Сергей Дегтярев – Личность. Том III. Растройства (страница 2)

Часть XI (Главы 36–38) посвящена социальной критике. Мы анализируем три категории патологий с точки зрения социальной реакции (Глава 36), показываем, почему общество предпочитает функциональных роботов подлинным личностям (Глава 37), и подкрепляем критику эпидемиологическими данными (Глава 38).

Часть XII (Главы 39–43) посвящена социальному проектированию. Мы показываем, что Общество 100+ является ответом на патологии (Глава 39), предлагаем диагностику как образование, а не как клеймо (Глава 40), описываем институциональные изменения (Глава 41), анализируем необходимые сдвиги в экономике и культуре (Глава 42), и формулируем финальный тезис: общество должно измениться, чтобы каждый стал личностью (Глава 43).

Таким образом, Том III является практическим и социально-критическим манифестом, который завершает трилогию. Он берет философскую базу Тома I и онтологическую модель Тома II и переводит их в плоскость диагностики, терапии и социального проектирования.

Мы не предлагаем утопию. Мы не обещаем, что все расстройства могут быть исцелены, а все люди могут стать личностями. Органические нарушения имеют свои пределы, и некоторые люди никогда не смогут пройти полный цикл. Но мы утверждаем, что общество может и должно измениться — стать более зрячим, более внимательным, более готовым создавать условия для прохождения застрявших этапов. Это не вопрос благотворительности или морального долга. Это вопрос выживания самого общества. Как справедливо отмечал Э. Фромм, зрелое общество — это общество, которое создает условия для развития зрелых личностей [169]. Общество, которое систематически производит не-личностей, а затем игнорирует их страдания, само является больным.

Центральный тезис всей трилогии, который находит свое завершение в этом томе, может быть сформулирован так:

Личность — не дар, а задача. И эту задачу можно решить только вместе — через создание общества, которое видит, принимает и исцеляет каждого, кто застрял на пути.

ЧАСТЬ IX. НОРМА И ПАТОЛОГИЯ: ДИАГНОСТИКА СБОЕВ В ЦИКЛЕ «ВМЕСТЕ — САМ — ВМЕСТЕ»

Глава 22. Философия нормы и патологии

В первых двух томах мы сосредоточились на кризисах (точках «вместе нельзя») и разрешениях (точках «я сам»). Мы описали, как личность проходит через шесть этапов, каждый из которых завершается структурным сдвигом, дающим новую форму «вместе» и новую форму «сам». Мы показали нейрофизиологические пики, соответствующие точкам разрешения, и описали, как каждый следующий этап надстраивается над предыдущим.

Однако мы почти не описали норму — то, что происходит между этими точками. А именно в этом промежутке личность живет и накапливает опыт, который станет материалом для следующего страха и следующего кризиса. Без описания нормы наша модель остается каркасом без наполнения: мы знаем, где находятся узлы, но не знаем, как выглядит ткань между ними.

Теперь, переходя к анализу патологий, мы должны заполнить этот пробел. Без описания нормы патология не имеет смысла. Патология — это всегда отклонение от нормы, нарушение нормы, застревание в норме. Чтобы диагностировать патологию, мы должны знать, что такое здоровое прохождение этапа.

22.1. Определение Нормы в терминах модели

Норма — это период между разрешением предыдущего кризиса и наступлением следующего страха. В этот период личность живет в новой структуре «вместе» и «сам», накапливая опыт, который станет материалом для следующего этапа.

Разберем это определение по элементам.

«Период между разрешением предыдущего кризиса и наступлением следующего страха». Это хронологическое определение. Норма имеет четкие границы: она начинается в точке разрешения предыдущего кризиса (например, в 3 года, когда формируется интернализованная безопасная база) и заканчивается в точке входа в следующий страх (например, в 4,5 года, когда ребенок начинает бояться предъявить свой внутренний мир). Длительность нормы варьируется от этапа к этапу: на первых этапах она составляет 1,5–3 года, на поздних — до 24 лет. Но в каждом случае это период, когда личность уже справилась с предыдущим вызовом и еще не столкнулась со следующим.

«Личность живет в новой структуре «вместе» и «сам»». Это структурное определение. В каждом кризисе личность формирует новую форму «вместе» (способ быть с другими) и новую форму «сам» (способ действовать автономно). В норме эти формы работают: они не являются проблемой, они не требуют рефлексии, они просто есть как фон, на котором разворачивается повседневная жизнь. Ребенок в 4 года не думает о том, как он интернализовал образ матери, — он просто играет, фантазирует, исследует мир, опираясь на эту интернализованную базу. Взрослый в 30 лет не думает о том, как он выбрал свою профессию, — он просто работает, живет, строит отношения, опираясь на выбранное когда-то призвание.

«Накапливая опыт, который станет материалом для следующего этапа». Это динамическое определение. Норма — это не статичное состояние, а процесс накопления. Личность в норме не просто «существует» — она живет, и эта жизнь оставляет следы. Фантазии, накопленные в 3–4,5 года, станут материалом для страха предъявления на следующем этапе. Опыт ролей, накопленный в 6–9 лет, станет материалом для страха несоответствия. Опыт призвания, накопленный в 24–36 лет, станет материалом для страха ложности смысла. Норма — это время, когда личность бессознательно собирает то, что позже станет источником ее страха — и, следовательно, источником ее следующего развития.

«Норма — это не «отсутствие проблем»». Это негативное определение, которое защищает нас от идеализации. Норма не означает, что человек счастлив, свободен от тревог или не испытывает трудностей. Норма означает, что структура личности работает: человек может действовать, вступать в отношения, переживать радость и горе, не разрушаясь при этом. Как справедливо отмечал С.Л. Рубинштейн, личность — это не тот, у кого нет проблем, а тот, кто способен быть субъектом своей жизни, нести ответственность и строить отношения [164]. В норме проблемы есть, но они не блокируют цикл «Вместе — Сам — Вместе».

«Проживание в структуре, которая была сформирована на предыдущем кризисе». Это итоговое определение, связывающее норму с кризисом. Норма — это не произвольное состояние, а результат предыдущего разрешения. Личность в норме живет так, как она научилась жить в предыдущем кризисе. Если кризис был разрешен успешно — норма будет здоровой. Если кризис был разрешен частично или искаженно — норма будет неполноценной, и личность войдет в следующий страх уже с дефицитом.

22.2. Структура Нормы

Любая норма имеет три измерения: когнитивное (что сформировано), динамическое (что накапливается) и феноменологическое (как личность себя переживает). Опишем их последовательно.

Что сформировано (результат разрешения).

Каждый кризис завершается формированием новой структуры. В Томах I и II мы описали эти структуры как новые формы «вместе» и «сам». В норме эти структуры становятся операциональными — они работают автоматически, без сознательного контроля.

Например, интернализованная безопасная база, сформированная в 3 года, в норме не требует постоянного подтверждения. Ребенок не думает: «Мама меня любит? Я в безопасности?» — он просто действует, зная, что база есть. Как показали исследования М.И. Лисиной, в возрасте 3–4,5 лет ребенок уже способен к автономной игре, но периодически возвращается к взрослому для «подзарядки» [252]. Это и есть норма: база работает, но она еще требует периодического внешнего подкрепления.

Точно так же социальный характер, сформированный в 6 лет, в норме становится «второй кожей». Ребенок не думает: «Как мне вести себя в школе?» — он просто ведет себя как ученик, потому что эта роль стала частью его привычного поведения. Д.Б. Эльконин показал, что именно в этом возрасте игра с правилами переходит в учебную деятельность, и правила перестают быть внешними, становясь внутренними [141].

Что накапливается (опыт, который станет содержанием следующего страха).

Норма — это время бессознательного накопления. Личность не ставит себе задачи «накопить опыт для следующего страха» — она просто живет, и этот опыт оседает в ней, как осадок на дне реки.

В 3–4,5 года ребенок накапливает свой внутренний мир — первые фантазии, желания, страхи, образы. Он не знает, что через год ему придется предъявить этот мир другим, и это будет страшно. Он просто фантазирует, играет, создает. Как показали исследования Джерома и Дороти Сингер, возраст 4–5 лет является пиком спонтанной фантазийной активности [116, в Томе II, Глава 9]. Это и есть накопление материала для следующего страха.

В 6–9 лет ребенок накапливает опыт ролей. Он пробует быть учеником, другом, сыном/дочерью, членом команды. Он не знает, что через несколько лет ему придется столкнуться со страхом несоответствия этим ролям. Он просто живет в ролях, и этот опыт оседает в его характере.

В 12–18 лет подросток накапливает образ своего будущего достижения. Он видит себя в профессии, в роли, в образе жизни. Он не знает, что через несколько лет ему придется выбирать, и это будет страшно. Он просто мечтает, и эти мечты становятся его жизненным ориентиром.

В 24–36 лет человек накапливает опыт призвания. Он живет в своей профессии, в своих отношениях, в своих взятых на себя обязательствах. Он не знает, что через несколько лет ему придется столкнуться со страхом ложности этого смысла. Он просто живет, и этот опыт становится содержанием его существования.