Сергей Диковинный – Забытые сокровища Москвы (страница 2)

На старом сундуке сидел кот. Обычный серо-дымчатый полосатый кот с белыми «носочками» на лапах и надорванным ухом. И смотрел на Митю... ярко-золотыми глазищами.

Кот открыл рот и произнёс:

— Ну наконец-то! Долго же ты шёл.

Митя выронил фонарик. Он, наверное, закричал бы, но не смог издать ни звука.

Кот снова заговорил:

— Чего замер? Дверь закрой, сквозняк. И кыш отсюда, а то холодно.

Из темноты раздался скрипучий голос:

— Васька! Ты опять безобразничаешь?

Митя прижался к стене. Из тени вышел... человечек. Маленький, ростом с кота. С длинной седой бородой. На голове у него была старая дворницкая фуражка-лубка с латунным значком. На плечах — тёмный рваный армяк, на ногах — сапожки со сбитыми каблуками. А в руках человечек держал огромную связку ключей — они звенели и волочились за ним по полу.

Человечек поставил связку на пол, упёр руки в бока и сказал строго:

— Ты, я вижу, Романов? А я — Архип. Хранитель этого дома.

Митя наконец обрёл голос:

— К-кто?

— Архип, говорю. Хранитель. А кот мой — Васька. Мы тут живём... давно.

— Вы... вы говорите? — прошептал Митя.

— А ты не говоришь, что ли? — усмехнулся кот Васька. — Это ты молчаливый больно. Я вот с тобой разговариваю — а ты только глазами хлопаешь. Напился бы валерьянки, что ли, для смелости.

Архип шикнул на кота и подошёл к Мите ближе. Посмотрел на него мудрыми глазами:

— Беда у вас, мальчик. Чувствую я: беда пришла. Рассказывай.

И Митя рассказал всё. Про Бориса Михайловича. Про Гену, который стоит у ворот. Про предписание и угрозы.

Архип слушал, и лицо его становилось всё темнее и темнее. Когда Митя закончил, Архип топнул ногой так сильно, что ключи звякнули:

— Ах он торгаш! Ах он проходимец! Да знаешь ли ты, что этот дом старше его прабабушкиных капиталов?! Здесь каждый камень — история! Здесь сама судьба Москвы дышит!

Кот Васька почесал лапой за ухом:

— Архип, ты бы не кипятился. А то опять мне под ребра вступит.

Архип отдышался и сказал:

— Слушай, Митя. У меня есть один способ сохранить ваш дом. Но он потребует от тебя смелости.

— Какой способ? — спросил Митя.

Архип посмотрел на него долгим взглядом:

— Этот дом имеет собственную душу. И эта душа связана с прошлым Москвы. Я умею открывать двери в это прошлое. А в прошлом есть вещи, которые считаются навсегда утерянными. Ты можешь найти их.

— Как? Зачем?

— Если мы наполним этот дом такими вещами, он станет музеем, памятником культуры. Тогда никто не посмеет его снести. А может, ещё и денег получим на реставрацию. Но не в деньгах дело! Дело в памяти! Мы должны сохранить память!

Митя задумался:

— А как же родители? Мама, папа? Они же ничего не знают.

— Пока не надо, — мягко сказал Архип. — Им и так тяжело. А нас они в подвале не видят, только если сами спустятся. — Он хитро прищурился. — А они сюда не спускаются. Боятся пауков.

Васька фыркнул:

— Мудрый ты, Архип. Только про пауков я прямо сейчас обиделся.

Архип не обратил на кота внимания. Он достал из связки самый старый ключ — весь зелёный, с какой-то древней резьбой.

— Ну, Митя Романов, — сказал он. — Готов ли ты отправиться туда, где начиналась Москва? На Боровицкий холм? В год 1147-й от Рождества Христова?

Митя почувствовал, как мурашки побежали по спине. Но он смело сказал:

— Готов.

— Тогда смотри.

Архип подошёл к стене в дальнем конце подвала. В кирпичной кладке Митя только сейчас заметил маленькую замочную скважину — такую старую, что она почти сливалась с кирпичом.

Архип вставил ключ. Повернул.

Стена вздрогнула. По кирпичам побежали трещины — но не разломы, а линии света. Они разошлись от скважины во все стороны, образуя огромную арку. И внутри арки вспыхнул тёплый золотистый свет.

— Ого... — прошептал Митя.

— Это первая дверь, — сказал Архип. — За ней — 1147 год. Москва ещё не Москва — маленькое поселение на холме. Но скоро здесь начнётся великая история. И ты будешь на неё смотреть.

Васька встал, потянулся и направился к арке:

— Ну, если мы идём в лес — то я с вами. Там, небось, мыши бегают, а я проголодался.

И он первым шагнул в свет.

Митя обернулся на Архипа. Тот ободряюще кивнул:

— Иди. Я буду рядом. Артефакт сам найдёт тебя, если ты действительно готов.

Митя сглотнул, повернулся к арке... И шагнул в золотой свет.

Глава 2. Боровицкий холм

Митя сделал шаг в золотой свет арки — и... очутился на высоком холме.

Вокруг шумел лес. Высокие сосны и дубы стояли стеной, их кроны качались на ветру. Внизу блестела река — широкая, спокойная, переливающаяся на солнце.

Воздух был совершенно другой. Он пах травой, дымом и... лесом. Так пахло, наверное, только тысячу лет назад.

— Это что... — прошептал Митя. — Мы правда в прошлом?

— А ты сомневался? — раздался голос сзади.

Митя обернулся. Рядом стоял Архип — маленький, с бородой до пояса, в своей дворницкой фуражке. А у его ног сидел Васька и облизывал лапу.

— Холм как холм, — сказал кот. — Пахнет лесом, травой... А, да, и лошадьми. Много лошадей.

Митя посмотрел вниз. По берегу реки двигалась группа людей. Они были в длинных рубахах, поверх которых — плащи из грубой шерсти. У некоторых были копья и щиты. Лошади — невысокие, лохматые, но крепкие.

— Это они? — спросил Митя. — Это князь?

— Да, — кивнул Архип. — Но не простой князь. Это Юрий Долгорукий. Князь Суздальский и Ростовский. Он приехал сюда на совет с другим князем, Святославом Ольговичем. Он пригласил его в гости, в эти края. И именно здесь, на этом холме, они встретятся.

Митя смотрел на всадников. Они поднимались по склону холма.

Юрий Долгорукий был высоким, широкоплечим мужчиной с окладистой бородой. Одежда его была проще, чем у бояр, но на поясе висел тяжёлый меч в кожаных ножнах. Он смотрел вокруг внимательно, спокойно.

— Хорошее место, — сказал он. — Богатый холм. Высокий. Над рекой. Как раз для града.