Сергей Дегтярев – Личность. Том II. Онтология (страница 10)

В терминах нашей модели: рост субъективного благополучия после 48 лет — это эмпирическое отражение успешного разрешения пятого кризиса. Человек, прошедший через страх бессмысленности и нашедший новую форму «вместе» и «сам» в пестунстве, переживает подъем — не эйфорический, но устойчивый, который не зависит от внешних обстоятельств.

Интересно, что U-кривая обнаружена не только у людей, но и у человекообразных обезьян — орангутанов и шимпанзе [188]. Это означает, что спад и последующий подъем благополучия в среднем возрасте имеет биологическую основу, а не является исключительно социальным феноменом. В терминах нашей модели: гормональная перестройка пятого этапа (менопауза у женщин, андропауза у мужчин) создает биологические условия для сдвига от достижения к генеративности, и этот сдвиг, будучи успешно осуществленным, ведет к росту благополучия.

12.7.5. Теория социоэмоциональной селективности Лоры Карстенсен

Третья линия эмпирических данных связана с теорией социоэмоциональной селективности (Socioemotional Selectivity Theory, SST), разработанной Лорой Карстенсен (Laura Carstensen) из Стэнфордского университета.

Карстенсен в серии работ, начиная с программной статьи 1999 года, показала, что с возрастом происходит фундаментальный сдвиг в мотивационных приоритетах [198]. Молодые люди, воспринимающие время как безграничное, ориентированы на получение знаний, расширение социальных контактов, приобретение нового опыта — то есть на цели, связанные с подготовкой к будущему. Пожилые люди, воспринимающие время как ограниченное, ориентированы на эмоциональную регуляцию, углубление существующих отношений, получение удовлетворения от настоящего момента.

Ключевой момент теории Карстенсен: этот сдвиг связан не с хронологическим возрастом как таковым, а с субъективным восприятием временной перспективы. Когда человек ощущает, что времени осталось много, он инвестирует в будущее — учится, заводит новые знакомства, строит карьеру. Когда он ощущает, что времени осталось мало, он переключается на то, что приносит эмоциональное удовлетворение здесь и сейчас, — на близкие отношения, на передачу опыта, на наслаждение моментом.

Экспериментальные исследования показали, что этот сдвиг можно воспроизвести искусственно. Если молодым людям предложить представить, что им осталось жить недолго (например, из-за предстоящего переезда в другой город), их мотивационные приоритеты становятся похожи на приоритеты пожилых людей: они начинают предпочитать эмоционально близкие контакты новым и познавательно интересным.

В терминах нашей модели: теория социоэмоциональной селективности описывает когнитивно-мотивационный механизм, лежащий в основе разрешения пятого кризиса. В 36 лет человек еще ощущает время как относительно безграничное — и продолжает инвестировать в достижения. Но к 48 годам, под влиянием телесного спада, гормональной перестройки и общего накопления жизненного опыта, временная перспектива сжимается. Времени осталось не так много, как казалось. И это сжатие переключает мотивацию: с получения знаний и достижений — на эмоциональную регуляцию и передачу опыта.

Генеративность в терминах Карстенсен — это одна из форм эмоционально насыщенной, ориентированной на настоящее активности, которая характерна для пожилого возраста. Но, в отличие от простого «наслаждения моментом», генеративность соединяет настоящее с будущим: я передаю опыт сейчас — и это будет жить после меня.

12.7.6. Советские и российские исследования: удовлетворенность жизнью и смысл

Отечественная психология также располагает данными, подтверждающими логику пятого этапа.

Б.Г. Ананьев в книге «Человек как предмет познания» (1968), обобщая результаты масштабных исследований, проведенных в Ленинградском университете, отмечал, что удовлетворенность жизнью в пожилом возрасте коррелирует не с уровнем прошлых достижений, а с сохранением активной социальной позиции и вовлеченности в жизнь других людей [158]. Те, кто продолжал работать, передавать опыт, участвовать в воспитании внуков, были более удовлетворены жизнью, чем те, кто, даже имея высокий уровень материального обеспечения, замыкался в себе.

Л.И. Анцыферова в работе «Поздний период жизни человека» (1996), которую мы уже цитировали, на основе анализа биографий и клинических наблюдений выделила два типа старения [195]. «Продуктивное старение» характеризуется сохранением генеративной направленности: человек продолжает заботиться о других, делиться опытом, быть полезным. «Непродуктивное старение» характеризуется замыканием на себе, фиксацией на прошлом (либо на былых достижениях, либо на былых обидах), отсутствием новых целей. Анцыферова подчеркивала, что закладка того или иного типа старения происходит задолго до наступления самой старости — в среднем возрасте, который мы называем пятым этапом.

Е.И. Головаха и А.А. Кроник в книге «Психологическое время личности» (1984) показали, что удовлетворенность жизнью связана не столько с объективным числом достижений, сколько с субъективной оценкой реализованности жизненных планов [184]. Однако эта оценка, в свою очередь, зависит от того, насколько человек способен переформулировать свои жизненные цели с возрастом. Те, кто продолжает мерять себя мерками молодости (карьерный рост, материальный успех), неизбежно чувствуют неудовлетворенность — потому что объективные возможности для таких достижений с возрастом сокращаются. Те, кто переключается на цели, связанные с передачей опыта и заботой о других, сохраняют высокую удовлетворенность.

12.7.7. Значение для возрастной модели

Обзор эмпирических данных подтверждает, что пятый этап — не умозрительная конструкция, а реальный, объективно регистрируемый процесс, имеющий четкую временную динамику и долгосрочные последствия.

Все эти данные были получены независимо друг от друга, в рамках разных научных традиций. Тот факт, что они складываются в связную картину, соответствующую предсказаниям нашей модели, является сильным свидетельством в пользу модели.

8. Связь с философией личности

12.8.1. Пятое «вместе нельзя» в ряду фундаментальных ограничений

Философия личности, развернутая в Части II книги, строится вокруг понятия «вместе нельзя» — фундаментального ограничения, с которым человек сталкивается снова и снова на разных уровнях своего существования. Каждое такое ограничение — это не просто препятствие, а структурная граница, которая делает невозможной прежнюю форму «вместе» и тем самым вынуждает искать новую.

Первое «вместе нельзя» (1,5 года) — нельзя постоянно быть в физическом контакте. Это ограничение, связанное с телесностью, породило интернализованную безопасную базу и первую форму личности.

Второе «вместе нельзя» (4,5 года) — нельзя автоматически разделить внутренний мир. Это ограничение, связанное с непрозрачностью сознания, породило способность к символическому выражению и вторую форму личности.

Третье «вместе нельзя» (9 лет) — нельзя быть идентичным группе. Это ограничение, связанное с социальной видимостью отличий, породило избирательную микро-группу и третью форму личности.

Четвертое «вместе нельзя» (18 лет) — нельзя разделить судьбу, нельзя «вместе» прожить жизнь. Это ограничение, связанное с уникальностью жизненной траектории, породило призвание и четвертую, зрелую форму личности как субъекта выбора.

Теперь, на пятом этапе, человек сталкивается с пятым «вместе нельзя»: нельзя разделить экзистенциальный ответ. Нельзя «вместе» иметь смысл отдавать. Это ограничение имеет иную природу, чем все предыдущие. Оно касается не формы социальной связи, а самого содержания жизни — того, ради чего все предыдущие формы существовали.

12.8.2. От всех предыдущих ограничений — к пределу

Чтобы понять философское значение пятого «вместе нельзя», полезно посмотреть на всю последовательность ограничений как на движение к пределу.

Первые три ограничения были связаны с внешними условиями существования: телом, сознанием, социальным восприятием. Они говорили: «Ты не можешь быть вместе с другими в том модусе, который был раньше, — ищи новый модус». И человек искал — и находил.

Четвертое ограничение было пограничным. Оно еще касалось социальной связи («нельзя разделить судьбу»), но уже выводило человека к экзистенциальному измерению: я должен выбрать свой путь сам, и никто не может сделать это за меня. Здесь впервые возникло одиночество выбора — не как физическое отсутствие других, а как невозможность переложить на других решение.

Пятое ограничение идет еще дальше. Оно говорит: «Ты не можешь разделить с другими не только путь, но и смысл самого пути». Мало того, что я должен сам выбрать, куда идти, — я должен сам понять, ради чего я вообще иду. Этот вопрос не имеет коллективного ответа. Смысл не делегируется.

В этом смысле пятое «вместе нельзя» — самое радикальное из всех. Оно обнажает предельную отдельность человека. Не просто отдельность тела (первый этап), не просто отдельность сознания (второй этап), не просто отдельность социальной позиции (третий этап), не просто отдельность жизненного пути (четвертый этап), а отдельность самого основания, на котором все это стоит. Ради чего я живу — этот вопрос обращен ко мне одному, и ответ на него могу дать только я.