Сергей Денисов – Время Майя (страница 2)

Хавьер запустил процедуру печати: принтер начал свою работу, издавая тихий ритмичный звук. Точная копия древнего артефакта майя должна была быть готова к утру.

Глава третья

Первые лучи солнца мягко пробивались сквозь густую зелень кофейных деревьев, осыпая террасу утренним золотистым светом. В комнате Хавьера царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц за окном. Он открыл глаза, ощущая лёгкое возбуждение от предвкушения нового дня. Вспомнил, что принтер завершил печать. Не раздумывая, вскочил с постели и направился к столу.

На деревянной поверхности стояла глиняная фигурка. Каждая её деталь казалась произведением искусства. Мягкий матовый блеск полимерной основы, крошечные выемки и узоры – всё это выглядело как оригинал. Хавьер не смог сдержать улыбки. Он провёл пальцами по поверхности, мысленно восхищаясь древним мастером, создавшим этот артефакт.

Расслабляющий душ смыл остатки сна, а струи воды оживили тело. Взглянув в зеркало, Хавьер увидел своё отражение: светлые волнистые волосы слегка растрёпаны, зелёные глаза смотрели с азартом и интересом. Он не удержался от мимолётной улыбки и быстро оделся: лёгкая льняная рубашка, джинсы, кеды.

На террасе его ждал сюрприз. На деревянном столике был аккуратно приготовленный завтрак: яркие кусочки папайи, манго, ананаса и гуавы искрились красками в солнечном свете. Рядом стояли тосты из кукурузного хлеба, тарелка с севиче из креветок и дымящаяся чашка кофе.

Хавьер поднял чашку, вдыхая аромат свежесваренного напитка. Запах был насыщенным, с нотками шоколада, карамели и лёгким пряным оттенком. Он сделал первый глоток, и вкус взорвался глубиной. Каждое ощущение было новым: от мягкой горечи до тёплой сладости.

Закончив завтрак, он вернулся в дом и сфотографировал копию фигурки. Вдохновлённый успехом, отправил снимок профессору Маркесу с коротким комментарием: «Я нашёл её!»

Через несколько минут на террасу поднялся мужчина средних лет с загорелым лицом, покрытым легкими морщинами, тёмно-каштановыми волосами с проблесками седины и глубокими карими глазами. Это был Сэмюэль, хозяин плантации.

Закатанные до локтя рукава его светлой рубашки, коричневые хлопковые брюки и удобные кожаные сандалии дополняли образ человека, привыкшего к размеренной, но трудолюбивой жизни. Уверенные движения излучали спокойствие и доброжелательность.

– Как спалось? – спросил он, присаживаясь напротив.

– Как в раю, – с улыбкой ответил Хавьер. – И завтрак был восхитительным. Кофе просто невероятный.

Сэмюэль рассмеялся и, налив себе чашку, стал рассказывать о плантации. Он говорил о том, как больше ста лет назад его предки приехали из Европы, чтобы начать новую жизнь, и как они научились растить лучший кофе в регионе. О том, что гватемальский кофе давно ценится во всём мире, хотя местные жители долгое время не могли позволить себе его вкус. Сам Сэмюэль не просто продолжает семейное дело, а развивает его: уже два десятилетия, с такой же любовью и вниманием, как и к кофе, выращивает кардамон. Именно гватемальский кардамон ценится во всём мире за счёт высокого содержания эфирных масел, придающих ему насыщенный, интенсивный аромат. А основные покупатели – Саудовская Аравия и Арабские Эмираты.

Затем он упомянул: на месте их плантации когда-то был центр древней цивилизации – Котсумальгуапа. Более трех тысяч лет назад первое поселение здесь основали ольмеки. Примерно через тысячу лет их сменили майя. Город стал крупнейшим на тихоокеанском побережье: в нем строили не только здания из камня, но и широкие дороги, а также мосты. При возделывании полей и плантаций местные жители до сих пор находят много древних артефактов той эпохи: остатки изящной керамики, искусно вырезанные из камня скульптуры.

Хавьер слушал, восхищённый историей, пока звонок телефона не отвлёк Сэмюэля. Оставшись один, Хавьер ещё некоторое время наслаждался свежим утренним воздухом, потом вернулся в дом. На экране его смартфона ждал голосовой ответ от Маркеса.

– Привет, дружище! – Голос профессора звучал возбуждённо. – Невероятно! Ты нашёл её! Молодчина, поздравляю! А я тоже не сижу сложа руки – расшифровал древние тексты майя, в которых упоминаются «наба ку'у'т» – буквально «узлы мира». Это энергетические центры, связывающие мир духов и людей. Возможно, твоя фигурка – это ключ к этим узлам. Я уже вторую неделю в экспедиции в районе древнего города Вака. Присоединяйся!

Хавьер, недолго думая, ответил: «Приеду обязательно!» И, глядя на глиняную фигурку в странном шлеме, ощутил – его ждёт нечто большее, чем он представлял себе ранее.

Глава четвёртая

Хавьер стоял у своей машины. Он ещё раз оглядел гостевой дом, подаривший ему домашний комфорт на несколько дней, и окружающий кофейную плантацию пейзаж. Вдали, за деревьями, тянулись аккуратные ряды кукурузных полей, подрагивавших на лёгком утреннем ветру. На дорожке перед домом стоял Сэмюэль с кружкой горячего кофе, наблюдая за сборами с привычной неторопливостью.

– Береги себя, – попрощался он, слегка прищурившись от солнца.

Хавьер улыбнулся, пожал руку хозяину и, сев в машину, завёл двигатель. Внедорожник мерно загудел и плавно тронулся. Навигатор показывал 13 часов пути. Впереди было 650 километров, которые предстояло преодолеть. Долгий интересный путь через всю Гватемалу: от южных равнин до непроходимых джунглей севера.

Покинув Санта-Лусию-Коцумальгуапа, Хавьер ехал по извилистой трассе, ведущей сквозь плодородные земли юга. Вдоль дороги тянулись бескрайние кукурузные поля, перемежающиеся небольшими участками с фасолью и тыквой. На горизонте виднелись редкие фермерские хозяйства, где семьи работали на своих угодьях, подготавливая землю к новому сезону.

Равнинная часть тихоокеанского побережья Гватемалы постепенно оставалась позади, дорога стала подниматься в горы, извиваясь по крутым склонам. Пейзаж менялся: среди густой растительности появлялись высокие пальмы, соседствующие с хвойными деревьями, чьи кроны создавали причудливую смесь тропического и горного пейзажа. Воздух становился прохладнее, наполняясь ароматами хвои и влажной земли, а солнце, пробиваясь сквозь ветви, рисовало на дороге мерцающие узоры света и тени.

Навстречу Хавьеру, громко сигналя и сверкая на солнце хромированными деталями, проносились «чикенбасы» – американские школьные автобусы, отправившиеся на пенсию в Центральную Америку. Каждый владелец «чикенбаса» обязательно даёт ему женское имя и покрывает корпус своего любимца ярким орнаментом, сочетающим в себе индейские мотивы, цитаты из Библии и образы святых.

Водитель такого автобуса – это не просто водитель, а бесстрашный гонщик, который одновременно болтает по телефону и, не боясь встречного транспорта, обгоняет на узкой дороге. Как говорят местные, поездка на «чикенбасе» – захватывающее испытание, после которого радуешься, что выжил. Несмотря на это, желающих рискнуть и выжить много: стоимость проезда в «чикенбасе» в пять-десять раз ниже, чем в более безопасных видах транспорта.

Дорога продолжала подниматься в горы, где воздух становился прохладнее. Слева и справа за окном возвышались силуэты вулканов, среди которых выделялся Пакая – его вершина была окутана ажурной дымкой.

Хавьер решил сменить маршрут и свернул с основного шоссе на узкую дорогу, уходящую вправо. Ему совсем не хотелось стоять на светофорах и в пробках, слушая гул городов-муравейников Вилья Нуэва и столицы, как предлагал навигатор. Вместо этого он предпочёл насладиться сельскими пейзажами.

Там его взору открылось озеро Аматитлан. Водная гладь переливалась на солнце. В ней отражались высокое голубое небо, причудливые формы облаков и силуэты вулканов.

Было уже далеко за полдень. Чем дальше продвигался Хавьер, тем ощутимее становилась смена климата. Прохладный горный воздух остался позади, уступив влажному, насыщенному запахами тропических растений. Дорога пересекала холмы, заросшие тропическими лесами, реки, пальмовые рощи и фермерские поля.

На одной из заправок он купил воду. Выйдя из магазинчика, заметил пожилого майя, сидевшего в тени навеса. Жаркое солнце стояло высоко, и воздух дрожал над раскалённым асфальтом. Хавьер подошёл ближе и протянул бутылку воды. Старик внимательно посмотрел ему в лицо, задержал взгляд, затем медленно кивнул и принял подарок.

– Таан а бин ти оолялооб, – произнёс он негромко и добавил по-испански: – Ты идёшь по дороге сердец. Будь осторожен.

Хавьер тоже ответил кивком, ощутив лёгкий трепет внутри. Что имел в виду старик?

Ещё через пару часов дорога вывела к озеру Исабаль – самому большому в Гватемале. Вода уже отражала закатное солнце, окрашиваясь в золотисто-огненные оттенки. Древние торговцы майя перевозили какао, маис, нефрит и другие свои товары по этому озеру и далее по реке к берегу Атлантического океана. Реку, соединяющую Исабаль с Атлантикой, испанцы позже назвали Дульсе. А в устье построили форт Сан-Фелипе, чтобы защитить свои галеоны от пиратов Карибского моря, которые наведывались сюда регулярно.

Стемнело. Примерно через три часа асфальт сменился узкой извилистой «грунтовкой», уходящей в ночные джунгли. Скорость пришлось существенно снизить. Стали попадаться небольшие реки, разрезающие дорогу, по бокам всё чаще встречались болотистые пространства.