Сергей Диковинный – Плюшевое сердце (страница 2)

Глава 2

Секретная разработка

Утро в квартире Паши начиналось, как обычно: звон будильника, топот ног, шум воды в ванной, крики «Где мой рюкзак?!» и запах свежего кофе. Но этим утром всё было по-другому.Митя и Алиса сидели на кухне с очень загадочным видом. Перед ними стоял Топтыжка — по-прежнему неподвижный, как обычная игрушка, но дети знали: это только снаружи.Оля разливала кашу по тарелкам.— Дети, вы чего такие тихие? — спросила она. — Обычно вы с утра спорите, кто первый умывается.— Мы думаем, — сказал Митя.— О чём?— О медведе, — ответила Алиса и тут же прикусила губу.Оля посмотрела на медведя, сидящего на стуле между детьми.— А, тот, что папа принёс? — Она улыбнулась. — Симпатичный. Старенький только. Надо бы его постирать.Топтыжка внутренне сжался.«Постирать?! Я пережил 1957 год, пережил ящик, пережил снос здания и умру в стиральной машине?!»— Нет! — хором закричали Митя и Алиса.— Он не любит воду! — быстро добавил Митя.— Он сухой! Ему нельзя! Он же плюшевый! — подхватила Алиса.Оля удивлённо подняла брови:— Ладно-ладно. Не будем стирать. Только зря вы так кричите.В кухню вошёл Паша — сонный, взъерошенный, с чашкой кофе в руке. Сел за стол, глянул на медведя и усмехнулся:— О, ветеран уже на почётном месте.Тут Митя не выдержал. Он наклонился к Паше и зашептал:— Пап. Только не падай. Медведь... разговаривает.Паша медленно опустил чашку на стол.— Что?— Разговаривает! — подтвердила Алиса. — Я сама слышала. Всю ночь болтал!Паша перевёл взгляд на медведя. Тот сидел неподвижно и смотрел в пространство перед собой.— Дети, — сказал Паша осторожно. — Может, вам приснилось?— Не приснилось! — возразил Митя. — Он и сейчас с нами разговаривает. Просто при тебе молчит. Он стесняется.— Или прикидывается, — добавила Алиса.Паша вздохнул. Он посмотрел на жену. Оля развела руками:— Я вообще молчу. Это ты принёс медведя. Ты и разбирайся.Паша почесал затылок. Потом наклонился к медведю и сказал строго:— Слушай, ветеран. Если ты правда умеешь говорить — скажи что-нибудь. А если нет, то дети у меня с богатой фантазией.Топтыжка молчал.— Ну вот, — развёл руками Паша. — Обычный медведь.И тут медведь повернул голову.Медленно. Со скрипом. Как будто его шея заржавела за семьдесят лет.Он посмотрел на Пашу. Потом на детей. Потом снова на Пашу.И сказал:— Доброе утро. Вы случайно не знаете, куда делись качели? Я вчера их видел, а сегодня их нет.Оля тихо ахнула и прикрыла рот ладонью.Паша отодвинулся вместе со стулом на полметра назад.— Так. — Он выдохнул. — Мне это не снится?— Если и снится, то нам всем вместе, — ответил Топтыжка. — А это уже странно.Паша поставил чашку на стол. Его руки слегка дрожали.— Ладно. Давай по порядку. Ты кто?— Я медведь. Плюшевый. Меня зовут Топтыжка. Я жил в детском саду, который ты снёс. — Он посмотрел на Пашу с лёгким укором. — Между прочим, я там сорок лет прожил. Хороший был сад.Паша сглотнул.— Прости. Но он был старый. Аварийный. На его месте новый построят. Больше и лучше.Топтыжка вздохнул:— Все вы так говорите. «Больше и лучше». А я вот думаю: новое — это хорошо. Но старое — это память. А память терять нельзя.В комнате повисла тишина.Оля присела рядом с мужем, взяла его за руку.— Паш, — сказала она тихо. — Он правда разговаривает.— Вижу, — ответил Паша.Митя подошёл к медведю и встал рядом, как защитник.— Пап, мы его никому не отдадим. Он хороший. Он из прошлого. Он может много рассказать.— Да я и не собираюсь его отдавать, — сказал Паша. — Я вообще не понимаю, что с ним делать. Но отдавать... нет. Не отдадим.Топтыжка просиял:— Правда? Останетесь со мной? Я не буду мешать. Я вообще тихий. Только рассказывать иногда. И играть. И — если позволите — воспитывать. Слегка.Оля улыбнулась, несмотря на всю странность ситуации.— Воспитывать? Ты так говоришь, как будто ты нам дедушка.— А я и есть почти дедушка, — ответил Топтыжка. — Мне, между прочим, почти семьдесят. Если перевести на человеческие годы — я вообще древний.Паша задумался. Потом произнёс:— Так. Мы сейчас оставим вопрос, почему ты разговариваешь. Наверное, чудеса, и это не наше дело.— Вот именно! — обрадовался Топтыжка. — Чудеса, не иначе. Я и сам не понимаю. И, честно говоря, мне уже всё равно. Главное, что я снова среди людей. А то семьдесят лет в ящике — это, знаете ли, невесело. Темно, тесно, пыльно. И ни одного ребёнка рядом.Алиса подошла к медведю и обняла его.— Ты теперь никуда не попадёшь. Мы тебя не бросим.— Спасибо, — тихо сказал Топтыжка.Паша посмотрел на эту картину: дочь обнимает говорящего медведя, сын стоит рядом и смотрит на него как на самого лучшего друга в мире, жена смотрит на всё это с улыбкой, а сам медведь выглядит так, как будто его сейчас впервые за семьдесят лет полюбили по-настоящему.— Так, — снова сказал Паша, но теперь уже увереннее. — Есть вопрос. Что мы будем говорить людям? Соседям. Родственникам. В школе. Если кто-то узнает, что у нас живой разговаривающий медведь — нас либо в цирк заберут, либо в институт на изучение.Митя задумался:— А может, мы скажем, что это робот?— Робот? — переспросил Паша.— Ну да! Секретная разработка! — подхватила Алиса. — Суперсовременный робот в виде плюшевого медведя. Выглядит как игрушка, а на самом деле — высокие технологии!Паша поднял бровь.— И кто же нам такую разработку доверил?— Государство! — серьёзно сказал Митя. — Секретное. Нельзя рассказывать. Мы на испытании.Оля тихо засмеялась:— То есть мы — секретная лаборатория?— Ага! — кивнул Митя. — Только никому не говорите. Это тайна.Топтыжка посмотрел на детей с уважением:— А вы, я смотрю, соображаете. Раньше мы проще жили: никто ничего не скрывал. А у вас — сплошные секреты.— Так безопаснее! — объяснила Алиса. — Если все узнают, что ты настоящий — тебя заберут!Топтыжка задумался.— Заберут? Куда?— В музей! Или в лабораторию! — серьёзно сказала Алиса. — Будут изучать. Тебе там точно не понравится.Топтыжка поёжился:— Ну хорошо. Буду роботом. Только... — Он посмотрел на Пашу. — Ты мне должен пообещать, что при людях я могу молчать. Роботы же не разговаривают просто так. У них кнопки есть.— Какие ещё кнопки? — не понял Паша.— Ну, у роботов должны быть кнопки! — пояснил Митя. — Чтобы им управлять. Так что, Топтыжка, у тебя на животе теперь будет кнопка.Топтыжка опустил голову, посмотрел на свой живот:— Не было у меня никаких кнопок! Я плюшевый!— Роботы бывают разные, — дипломатично заметил Митя. — Некоторые очень похожи на игрушки. Это секретная разработка, никто не удивится.Паша потёр лицо ладонями.— Голова кругом, — признался он. — Но, кажется, у нас нет выбора. Давайте так: дома медведь разговаривает. При посторонних — молчит. Или... — Он посмотрел на Топтыжку. — Ты можешь притворяться обычной игрушкой?Топтыжка подумал и ответил:— Могу. Я семьдесят лет притворялся. Мне не привыкать.— Вот и отлично! — обрадовался Паша. — Значит, так: мы скажем всем, что это суперсовременный робот, который нам дали на испытание. У него нет кнопок, потому что он управляется голосом. — Паша улыбнулся. — То есть если кто-то спросит — мы скажем, чтоон включается, когда с ним говорят.— А если он не заговорит при посторонних? — спросила Алиса.— Скажем, что он разрядился! — засмеялась Оля. — Батарейки сели.Топтыжка почесал лапой за ухом:— Батарейки, говорите... У меня внутри опилки. Это они, наверное, и есть мои батарейки.Дети засмеялись. Оля улыбнулась. А Паша вдруг почувствовал, как у него отлегло от сердца. Ещё утром он был просто прорабом, который устал от стройки. А теперь у него дома живой говорящий медведь. Абсурд. Но почему-то — совершенно не страшный.— Ладно, — сказал он вставая. — Работать пора. Но сегодня я уйду с работы пораньше. Хочу послушать, что расскажет наш ветеран.Топтыжка просиял:— Расскажу! Я столько всего помню! Вот был у нас мальчик Коля — он всегда прятался под кроватью, когда не хотел спать. Один раз воспитательница его полчаса искала...— Вечером расскажешь! — перебила его Оля. — А сейчас дай детям собраться в школу и садик.— Хорошо, хорошо, — согласился Топтыжка. — Я подожду. Я вообще умею ждать.Оля наклонилась к нему:— И ещё. Если ты будешь жить с нами — запомни: в этой семье все друг друга слушают. Договорились?Топтыжка посмотрел на неё и понял: эта женщина — главная. Несмотря на то, что она только что узнала, что у них дома живой медведь, она уже устанавливает правила.— Договорились, — ответил он.И Алиса, которая всё это время сидела рядом, вдруг сказала:— Мам. А можно я возьму Топтыжку с собой в садик? Показать ребятам?Паша и Оля переглянулись.— А если он там заговорит?— Он же робот! — напомнила Алиса. — Если что — я скажу, что у него кнопка сломалась. Или батарейки сели. Подумаешь!Топтыжка насторожился:— А подождите. Какие такие «ребята»? Я в садике своём пятнадцать лет отработал. Я детей знаю. Они же его трогать будут. Дёргать. А может, и уронить.— Ты что! — возмутилась Алиса. — Я тебя в обиду не дам!Топтыжка вздохнул:— Ладно. Посмотрим. Но если кто-то попробует меня уронить — я, между прочим, и рыкнуть могу. Я всё-таки медведь. Хоть и плюшевый.Алиса засмеялась и прижала его к себе.Паша глянул на жену. Оля пожала плечами и улыбнулась:— Добро пожаловать в семью, Топтыжка.— Спасибо, — ответил медведь. — Приятно быть дома.И он улыбнулся. По-настоящему. Хотя плюшевые медведи, как известно, улыбаться не умеют.