Сергей Диковинный – Иван-дурак и его гектары (страница 1)

Сергей Диковинный

Иван-дурак и его гектары

ГЛАВА 1. После Миллиарда

Прошло полгода с тех пор, как Иван решил потратить деньги на родной Мухосранск. И надо сказать — получилось неплохо. Дорогу отремонтировали. Не просто залатали ямы, а сделали нормальную, ровную, с разметкой. Иван даже приезжал на край деревни и смотрел на неё с гордостью — как отец на новорождённого.

Школу подлатали: крышу починили, окна поменяли, в спортзал новый инвентарь купили. Марья Ивановна, учительница, плакала от счастья и говорила, что теперь дети будут учиться в нормальных условиях. Иван смущённо отмахивался:

— Да ладно вам, Марья Ивановна. Это же для детей. Дети — наше будущее. Пусть учатся. А я что? Я так, при делах.

Клуб тоже открыли. Первый танец был в субботу. Мужики пришли с жёнами, бабки — с платками, молодёжь — с телефонами. Играл аккордеонист дядя Гриша, который не играл с девяносто восьмого года. Он волновался, но сыграл хорошо. Иван даже станцевал один танец — с тётей Зиной, пока Петрович не подошёл и не отобрал жену.

Но была одна проблема. Деньги не уменьшались.

Иван сидел на крыльце — на том самом месте, где любил сидеть вечерами — и смотрел, как мужики асфальтируют последний кусок дороги. Рядом стоял Василий. Он теперь ходил не в дорогом костюме, а в простой куртке — после всех событий он стал скромнее. Но глаза у него по-прежнему горели. Особенно когда речь заходила о цифрах.

— Ну что, доволен? — спросил Василий, кивая на новую дорогу.

Иван вздохнул:

— Дорога — хорошо. Школа — хорошо. Клуб — вообще красота. А деньги, Василий... — Он покачал головой. — Они не кончаются. Я вчера специально потратил миллион на ерунду. Ну, чтобы хоть немного убавить.

— На какую ерунду? — заинтересовался Василий.

— Да вот, купил новый забор. И сарай перекрыл. И в магазине у тёти Клавы взял все банки с тушёнкой, которые были. Думал — хоть что-то потрачу. А через день — опять пять миллиардов и ещё сверху. Это какая-то чёртова магия. Они как тараканы. Сколько ни трави — они всё равно плодятся.

Василий задумался. Он почёсывал подбородок и смотрел на асфальт, который ровным слоем ложился на дорогу. Потом сказал:

— Слушай, а может, тебе их в землю вложить? Ну, буквально. Купить участок. Земля — она всегда в цене. Это не то что акции — тут хоть что-то реальное будет. Да и убавится немного.

Иван оживился. Землю он любил. Это было то единственное, что он понимал по-настоящему. Не какие-то там бумажки, а земля. Она кормит. Она не обманет. Она — как женщина: если её любить и ухаживать — она ответит добром.

— Земля — это хорошо, — сказал он. — Вот у меня шесть соток — и то счастье. А если большой кусок — может, оно и деньги съест. Пашет пусть. Картошку сажает. Я буду приезжать, проверять. Может, даже жить там буду — если хорошо примет.

Василий достал телефон и начал что-то искать:

— Есть тут одна программа. Дальний Восток. Раздают гектары бесплатно. Но ты же можешь купить — сколько захочешь. Земля там дешёвая. На твои миллиарды можно купить... — Он замолчал и начал считать в уме. — Ну, очень много гектаров. Можно целую область купить. Или даже две.

Иван кивнул:

— Ну вот и куплю. Только далеко это? Я так понимаю, не в Мухосранске?

Василий посмотрел на карту:

— Далеко. Тысяч за семь километров. Дальний Восток — это не шутки. Но ты же миллиардер. Далеко — не проблема.

Иван вздохнул:

— Вот и проблема. Я в Мухосранске уже сто лет никуда не выезжал. А тут — Дальний Восток. Это же, наверное, там медведи по улицам ходят? И тигры? Я в новостях видел — у них там тигры на дорогу выходят. А я — человек мирный. Я с тиграми не воевал. Только с котом соседским. Но кот — это не тигр. Кот хотя бы мяукает. А тигр — он, наверное, рычит. Или как? Я не знаю.

Василий засмеялся:

— Иван, тигры по улицам не ходят. Ну, почти не ходят. Ладно — бывает. Но они не нападают. Они вообще — красивые животные. Их фотографируют. А ты — человек, который купит землю. Они тебя не тронут.

Иван задумчиво посмотрел вдаль. Потом на Кузю, которая копалась в земле у крыльца. Потом снова на Василия:

— Ладно. Куплю. Может, хоть денег поубавится. А если нет — так хоть земля будет. Земля — она никогда лишняя. Вон у нас Петрович — у него двадцать соток. И он счастливый ходит. Хотя денег у него — ни рубля. А я с пятью миллиардами — хожу как в воду опущенный. Как будто у меня голова болит. Или зуб.

Василий понимающе кивнул. Он уже привык к странной логике Ивана. И даже — о чудо! — начал её понимать. Деньги — это не самоцель. Земля — это дом. А дом — это место, где тебя ждут. Даже если ты ещё не приехал.

— Ну, значит, решено, — сказал Василий. — Завтра начну оформлять документы. Купим тебе гектаров... сколько скажешь.

Иван задумался. Потом сказал:

— Ну... давай для начала гектаров сто. Не больше. А то я в них заблужусь. У меня даже на шести сотках не всё прополото. А тут — сто. Это же сколько картошки можно посадить! С ума сойти. — Он помолчал. — Хотя, подожди. А если сто гектаров купить — это сколько денег уйдёт?

Василий посмотрел в телефон:

— Гектар на Дальнем Востоке стоит примерно пятьдесят тысяч рублей. Значит, сто гектаров — это пять миллионов.

Иван разочарованно махнул рукой:

— Пять миллионов? Это же капля в море. Из пяти миллиардов — пять миллионов — это как из пруда ведро воды вычерпать. Пруд даже не заметит. Нет, Вась. Надо что-то серьёзнее.

— Сколько серьёзнее? — осторожно спросил Василий.

— Ну... — Иван почесал затылок. — Давай гектаров десять тысяч. Или двадцать. Чтобы прям — приехал и не видел края. Чтобы заблудиться можно было. Вот это — покупка. А сто гектаров — это для соседа Петровича. Пусть он себе покупает. У него и денег-то нет. Но размечтаться можно.

Василий чуть не поперхнулся:

— Десять тысяч гектаров?! Иван, это же... это же огромная территория! Это почти город! Или даже два города!

— Ну и хорошо, — кивнул Иван. — Будет у меня свой город. Назову его... Мухосранск-2. Или Нью-Мухосранск. Мы с тобой там дорогу построим, школу, клуб. Опять. А то я привык уже — строить. У меня вон рука набита. За полгода три объекта сдал. А тут — целый город. Развернусь.

Василий посмотрел на Ивана и понял: спорить бесполезно. Когда Иван что-то решал — он решал. И переубедить его было невозможно. Как переубедить лошадь, которая решила идти на водопой именно через этот луг, а не через соседний.

— Ладно, — сказал Василий. — Десять тысяч гектаров. Куплю тебе десять тысяч гектаров на Дальнем Востоке. Будет у тебя свой Нью-Мухосранск.

Иван довольно кивнул:

— Вот и хорошо. А то мне уже надоело, что деньги просто так лежат. Пусть хоть земля будет. Я на неё буду смотреть — и радоваться. Может, даже поеду туда. Посмотрю. Если медведи не съедят — так и останусь. А если съедят — так хоть денег не жалко будет. Я их уже столько потратил — а они всё не кончаются. Может, медведь хоть разберётся.

ГЛАВА 2. Покупка

Оформление заняло три дня. Василий приезжал каждое утро с папками, ноутбуком и озабоченным лицом. Иван в это время поливал огурцы, кормил Кузю и делал вид, что всё происходящее его не касается. Но Василий не давал расслабиться:

— Иван, подпиши здесь. И здесь. И вот тут — ещё раз. И вот тут — три подписи, потому что это — особые условия.

Иван подписывал, не глядя. Он вообще редко смотрел на документы. Если что-то шло не так — Василий бы сказал. А Василий молчал. Значит, всё было нормально.

На третий день Василий приехал с торжественным видом и сказал:

— Всё. Готово. Ты — владелец десяти тысяч гектаров в Сихотэ-Алиньском районе. Поздравляю.

Иван взял документы, посмотрел на них. Красивая бумага, гербовая, с голограммами. Написано что-то много и непонятно. Но главное он увидел — цифру: 10 000 гектаров.

— Ну вот, — довольно сказал он. — Хоть что-то ушло. Деньги списались?

— Списались, — кивнул Василий. — Почти пятьсот миллионов рублей.

Иван присвистнул:

— Полмиллиарда! Вот это — покупка! Теперь у меня денег должно поубавиться. А то они всё росли и росли. Как на дрожжах. Я уже думал — может, у них инкубационный период какой? Или они размножаются делением? Как амёбы. В школе учили — амёба делится на две. Может, и деньги так же? Разделился — и стало больше. Только у амёб это природа. А у денег — что? Я не понимаю.

Василий улыбнулся. Он уже привык к этим философским рассуждениям Ивана. И, честно говоря, они ему даже нравились. В них была какая-то простая, народная мудрость.

— Ну что, — сказал Иван. — Теперь мужикам скажу. Пусть знают. У меня теперь — земля на Дальнем Востоке. Сихотэ... — Он запнулся, посмотрел в документы и попробовал снова: — Сих-те-а... Сихотэ... Алинь... Вот же названия! У нас вон — Мухосранск, и всё понятно. Красиво даже. Мухосранск — слышишь — и сразу ясно: тут мухи, тут срано. А тут — Сихотэ-Алинь. Язык сломаешь, пока выговоришь.

Он попробовал ещё раз:

— Сихотэ-Алиньский район. Алинь — это кто? Может, это фамилия? Или имя? У нас вот есть Алинька — дочка тёти Зины. Так она — Алина. А тут — Алинь. Может, назвали в честь неё? Но она ж ещё молодая. Ей двадцать лет. Навряд ли. Она в школе училась, когда это всё называли. Небось, старше название. Намного старше.

Вечером Иван сидел на крыльце и перечитывал документы. Он не понимал и половины написанного, но читать ему нравилось. Там было что-то про «границы участка», про «кадастровый номер», про «категорию земель». Иван кивал и бормотал: