить моих людей, – велел он, резко повернулся на каблуках и вышел из комнаты.
Громко хлопнула дверь, и всем почудилось, что тяжёлый плотницкий молоток ударил по гвоздю, прибивающему крышку их гроба.
Глава 8
На пятый день моих странствий я вышел к небольшому посёлку. К тому времени я успел изрядно изголодаться. Плоды лебедяжника и ягоды дикой малины давно закончились, а добыть по-настоящему питательную еду у меня не вышло. Мелкая дичь, типа зайцев и прочих сусликов успевала от меня удрать, а парочка попавшихся мне оленей умирать от попавшей в шею и в бок дубинки не пожелали. Оба раза животные как-то странно на меня посмотрели, и были таковы.
Единственное, чем я мог пробавляться, это разорением птичьих гнёзд, благо их было в достатке. Но все равно, на одной яичной диете, притом весьма скудной, долго не протянешь.
Я спрятался в кустах на опушке леса, и принялся следить за посёлком. Тот, судя по всему, был весьма не бедным. На окраине паслись несколько небольших стад овец, было слышно кукареканье петухов и мычание. Как минимум, живность у населения была. Так же были видны поля, засеянные какими-то злаками и ровные ряды деревьев на окрестных склонах, очевидно, что какие-то сады.
Это радовало, тут явно можно было найти пропитание. Я раздумывал, попробовать что-нибудь украсть или честно заработать, например, наколоть кому-нибудь дров, или еще как-то. Плюсы и минусы имели оба варианта.
Если пытаться украсть, то можно и попасться, тогда меня или убьют, или покалечат. В лучшем случае, сдадут обратно на мою «родную» тюремную шахту. А там меня ищут, да еще и за побег не похвалят. Из плюсов, если все получится, меня никто не заметит, а значит, не сможет сдать.
Если заработать честно, то все ровно наоборот – бить не будут, но я засвечусь, а значит, меня проще будет найти.
Что же делать?
А делать что-то надо, потому что желудок от голода начал призывно урчать.
Пока я решал, как поступить, из посёлка вдруг выехала группа всадников в количестве человек десяти. Я насторожился и присмотрелся к ним внимательнее. Кони крупные, холеные, в красивой сбруе. Всадники одеты дорого, но не в доспехи, а в какие-то хоть и красивые, но утилитарные одежды. Что-то они мне напоминали, но что, я вспомнить не мог.
Одно было ясно, этот не воины, а скорее охотники. У некоторых были длинные пики, у некоторых к седлам были приторочены колчаны со стрелами и луки в чехлах. Точно охотники, подумал я, и решил проследить, куда и зачем они поедут.
До моей позиции в кустах всадникам было около километра, и я поспешил уйти глубже в лес, чтобы не попасться им на глаза. Всадники неспешно преодолели пустое пространство и въехали в лес, неспешно двигаясь шагом. Не совсем осознавая зачем, я осторожно проследовал за ними.
Мужчины, явно молодые аристократы, постоянно о чем-то беседовали и время от времени разражались хохотом. Не очень умное поведение на охоте. Хотя откуда мне знать? Но я откуда-то знал.
Так они двигались минут двадцать, затем постепенно их голоса становились тише, а смех исчез вовсе. Всадники расчехлили пики и луки, и поехали тихо, внимательно осматривая окрестности. Я старался поменьше двигаться, передвигаясь максимально скрытно.
Охотники остановились и обменялись несколькими жестами. В центре осталось трое, остальные разошлись в стороны и пошли по широкой дуге вправо и влево, стараясь охватить как можно более широкое пространство. Теперь они двигались бесшумно, и даже их кони перестали ржать и фыркать, что было удивительно.
Троица оставшихся так же медленно двинулась вперёд. Один держал в руке пику, двое наложили на тетиву стрелы, изготовившись к выстрелу.
Некоторое время ничего не происходило, затем откуда-то слева, далеко впереди раздался звук охотничьего рожка. Через пару секунд ему ответил второй, справа. Всадники молча переглянулась и к чему-то изготовилась. Обстановка накалилась.
Снова раздался рожок, уже ближе. Потом еще раз, и опять ближе. Затем послышался какой-то рёв и хруст ломающихся ветвей. Двое с луками натянули их, пристально всматриваться в чашу перед собой. Я ждал, затаив дыхание.
Вдруг из кустов перед тремя всадниками выскочил олень. Огромный, с ветвистыми рогами! Он шумно дышал, шкура его на груди была покрыта белой пеной, ноздри раздувались, а бока высоко вздымались от тяжёлого дыхания. Очевидно, ушедшие вперед охотники подняли его с лежки и выгнали на оставшихся троих людей.
Олень на секунду остановился, затем взревел, набычил голову, опустив рога, и кинулся в отчаянную атаку на ждавших охотников. Те не растерялись, а тут же выпустили стрелы в нападающего зверя. Одна стрела вонзилась оленю в грудь, другая ушла четко под голову и пронзила шею. Брызнула кровь, олень вновь заревел, но атаку не прекратил.
Всадник с копьём выставил своё оружие вперёд, надеясь остановить оленя, а двое с луками разъехались в стороны, пропуская атакующую тварь. Перезарядка луков заняла у них считанные секунды, и в следующий миг они выпустили новые стрелы. Одна из них ушла куда-то в область сердца животного. Тот вздрогнул, и у него подломились передние ноги.
Олень рявкнул, успел глянуть мутнеющими, наполненными кровью глазами на охотника, и завалился вперёд и набок, зацепившись рогами за землю, и пропахав ими широкую борозду.
Один из всадников резво спрыгнул с коня и подскочил к раненному оленю. Ловко увернувшись от отчаянного удара рогов, он протянул руки. Второй всадник кинул ему свою пику. Первый ловко поймал её, перехватил на лету, и одним движением вонзил острие под лопатку раненному зверю. Олень заревел, дернулся, но мужчина удержал копьё и лишь сильнее надавил на него, вонзая его глубже в тело животного.
Зверь рыкнул еще раз, несколько раз дернулся и затих.
– Отличный выстрел, отличный удар, ваша милость! – крикнул второй лучник, и ловкий убийца поднял голову и посмотрел на коллегу. Лицо его светились радостью.
– Да уж, неплохой трофей! – воскликнул он – скорее, надо его освежевать, пока хищники не набежали на запах крови.
Двое других спешились, привязали коней и вытащили кинжалы, чтобы разделать тушу.
Я смог наконец рассмотреть главного, нанесшего финальный удар. Да, я не сомневался, что именно он был главным, ведь и одет он был богаче остальных, и распоряжения отдавал, и остальные его слушали, да и обращение «ваша милость» как бы намекало.
Молодой, лет двадцати пяти, с красивым мужественным лицом. Тёмные волосы, аккуратная бородка и усы.
Он стоял и смотрел, как коллеги разделывают оленя, как вдруг я почуял неладное. Нет, я ничего не услышал, но именно почувствовал некую опасность. Я с опаской посмотрел по сторонам и крепче сжал рукоять своего неказистого копья.
Ничего.
Но я не расслаблялся и оставался начеку. Своей интуиции я уже привык доверять. А троица видимо не чувствовала ничего. Мужчины продолжали разделывать трофей, периодически переговариваясь и обмениваясь шутками.
Вдруг из-за спин людей метнулась быстрая чёрная тень и с коротким рыком обрушилась на человека, орудующего ножом у туши оленя. Раздался удар, затем влажный шлепок, брызнула кровь. Атакующий зверь взревел.
– Зульгар! – раздался дикий вопль второго охотника.
Зверь поднялся на ноги, быстро посмотрел на него, и резко махнул лапой. Человек пытался защититься рукой с кинжалом, но длинные, острые как бритва, когти располосовали руку и мазнули по груди, порвав одежду и оставив длинные кровавые борозды. Человек отлетел в сторону и упал на недоразделанную тушу оленя, потеряв сознание.
Зверь вновь зарычал и посмотрел на последнего оставшегося человека. Того самого, главного, который так ловко заколол оленя.