Сергей Денисов – Филимоновский всадник из пламени. Памяти Николая Денисова (страница 4)
Живописью Николай занимался и в юности. С удовольствием писал пейзажи и натюрморты, а портреты с детства любил прописывать карандашом. Потом поступил на художественно-графический факультет Московского полиграфического института.
Трудился же Денисов в институте – Всесоюзном научно-исследовательском институте игрушки в Загорске. Каждое утро поднимался по лестницам большого кирпичного дома, из окон которого виднелись купола Троице-Сергиевой лавры.
Работал Николай Денисов волшебником! Правда, здесь не изобретали ковров-самолетов. Мало интересовали ученых скатерти-самобранки и избушки на курьих ножках. В стенах этого научного учреждения занимались исключительно рядовыми проблемами: проектировали для детворы… игрушки! Причем, дело это, оказывается, весьма хлопотливое. Ребёнка не обманешь. Он сразу всё знает о своей новой кукле. Вдохнули в неё тепло человеческого сердца или сделали бездушным механизмом, умеющим ходить, хлопать глазами. Только добрая кукла становится другом детских игр. Знал об этом Денисов и поэтому всегда очень старался.
Сначала требовалось слепить модель будущей игрушки из серого пластилина, и чтобы ничто не отвлекало. Потом Денисов дорабатывал и отливал модель в гипсе. И, наконец, утверждал её на художественном совете. Специалистами учитывалась масса факторов: эстетических и психологических. Это вам не какие-нибудь бесформенные и безвкусные безобразные смешарики и телепузики! Даже цвета, в которые расписывали игрушку, их оттенки, были предметом жарких дискуссий на художественном совете. А таких советов проходило три: во ВНИИ, затем в Союзе художников в секции скульптуры малых форм, потом в министерстве.
Там же, в институте, трудилась и жена – Римма Васильевна. Тридцать восемь лет она проработает во вредном цеху с нитролаками и нитрорастворителями, расписывая модели игрушек.
Но не хватало иной раз художнику внутренних сил, способных оживить игрушку. И тогда Денисов уезжал в деревню.
Возвращение
Между тем, 7 июля 1983 года в «Известиях» вышла моя первая заметка: «Филимоновская игрушка» о Николае Васильевиче и возрождении промысла. Была в ней опечатка. В подписи под фотографией с изображением Сергея Денисова за лепкой игрушки стояло: «Н. В. Денисов за работой». Но эта ошибка стала пророческой. В лице сына Сергея наш подвижник Николай Васильевич обрёл на всё остальное время творческого соратника и дельного помощника – толкача идей, как бы сейчас сказали, пробивного продюсера.
Да и все причастные к древней традиции в Филимонове и Одоеве, Загорске и Москве, искренне радовались этому первому за многие десятилетия упоминанию филимоновской игрушки в центральной советской прессе.
Часто снилась ему деревня…
Особенно радовался Николай Васильевич, когда ехали всей семьей. Старший сын Сергей привозил на своей машине жену Татьяну, внучек. Оживал старый дом. Приятно было сознавать, что родные места так же дороги близким, как тебе. И вообще, много тут было радостного.
Дойдешь извилистыми тропками на вечерней заре до высокого берега Упы, остановишься, оглядишься, и дух захватывает! Бесконечная красота Синегорья…
Старики рассказывали Денисову, что погожим весенним днем собирались здесь в прежние времена всей деревней. Была она дворов сто двадцать, ещё на соседнем холме через овраг продолжалась, но уже под другим именем – Красёнки – Верхние и Нижние.
Со ста дворов сносили сюда глиняные поделки для обжига в вырытых в земле печах. В ночной темноте высоко поднимались столбы пламени и мерцающими звёздами отражались в спокойной речной глади. Рядом с печами, прикрываясь рукою от жара, сотни пар детских глаз напряженно наблюдали за рождением чуда. Засветло их отцы заложили в печи-горны десять сороков глиняных фигурок. Была тогда глина черная с синим отливом.
Становилась она в огне алой, словно горящие угли. А поутру извлекали из печей белоснежные глиняные фигурки.
Дивились дети!
Вековые старцы обращали свой мысленный взор в лихое прошлое. Всю ночь вспоминали, как деды их дедов вставали на этом берегу стеной против большого войска. И как испугался их литовский князь Ягайло, и не пошёл на помощь союзнику своему Мамаю. Устрашился враг острых топоров в руках смелых русичей. Легче тогда пришлось дружине Дмитрия Донского на поле Куликовом.
Слушали парни стариков – придёт и наше время! А пока, кто на кулачках не побоится? Кому не страшно через костер прыгнуть? Одобряюще кивали головами старушки. Молодицы пели, водили хороводы. По домам расходились после первых петухов – коров в стадо гнать.
Предки в незапамятные времена встречали здесь Бога Солнца – Ярилу пением глиняных дудок, отгоняя их пронзительным свистом, песнями и плясками злые силы от душ умерших. Так выгоняли злых духов и из жилища. Дудками вызывали хорошую погоду, их звуками разгоняя тучи.
Глиняные свистульки, разукрашенные магической росписью, вещали на шею детям, как поющий оберег. Игрушкой свистулька становилась для ребенка с его ростом, но никогда не утрачивала в понимании предков магической силы оберега.
Специалисты сегодня утверждают, что при раскопках Жемчужниковского и Снедковского курганов, городищ в Одоеве были обнаружены черепки гончарных изделий, относящиеся к IX – XI векам, с нанесёнными на них рисунками и знаками, которыми и поныне расписывают филимоновскую игрушку: разнонаправленными полосами, звездами, ромбами. Все они из сюжетов дохристианского славянского культа. На это указывают и сами фигурки – женщины с птицами или детьми в руках, кони, олени, коровы, петухи.
В середине XIX века филимоновские игрушки-свистульки были популярны далеко за пределами Одоевского края. Две трети семей в Филимонове кормились гончарным производством и изготовлением потешек на продажу. Посуду, кирпичи и черепицу делали мужчины, а свистульки – это бабья дель – их лепили и расписывали женщины, за что окрестные соседи прозывали их «свистуличницами».