Сергей Диковинный – КАК ИВАН-ДУРАК МИЛЛИАРД ВЫИГРАЛ (страница 4)

— Ну и зараза! — кряхтел дядя Коля. — Я такого сроду не видал!

— А я говорил — хороший сорт, — довольно сказал Иван, вытирая пот. — «Богатырский хруст». Всё-таки не обманул агроном. Хотя... обманул. Такой огурец — это ж не огурец, а танк.

Наконец огурец поддался. Рухнул на землю — и земля вздрогнула. Пыль поднялась столбом.

— Ну вот, — сказал Иван, с любовью поглаживая огурец. — Красавец!

* * *

Закатали сто сорок банок. Это не шутка: сто сорок литровых банок солёных огурцов. Иван нанял трёх соседок — резать, укладывать, заливать рассолом. Работали два дня.

Шарик сидел в углу и облизывался. Кузя расхаживал по кухне с видом генерального инспектора: проверял, не пропустил ли кто огуречного хвостика.

Когда всё закончилось — а закончилось всё грандиозным количеством банок, которые стояли в погребе, на веранде, под кроватью и даже в бане — Иван сел на крыльцо, усталый, но довольный.

— Ну что, Шарик, — сказал он. — Заготовили. На зиму хватит. Ещё и соседям раздадим.

Соседям раздали. Тётя Зина взяла три банки — и больше не ругалась на зелёного захватчика. Дядя Коля взял пять. Пётр взял две.

— Вкусные, зараза, — сказал Пётр, жуя огурец. — Так и хрустят. Вань, а где ты семена-то брал?

— Агроном приезжал, — махнул рукой Иван. — Продал семена. «Богатырский хруст» называется.

— А он ещё приедет?

— Не знаю. Сказал, командировка у него. А может, и не командировка. Может, сбежал. После таких огурцов и сбежишь.

Мужики засмеялись. А Иван взял банку с огурцами, открыл, вытащил один — хрустящий, зелёный, пахучий — и закусил. Кузя тут же прибежал на запах.

— Ну, — сказал Иван, протягивая коту огуречный огрызок. — Держи. Ты заслужил.

Кузя взял огрызок, важно ушёл под печку.

Иван посмотрел ему вслед, улыбнулся:

— А что, хороший сорт. Жалко, семян больше нет.

* * *

А через два дня его телефон зазвонил снова. Иван как раз сидел на крыльце, пил чай и смотрел на закат.

— Алло, — сказал он.

— Иван Петрович Задов? — спросил вежливый голос. — Вас беспокоят из компании «Спортлото».

— Ага, — сказал Иван. — Ну вы опять со своим миллиардом?

— Да, — сказал голос. — Мы звоним уже два раза. Вы не верите?

— Да верю, верю, — махнул рукой Иван. — Только у меня тут огурцы. Не до разговоров. Перезвоните через полчаса, я как раз чай допью.

И нажал отбой.

Шарик посмотрел на него преданными глазами. Кузя вышел из-под печки, сел на крыльцо рядом с Иваном.

— Ну что, мужики, — сказал Иван. — Пойдёмте огурцы досаливать. А то миллиард подождёт. У нас тут дела поважнее.

И никуда не пошёл. Сидел на крыльце, допивал чай и смотрел на закат.

Телефон в кармане завибрировал снова. Иван не ответил — он разговаривал с Кузей о важном, об огурцах и о том, что счастье — это когда ничего не надо менять.

ГЛАВА 3. Как Иван керосин покупал

Зима в тот год пришла рано. Не спросила, не постучалась — взяла и пришла. Мороз ударил такой, что птицы на лету замерзали. Вода в колодцах покрывалась ледком, а народ в Мухосранске закутался в тулупы и шубы и сидел по домам — ждал, когда оно всё кончится.

Иван мороза не боялся. У него печка была хорошая, дрова заготовлены с осени, шуба старая, но тёплая. Только вот одна беда — свет отключали. Не часто, нет, так, время от времени. Сядет — и сиди в потёмках. Хорошо, если вечером — можно и спать лечь. А если в сумерках — то и не почитаешь, и не поужинаешь как следует.

— Надо бы керосину купить, — сказал Иван Шарику. — Для лампы. А то сядет свет — будем в темноте сидеть, как филины.

Шарик согласен не был. Филином он быть не хотел. Но возражать не стал — Шарик вообще никогда не возражал. Только хвостом вилял да головой кивал.

Иван взял канистру — старую, ещё отцовскую, с потёртой ручкой — и пошёл на заправку. Она у них в Мухосранске со времён Советского Союза стояла. Одна колонка, будка, и мужик в промасленной телогрейке по имени Степаныч.

Степаныч сидел в будке, читал газету и грел чай на обогревателе. Увидел Ивана — кивнул:

— Здорово, Вань. Чего надо?

— Керосин есть? — спросил Иван, ставя канистру на землю.

Степаныч поднял бровь:

— Керосин? Откуда у меня керосин? Ты чо, Вань, перепутал? Мы тут только бензин держим. И солярку. А керосин — это в райцентре. В хозяйственном магазине.

— А, — сказал Иван. — Ну, спасибо. Схожу.

Он взял канистру, повесил на плечо и пошёл в райцентр. Это километров пятнадцать, если пешком. Иван не спешил: мороз хоть и злой, а ему не привыкать.

Дошёл за два часа. Райцентр — городок побольше Мухосранска, называется Новосёлово. Там и больница, и школа, и универмаг, и даже кинотеатр на два зала. В хозяйственном магазине Иван подошёл к продавщице:

— Здравствуйте. Керосин у вас есть?

Продавщица — женщина средних лет, с усталым лицом и в вязаной кофте — посмотрела на него внимательно:

— Был. Но вчера приехал какой-то чудак и выкупил всю партию. Всю, до капли. Говорит, для дома. А у самого глаз нет — не то что керосин, солярку не отличит.

— А ещё где взять? — не удивился Иван.

— Да нигде, — махнула рукой продавщица. — Теперь до весны не завезут. Раньше не было — теперь и подавно не будет. Ты бы уж дома сидел, мил человек. Чего по морозу шастаешь?

— Да мне для лампы, — сказал Иван. — Свет часто отключают.

— Керосинка-то есть?

— Есть. Лампа старая, ещё отцовская. Давно не пользовался, а тут свет зачастил отключать. Подстраховаться хочу.

Продавщица посмотрела на него и вздохнула:

— Эх, Ваня... В наше время керосин — на вес золота был. За керосином очереди стояли. А теперь — на тебе, всё под заказ. Ну, не знаю. Может, у Прохорыча спроси. Он у нас всё знает. Может, у него завалялся где.

— Это кто? — спросил Иван.

— Да старик один. В Заовражье живёт. Бобыль, как и ты. Говорят, у него всего полно. И керосин есть. Только он просто так не отдаст. Ты с ним по-хорошему.

Иван кивнул, поблагодарил и пошёл в Заовражье.

* * *

Заовражье — это деревня в трёх километрах от Новосёлово. Маленькая, дома четыре, и все заколоченные. Только один дом живой: с трубой, из которой идёт дым, и с тропинкой, протоптанной к колодцу.

Иван постучал. Из дома вышел старик — сухой, жилистый, в валенках и кожухе. Глаза — колючие, но вроде не злые.

— Чего надо? — спросил Прохорыч.

— Керосин есть? — спросил Иван. — Говорят, у тебя есть.

Прохорыч посмотрел на него долго. Потом сказал: