Сергей Диковинный – Забытые сокровища Москвы (страница 1)

Забытые сокровища Москвы

Глава

Глава 1. Наследство

Митя сидел на подоконнике и смотрел, как по стеклу ползут капли дождя. За окном был обычный московский двор: серые панельные дома, ряды припаркованных машин, лужи. Ничего интересного.

— Мить, сходи за хлебом! — крикнула мама из кухни.

Митя вздохнул. Восемь лет — а уже гоняют за хлебом. Он надел куртку, взял деньги и спустился вниз. Дождь барабанил по козырьку подъезда. Митя мечтательно посмотрел на небо: хотелось приключений, хотелось куда-то поехать, хотелось... Чего-то большого.

Он ещё не знал, что это «большое» уже летит к нему в виде письма из нотариальной конторы.

— Сынок, ты только сядь, — сказал папа вечером за ужином.

Митя насторожился. Папа выглядел взволнованным. Мама рядом — тоже.

— Нам пришло письмо от нотариуса, — продолжил папа. — Мой двоюродный дедушка, генерал Романов, умер. Он оставил мне в наследство старую усадьбу в Москве. Мы с мамой съездили, посмотрели...

— И мы переезжаем! — радостно перебила мама.

Митя открыл рот.

— Куда? Зачем?

— В собственный дом! — мама засветилась. — Там парк, деревья, колонны! Настоящая усадьба! Мы продадим квартиру и переедем туда!

Митя не знал, радоваться или пугаться. Но мама уже мечтательно смотрела в потолок.

Первая поездка в усадьбу случилась в субботу. Машина остановилась у высоких кованых ворот. Папа вышел, отодвинул тяжёлый засов, и ворота со скрипом открылись.

Митя ахнул.

Перед ним стоял дом. Не какой-то там панельный, а настоящий двухэтажный особняк. У входа — четыре белые колонны, которые поддерживали портик. Высокие двери с бронзовыми ручками. Когда-то штукатурка была белой, но сейчас она потрескалась и местами обвалилась, обнажая тёмные деревянные брёвна. Крыша была покрыта заплатками.

— Он старый... — протянул Митя.

— Он великолепен! — возразила мама. И направилась к входу.

Внутри дома пахло деревом, пылью и временем. Митя стоял в центре огромного холла. Потолок был украшен лепниной — цветы, листья, какие-то завитки. Огромные бронзовые люстры висели на цепях. Широкая лестница вела на второй этаж, а её перила были сделаны из чугунного кружева.

Мама прошлась по комнатам, погладила подоконник, провела рукой по стене.

— Здесь будет наш дом, — сказала она твёрдо.

Папа кивнул:

— Денег после продажи квартиры хватит только на минимальный ремонт. Но я обещаю: я заработаю, и мы отреставрируем всё!

Митя посмотрел на высокие потолки, на старую мебель — массивные шкафы, тяжёлые столы, кресла с облезлой кожей.

— А что, мебель тоже выбрасывать? — спросил он.

— Нет, — улыбнулся папа. — Отдадим на реставрацию. Когда-нибудь.

Два года они прожили в усадьбе. Папа зарабатывал, как мог — брал подработки, ездил в командировки. Мама работала в школе неподалёку. Дом постепенно оживал: полы перестали скрипеть, крыша больше не текла, в комнатах появился уют.

Митя обожал свой дом. Он забирался на чердак, рассматривал старые фотографии, которые остались от дедушки-генерала. На них были люди в военной форме, красивые дамы, какие-то балы. Митя любил сидеть на подоконнике в холле и смотреть на парк — вековые липы, разлапистые клёны.

Всё было хорошо. Пока однажды к ним не приехали гости.

Сначала во двор въехал огромный чёрный внедорожник. Из него вышел полный мужчина в дорогом костюме, а за ним — верзила в чёрной куртке с короткой стрижкой. Верзила выглядел так, будто работу свою делал очень хорошо и очень больно.

Мужчина представился:

— Борис Михайлович. Инвестор.

Он осмотрел дом и сказал:

— Значит так. Я строю в этом районе элитный жилой комплекс. Ваш участок мне нужен. Продайте дом — я заплачу в три раза больше рыночной стоимости. Вы будете богатыми людьми.

Папа покачал головой:

— Спасибо, но мы не продаём.

Борис Михайлович поморщился:

— Подумайте. Это прекрасное предложение.

— Нам нечего думать. Это наш дом.

Инвестор тяжело вздохнул и повернулся к верзиле:

— Гена, запиши. Романовы. Не согласны.

Гена кивнул и щёлкнул пальцами, глядя на папу мутными глазами.

Борис Михайлович пожал плечами:

— Жаль. Очень жаль. У вас будет время подумать... Но не много.

Он сел в машину и уехал.

С этого дня в доме начали происходить странные вещи. Через неделю приехали какие-то люди в форме и долго ходили вокруг дома. Потом папе пришло предписание: «Провести реставрацию в течение года, предоставить документы, подтверждающие культурную ценность объекта». Папа растерялся: как доказать? В архивы нужно запрашивать документы, а они неизвестно где... Это же годы!

А потом каждый день стал приезжать Гена. Он молча стоял у ворот и смотрел. Просто стоял и смотрел. Это было жутко.

Папа ходил мрачный. Мама — тоже. Митя слышал, как она шептала папе ночью:

— Серёжа, что нам делать? Этот Борис нас сожрёт.

Папа молчал. А Митя лежал в своей комнате и думал: ну как помочь? Как?

Как-то вечером он бродил по двору. Солнце садилось, деревья отбрасывали длинные тени. Митя обошёл дом и увидел то, что раньше не замечал: за домом, в зарослях плюща и дикого винограда, пряталась старая кованая дверь.

Она была железная, вся покрыта ржавчиной. Сбоку висел огромный замок — старый, кованый, из тех, что делали на заводе ещё при царе.

Митя подёргал замок. Он был заперт. Митя толкнул дверь — она не поддалась.

— Интересно... — прошептал он.

Он надавил посильнее. Замок жалобно скрипнул... и открылся. То ли сам сломался, то ли засов давно не был задвинут до конца.

Митя потянул дверь на себя. Она со скрипом открылась, и изнутри пахнуло холодом, сыростью и чем-то древним.

За дверью начиналась каменная лестница, уходящая в темноту.

Митя замер. Сердце стучало. Ему было страшно, но любопытно — ещё страшнее.

Он нашёл у новой пристройки старый фонарик, зажал его в руке и пошёл вниз.

Лестница привела его в огромный подвал. Стены были выложены из старинного кирпича, потолок — сводчатый, как в старинных церквях. Вокруг лежали старые ящики, стопки газет, какой-то хлам.

Митя сделал шаг, другой... И вдруг в углу что-то блеснуло.

Два ярких золотых огонька вспыхнули в темноте.

Митя вскинул фонарик.