Сергей Диковинный – Забытые сокровища Москвы (страница 3)

Боярин рядом с ним возразил:

— Княже, здесь же глушь! Леса, болота. Люди живут — вятичи, рыбу ловят да зверя бьют. Не достоин этот холм такого князя!

Долгорукий покачал головой:

— Глушь подходщее место для крепости. Врагу будет трудно подойти. А отсюда, с холма, далеко видно.

— Далеко, — согласился боярин.

— Поэтому я и подумал: буду здесь град ставить. Москва.

У Мити мурашки побежали по коже. Он смотрел на этого человека, который только что сказал то, что изменит историю. Москва.

— Москва, — повторил Митя шёпотом.

— Да, — сказал Архип. — Сейчас здесь обычная земля. Леса, холмы. Но уже через несколько лет Долгорукий прикажет строить здесь крепость. И это место станет центром России. Понимаешь, Митя?

Митя кивнул. Он смотрел вниз на реку, на холм, на людей, которые готовили пир. Вдруг он почувствовал что-то странное.

Электричество.

— Архип, — сказал он. — Я что-то чувствую. Как будто...

— Идол, — ответил Архип. — Древний идол вятичей, которым поклонялись люди до прихода Долгорукого. Когда князь решил строить град, местные жители не захотели, чтобы их святыню уничтожили. Они спрятали его. И он до сих пор здесь, на этом холме. И, кажется, он тебя зовёт.

Митя посмотрел на Архипа.

— Я должен его найти?

— Не просто найти, — сказал Архип. — Ты должен его почувствовать. Понять. Тогда он сам выберет тебя.

Васька, который всё это время облизывался, поднял голову:

— Так я и думал. Опять про духи. Слушайте, а может, сходим сначала вон к тому костру? Там рыба какая-то жарится. Я слышу запах.

Митя рассмеялся, но тут же стал серьёзным. Он прислушался к себе. И вдруг почувствовал странное тепло в груди.

— Оно там, — сказал он. — Вон у того дуба.

Он указал на огромное дерево на краю поляны. Ствол был в два обхвата, ветви раскинулись в стороны, как руки.

Митя пошёл к дубу. С каждым шагом чувство усиливалось.

У подножия дерева была огромная куча опавших листьев и мха. Митя разгрёб её — и увидел в корнях дупло, скрытое ветками.

Он заглянул внутрь. Темнота. И вдруг — блеск. Что-то отразило свет солнца.

Митя сунул руку в дупло. Пальцы коснулись деревянной поверхности. Он вытащил... фигуру.

Это был идол. Вырезанный из цельного куска дуба. Человек с головой зверя — то ли волка, то ли медведя. Вокруг головы — лучи, как у солнца. На груди — вырезанные спирали и птицы.

Идол был тяжёлый и тёплый. Митя прикоснулся к нему — и вдруг... мир вокруг изменился.

Он не был больше на поляне. Он стоял в ещё более древнем лесу. Вокруг — высокие деревья, еле заметная тропинка. Вдоль тропинки стояли люди — в длинных одеждах, с ветками в руках. Они пели.

— Мать земля, — пели они. — Дай нам силу. Дай нам удачу. Пусть охота будет удачной. Пусть лес нас бережёт.

Митя видел, как они поклонялись дубу, на котором висели ленты и кости животных. И перед дубом стоял идол. Тот самый, который Митя держал сейчас в руках.

А потом видение изменилось. Митя увидел, как пришли строители. Они рубили деревья, ставили частокол. Пришёл князь Долгорукий. Он посмотрел на идола с неодобрением. Приказал снять его.

— Я не хочу, чтобы эта нечисть оставалась в моём граде! — сказал он. — Уберите это дерево! Сожгите!

Митя почувствовал страх местных жителей. Они не хотели отдавать идола. Ночью, тайком, они сняли его и спрятали в дупле огромного дуба. А сверху засыпали листьями, ветками, прикрыли мхом.

— Пусть лежит здесь, пока снова не наступит её время, — прошептал старик. — Когда придёт тот, кто поймёт.

Идол выбрал Митю.

Митя открыл глаза. Он стоял на поляне, прижимая идола к груди. Из глаз текли слёзы. Ему было и страшно, и радостно одновременно. Он чувствовал благодарность этих древних людей, их любовь к этому холму. И он чувствовал себя частью этой истории.

— Ты понял, — тихо сказал Архип. — Теперь он твой. — Он посмотрел на идола. — Он будет жить в вашем подвале. Он будет хранить дом так же, как хранил когда-то этих людей.

Митя посмотрел на идола. Тот больше не светился. Но он был тёплым — как будто дышал.

— А это точно не опасно? — спросил Митя.

— Опасно для врагов, — засмеялся Архип. — А для нас — большая удача. С ним нам никакой Борис Михайлович не страшен. Древняя сила будет жить в нашем доме.

Вдруг позади раздался треск веток. Митя обернулся. К поляне приближались всадники. С дикими глазами, с луками в руках. Это были не дружинники Долгорукого.

— Вятичи, — быстро сказал Архип. — Они заметили нас. Им не понравится, что кто-то трогает их святыню.

— Быстро назад! — крикнул Васька, и кот подпрыгнул на месте.

Митя прижал идола к себе и побежал. Архип бежал рядом, звеня ключами. Стрела просвистела над ухом Мити, вонзилась в землю прямо перед ним.

— Быстрее! — крикнул Архип. — Назад к арке! Верь! Просто верь!

Митя сжал идола, зажмурился и прыгнул вперёд...

...и приземлился на каменный пол подвала.

Рядом сидел запыхавшийся Архип, а у его ног, тоже запыхавшийся, сидел кот Васька.

— Фу-у-ух, — выдохнул кот. — Вот это бег трусцой. Надо было всё-таки зайти за рыбой. Хоть бы угостили на дорожку.

Митя посмотрел на идола в своих руках. Тёплый. Спокойный. Он сел на пол и прижал его к себе.

Было уютно. В этом доме, в этом подвале, среди пыли и паутины.

— Мы нашли его, — прошептал Митя.

— Да, — сказал Архип. — Мы сделали первый шаг.

Глава 3. Первый камень

— А теперь куда? — спросил Митя, всё ещё сжимая в руках тёплого идола вятичей.

Архип загадочно улыбнулся и достал из своей огромной связки новый ключ — массивный, с узором в виде ветвей и листьев. Он подошёл к стене подвала. На этот раз замочная скважина появилась сама — она будто проступила сквозь кирпичную кладку, засветилась золотом.

— Это дверь в 1156 год, — сказал Архип. — Год, когда Москва стала крепостью. Когда Боровицкий холм окружили стены. Когда родился Кремль.

— А что мы там найдём? — спросил Митя.

— Перстень, — ответил Архип. — Золотой перстень-печатку Юрия Долгорукого.

— А почему он там? — удивился Митя.

Архип вздохнул и присел на старый ящик. Васька тут же запрыгнул к нему на колени и замурлыкал.

— Когда князь решил строить крепость, он приехал на этот холм, — начал Архип. — Был праздник. Люди молились, приносили дары земле и реке. По древнему обычаю, в основание крепости нужно было положить что-то самое дорогое. Чтобы духи земли приняли дар и защищали стены вечно.

— И князь положил свой перстень? — догадался Митя.

— Да, — кивнул Архип. — Снял с пальца, поцеловал и опустил в яму, где должны были поставить первые брёвна. Сказал: «Пусть эта земля будет крепкой, как моё слово. Пусть Москва стоит вечно». Но в этот момент прискакал гонец с тревожными вестями. Князь ускакал, так и не дождавшись, пока яму засыплют. Перстень остался лежать в земле. И до сих пор там.

Васька приоткрыл один глаз: