Сергей Дегтярев – Личность. Том II. Онтология (страница 18)
6. Новая форма «сам» на шестом этапе
13.6.1. Эволюция «сам»: от автономии к чистому самоподтверждению
Восстановим логику предыдущих этапов, чтобы увидеть специфику шестого.
На первом этапе «сам» означало автономию в поле интернализованной связи с матерью — физическая автономия. На втором — предъявить внутренний мир в символической форме — экспрессивная автономия. На третьем — определить свою уникальность и найти группу, где она ценится, — социальная автономия. На четвертом — совершить необратимый выбор и принять его последствия — экзистенциальная автономия через призвание. На пятом — найти источник смысла не в достижениях, а в пестовании — переход от «я достиг» к «я передал».
Общим для всех этих форм «сам» было то, что они реализовывались через действие, направленное вовне. Автономия осуществлялась через ходьбу, через выражение, через поиск группы, через выбор профессии, через передачу опыта. «Сам» всегда означало «я делаю что-то в мире, и через это я есть».
На шестом этапе эта логика достигает своего предела. Действие вовне становится все более ограниченным: тело слабеет, социальные роли уходят, возможности передачи опыта сужаются. И тогда возникает необходимость в такой форме «сам», которая не зависит от внешнего действия. В форме чистого самоподтверждения: «Я есть, даже если никто не смотрит. Моя жизнь была, и этого нельзя отменить».
Это не отказ от действия — это переход к иному модусу существования, в котором действие перестает быть главным источником подтверждения бытия.
13.6.2. Удерживать личность без внешнего подтверждения
Центральное содержание новой формы «сам» на шестом этапе — самостоятельное удержание личности без внешнего подтверждения. Разберем, что это означает.
На протяжении всей предыдущей жизни личность подтверждалась извне. Младенец подтверждал свое существование через физический контакт с матерью. Ребенок — через признание в символическом пространстве игры и учебы. Подросток — через принадлежность к микро-группе. Молодой взрослый — через партнерство и профессиональное признание. Зрелый человек — через генеративную связь с младшими, через то, что его опыт востребован.
На шестом этапе все эти источники подтверждения иссякают или радикально ослабевают. Матери нет в живых. Профессиональное сообщество осталось в прошлом. Сверстники умерли. Супруг мог умереть. Дети и внуки заняты своей жизнью. Никто больше не смотрит на меня как на того, кем я был. Никто не подтверждает мою идентичность.
И тогда встает задача: могу ли я подтверждать свое существование самостоятельно? Могу ли я быть источником собственного бытия — не в смысле причины, а в смысле свидетельства? Могу ли я сам себе сказать: «Я есть, и этого достаточно» — и чтобы это не было пустой фразой, самообманом, а было подлинным переживанием?
Это и есть удержание личности без внешнего подтверждения. Личность больше не питается извне. Она становится самоподдерживающейся — не в том смысле, что она изолируется от мира, а в том, что ее основание больше не зависит от внешних отражений.
13.6.3. «Я есть, даже если никто не смотрит»
Формула «Я есть, даже если никто не смотрит» нуждается в раскрытии.
«Я есть» — это не констатация биологического факта. Биологическое существование — дыхание, сердцебиение, обмен веществ — продолжается независимо от моего самосознания. «Я есть» здесь означает: я существую как субъект, как личность, как тот, кто прожил эту жизнь и помнит ее. Мое «я» не растворилось, не распалось, не исчезло — оно удерживается.
«Даже если никто не смотрит» — это указание на отсутствие внешнего подтверждения. Смотрит — значит видит, признает, подтверждает. Другие люди были зеркалами, в которых я видел себя. Теперь зеркала исчезли. Но я все еще вижу себя — не через отражения, а непосредственно. Мое самосознание больше не нуждается в социальной медиации.
Это не означает, что мне безразличны другие люди. Я могу любить их, радоваться им, горевать о них. Но мое существование больше не зависит от их признания. Я не исчезаю, когда они отводят взгляд. Я есть — и это знание не требует подтверждения.
Психологически это переживается как освобождение. На протяжении всей жизни человек в той или иной степени зависел от признания других — и это делало его уязвимым. Страх отвержения, страх невидимости, страх исчезновения из мира людей — все это производные от зависимости от внешнего подтверждения. Когда эта зависимость преодолена, страхи теряют свою силу. Я не боюсь, что меня не заметят, — потому что я уже заметил себя сам.
13.6.4. «Моя жизнь была, и этого нельзя отменить»
Вторая часть формулы — «Моя жизнь была, и этого нельзя отменить» — также требует раскрытия.
«Моя жизнь была» — это утверждение о прошлом. Жизнь — не как продолжающийся процесс, а как завершенное или близкое к завершению целое. Я оглядываюсь на нее и вижу: она была. Со всеми ее радостями и горестями, достижениями и ошибками, встречами и расставаниями. Она была — и она моя.
«Этого нельзя отменить» — это утверждение о неуничтожимости прошлого. Что бы ни случилось сейчас или в будущем, прошлое не может быть изменено. Мои поступки, мои выборы, мои отношения — все это вписано в ткань реальности и не может быть вычеркнуто. Даже если все свидетели умерли, даже если все следы стерты, сам факт, что это было, остается. Онтологический статус прошлого — оно было — не зависит от того, помнит ли о нем кто-то.
Это переживание неуничтожимости прожитого дает опору, которая не может быть отнята внешними обстоятельствами. Мое тело может ослабеть, мои социальные роли могут исчезнуть, люди, которых я любил, могут умереть — но то, что я жил, что я прошел этот путь, что я был именно этим человеком, отменить нельзя. Это абсолютная, неотчуждаемая собственность личности на свою жизнь.
13.6.5. Отличие от нарциссизма и от отчаяния
Новую форму «сам» шестого этапа важно отграничить от двух внешне похожих, но сущностно иных состояний — нарциссического самолюбования и отчаяния.
Нарциссическое самолюбование — это утверждение: «Я есть, потому что я велик, значителен, лучше других». Это утверждение основано на сравнении и на превосходстве. Оно нуждается во внешнем подтверждении не меньше, а больше, чем обычная самооценка, — нарцисс постоянно ищет зеркала, в которых отражается его величие. Когда зеркала исчезают, нарциссическое «я» рушится.
Новая форма «сам» шестого этапа не основана на сравнении. Я не утверждаю, что я лучше других или что моя жизнь была более значительной. Я утверждаю только, что она была — моя, уникальная, неповторимая. И этого достаточно. Мне не нужно быть великим, чтобы быть. Мне не нужно превосходить других, чтобы моя жизнь имела значение.
Отчаяние — это утверждение: «Моя жизнь была зря. Ничего нельзя исправить. Все кончено». Это реакция на страх нереализованности, который мы описывали для пятого этапа, но который может сохраняться и на шестом, если пятый кризис не был разрешен. Отчаяние — это неудача в разрешении пятого кризиса, перенесенная на шестой.
Новая форма «сам» шестого этапа преодолевает отчаяние не через отрицание потерь и ошибок, а через их принятие. Моя жизнь была — со всем, что в ней было. Я не оцениваю ее по шкале «успех — провал». Я принимаю ее как целое — и в этом принятии нахожу покой.
13.6.6. Советские и российские исследования: принятие жизни и интеграция опыта
В отечественной психологии проблематика, близкая к нашей новой форме «сам» шестого этапа, разрабатывалась в терминах принятия жизни и интеграции опыта.
Л.И. Анцыферова в работе «Поздний период жизни человека» (1996) описывала способность «принимать свою жизнь как состоявшуюся» как ключевую характеристику продуктивного старения [195]. Это принятие, по Анцыферовой, не означает, что человек считает свою жизнь идеальной. Оно означает, что он перестает сожалеть о несделанном и признает ценность того, что было сделано. «Да, я мог бы прожить иначе. Но я прожил именно так. И это моя жизнь, другой не будет».
Б.Г. Ананьев в книге «Человек как предмет познания» (1968) описывал процесс «интеграции жизненного опыта» в позднем возрасте — собирания разрозненных событий, достижений и потерь в единую, связную картину [158]. Эта интеграция, по Ананьеву, не происходит автоматически — она требует внутренней работы. Но когда она происходит, она дает человеку чувство завершенности и осмысленности жизни, которое не зависит от внешних обстоятельств.
В.В. Болтенко, чью работу мы уже цитировали, описывал феномен «принятия своей судьбы» у некоторых «самых старых стариков» [202]. Это принятие, по Болтенко, не пассивное смирение, а активное согласие: «Да, так было. Да, так есть. И это хорошо — не в смысле «идеально», а в смысле «это мое, и я это принимаю»».
В терминах нашей модели: принятие жизни по Анцыферовой, интеграция опыта по Ананьеву, принятие судьбы по Болтенко — это разные аспекты того, что мы называем новой формой «сам» шестого этапа. Человек удерживает свою личность не через внешние достижения и не через признание других, а через внутренний акт принятия своей жизни как состоявшейся.
13.6.7. Формулировка новой формы «сам»
Обобщая сказанное, мы можем дать итоговую формулировку.
Новая форма «сам» на шестом этапе означает: я беру на себя обязанность удерживать личность без внешнего подтверждения. «Я есть, даже если никто не смотрит. Моя жизнь была, и этого нельзя отменить».