Сергей Диковинный – Сухарева башня (страница 2)

Началась перестройка. Классы для занятий. Жилые комнаты для учеников. Большой зал для упражнений с рапирой — его так и назвали, Рапирный. Обсерватория. Физико-химическая лаборатория. Всё это разместилось внутри старой башни — и башня сразу ожила, зашумела, наполнилась молодыми голосами.

Навигацкая школа стала одним из любимых детищ Петра. И не только потому, что здесь готовили будущую элиту армии и флота. Здесь возник первый в России научный центр — и возник он усилиями одного человека, которого мы уже упоминали, но о котором теперь пора сказать подробнее.

Яков Брюс.

Шотландец по происхождению, русский по судьбе. Потомок древнего королевского рода, чей предок ещё в семнадцатом веке перебрался в Москву. Сам Яков Вилимович родился в России, вырос при дворе, знал несколько языков, разбирался в математике, астрономии, артиллерии, инженерном деле. Был он человеком замкнутым, нелюдимым, но при этом — одним из самых образованных людей своего времени. Пётр его ценил необыкновенно: Брюс был и сподвижником, и советчиком, и другом. Ему царь доверял то, что не доверил бы никому.

В создании Навигацкой школы, в её обустройстве, в подборе преподавателей и составлении программ Брюс принимал самое живое участие. В башне он оборудовал себе рабочий кабинет. Но работал там редко — чаще сидел в обсерватории или в лаборатории. Наблюдал за звёздами. Ставил опыты. Чертил карты, переводил иностранные книги, писал свои учебники.

Рядом с ним в башне собирались единомышленники Петра — те, кто помогал ему перестраивать страну. Здесь проходили астрономические наблюдения. Здесь решались практические вопросы — как строить корабли, как вести артиллерийский огонь, как прокладывать дороги.

Пётр, бывая в Москве, частенько наведывался в башню. Иногда смотрел, как идут занятия, как ученики сдают экзамены. Но чаще поднимался в обсерваторию или спускался в лабораторию. А иногда — в Рапирный зал, где проходили собрания «Нептунова общества».

Об этом обществе известно немного. Документы почти не сохранились. Но то, что известно, звучит интригующе. «Нептуново общество» было по сути тайным советом царя. Председателем числился Франц Лефорт, первым надзирателем — распорядителем — сам Пётр, а членами — ближайшие его соратники, включая Брюса. Что там обсуждалось, какие решения принимались — мы не знаем. Заседания шли в закрытом режиме, порой до глубокой ночи.

Народная молва, конечно, не могла обойти вниманием эти полуночные посиделки. Царь, Лефорт, Брюс, вся знать, заперлись в башне, свет далеко за полночь горит, а что там происходит — никому не ведомо. Какие ещё научные наблюдения могут быть ночью? Ясно же — колдуют. А может, и с нечистым знаются.

Репутация у Петра в народе была ещё та: и бороды стрижёт, и немцев приближает, и церковные порядки ломает. Немудрено, что и его записали в чародеи. Пошли по Москве слухи один другого страшнее. И башню в темноте стали обходить стороной. Мало ли что.

А между тем в башне шла самая обыкновенная — и самая невероятная для России — работа. Ученики сидели за столами, решали задачи по геометрии и тригонометрии, изучали астрономию, учились пользоваться астролябией и секстаном. Преподаватели — люди талантливые, практики, многие из-за границы — учили их всему, что знали сами. Здесь выковывались будущие командиры русского флота.

Путь из этой башни лежал далеко — к Балтике, к Азову, к берегам далёких морей. Многие из выпускников Навигацкой школы станут известными моряками, инженерами, геодезистами. Но это будет потом.

А пока башня жила своей двойной жизнью. Днём — школа, классы, чертежи, расчёты. Ночью — обсерватория, звёзды, таинственные заседания. И по Москве расползались слухи: в башне над Сретенскими воротами поселился чернокнижник.

Звали его Яков Брюс.

И о том, что именно там происходило, рассказали потом такие истории, что дух захватывает.

Но об этом — в следующей главе.

Глава4. Чернокнижник

Слух по Москве пошёл быстро. И чем дальше, тем страшнее.

Началось всё с малого. Люди видели, как в башне ночами горит свет. Видели, как Брюс поднимается в обсерваторию и что-то там высматривает в подзорную трубу. Ну а что там высматривать по ночам, если не нечистую силу? Днём-то оно видней.

Потом случилось то, что укрепило молву окончательно. Брюс предупредил о предстоящем солнечном затмении — заранее, загодя, как и полагалось учёному. А вскоре под его руководством издали календарь с предсказаниями на много лет вперёд. Календарь тут же разошёлся по Москве, его читали и перечитывали, спорили о нём, гадали.

Для человека понимающего тут всё просто: затмения вычисляются заранее, а календарь — это астрономия да математика. Но для человека простого — вывод очевиден. Кто знает о том, что солнце померкнет, тот его и затмевает. А кто может наперёд сказать, что случится в мире, тот либо душу дьяволу продал, либо с ним запанибрата.

Так Яков Брюс стал в глазах Москвы чернокнижником. И пошло-поехало.

Слухи множились, обрастали подробностями. Теперь рассказывали, что Брюс умеет делать искусственных людей. Будто была у него служанка — не простая девушка, а созданная его руками. Жила при башне, прислуживала. И был у Брюса приятель, который в ту служанку влюбился. Так чернокнижник взял её — и растворил в воздухе. Только его и видели.

Рассказывали и другое. Будто изготовил Брюс эликсир бессмертия, чтобы вечно оставаться молодым. И будто тщательно скрывает его — от всех, даже от самого царя. Поговаривали и вовсе чудное: будто построил Брюс железную птицу и летает на ней в гости к Петру в Петербург. А то и сам умеет обернуться птицей или зверем — по желанию. Может грозы насылать, бури, наводнения. Может вызвать, а может и прекратить.

И ведь не просто так болтали, не на пустом месте. Были свидетели. Масса людей «своими глазами видела». Все они клялись и божились, что говорят чистую правду. Как всегда и бывает, когда молва берётся за дело.

Шли годы. Брюс старел, уезжал, в башне бывал всё реже. А легенды о нём не умирали. Наоборот — с каждым десятилетием становились всё ярче, всё затейливей.

И вот настал момент, когда это всё вдруг обернулось явью. Только совсем не той, какой её представляли.

В конце 1880-х годов на крыше Сухаревой башни несколько ночей подряд появлялось привидение. Настоящее. В старинном камзоле и треуголке. Фигура в лунном свете казалась большой, таинственной, жуткой.

По Москве тут же пошли новые слухи. Одни говорили — сам Брюс вернулся. Другие — к нему гость пожаловал, не иначе как сам Пётр, потому что уж больно фигура велика.

Переполох начался нешуточный. Дошло до Петербурга. И из столицы вызвали начальника сыскной полиции — знаменитого Ивана Путилина, того самого, о котором потом целые книги напишут.

Путилин приехал, осмотрелся, взялся за дело. И вскоре разгадал тайну — просто, как всё гениальное.

Никакого призрака не было. Был отставной офицер. Человек тихий, незаметный, но тронувшийся умом после того, как от него сбежала жена. Офицер искал в башне клад Брюса. Тот самый клад, в котором, по легенде, хранился приворотный эликсир. Жена ушла — а он хотел её воротить. Так, чтобы навсегда.

А чтобы клад дался в руки, надо было выполнить условие. Клад заговорённый, и получить его мог только тот, кто явится к нему в облике самого Петра Великого.

Вот офицер и переодевался в мундир петровских времён. Мундир брал напрокат в костюмерной мастерской. Ночью поднимался на крышу башни. Ждал. Искал. Клад не давался.

Путилин изловил офицера. Тайну раскрыл. История кончилась тихо, без шума. Но легенда осталась.

Потому что легенды не умирают от того, что их объяснили.

Клады в Сухаревой башне начали искать сразу после смерти Брюса. Хотя последние десять лет жизни он в башне и не появлялся. Но разве мог чернокнижник ничего там не припрятать? Не мог. Значит, клад есть. Значит, надо копать.

Копали. Стучали по стенам. Искали тайные подвалы. Ломали полы. Клад не давался.

Особые разговоры ходили о книгах Брюса. Он собирал библиотеку всю жизнь, и была она огромной — сотни томов на разных языках. Часть их хранилась в его рабочем кабинете в башне.

Но главное — не часть. А то, что якобы было спрятано отдельно.

По преданию, у Брюса хранились древние манускрипты. Среди них — «волшебная книга», когда-то принадлежавшая самому царю Соломону. Та самая, что позволяла её владельцу предсказывать всё, что произойдёт в мире. И судьбы отдельных людей — тоже.

Книга Соломона была заговорённой. Кроме Брюса, никто не мог её взять в руки. У других она просто исчезала. Хранилась она в тайной комнате башни, а вход в ту комнату знал только Брюс.

Говорят, сам Пётр хотел взглянуть на эту книгу. Пришёл, попросил. Брюс, разумеется, не отказал, принёс её царю. Но книга не далась Петру в руки — даже в присутствии самого хозяина.

После смерти Брюса книгу искали многие. Екатерина II даже велела разобрать стены в некоторых комнатах башни. Книгу не нашли.

Шли годы. Легенда жила. И вот уже в тридцатых годах двадцатого века, когда над башней нависла угроза сноса, снова вспомнили о книге. Говорили, что Сталин приказал разобрать башню по кирпичику — и не в последнюю очередь чтобы найти сокровище чернокнижника. За разборкой будто бы лично следил Лазарь Каганович, а всех выезжающих с объекта машин и выходящих людей обыскивали сотрудники НКВД.