Сергей Дегтярев – Личность. Том II. Онтология (страница 9)

Эта свобода от результата глубоко созвучна тому, что Виктор Франкл называл «последней из человеческих свобод» — свободой выбирать свое отношение к тому, что от нас не зависит [179]. Я не могу контролировать, как мир примет мой дар. Но я могу контролировать, буду ли я отдавать. И в этой свободе — основание личного смысла, который не может быть отнят внешними обстоятельствами.

12.6.7. Формулировка новой формы «сам»

Обобщая сказанное, мы можем дать итоговую формулировку.

Новая форма «сам» на пятом этапе означает: найти источник смысла не в достижениях, а в пестунстве. Не «я достиг», а «я передал». Не «что жизнь дала мне?», а «что я дал жизни?».

«Сам» здесь перестает быть актом приобретения и становится актом отдачи. Я самостоятельно действую не для того, чтобы у меня стало больше, а для того, чтобы у других стало больше благодаря мне. Мои достижения не отвергаются, но переосмысливаются: они важны не сами по себе, а как ресурс для передачи.

Это «сам» свободно от привязки к результату. Я отдаю, не гарантируя, что мой дар будет принят или оценен. Смысл моего действия — в самом акте отдачи, а не в его последствиях. Эта свобода от результата и есть зрелость пятого этапа.

12.6.8. Связь с философией личности

Напомним, что в Части II книги личность была определена как человек, добровольно берущий на себя то, что вместе нельзя. На каждом этапе эта формула наполнялась новым содержанием. На пятом этапе «вместе нельзя» экзистенциальный ответ — смысл отдачи. И личность пятого этапа — это тот, кто добровольно берет на себя ответственность за нахождение этого смысла — и находит его в том, что сам берет на себя обязанность пестуна.

Но есть и более глубокий поворот. На всех предыдущих этапах личность была тем, кто берет. Берет на себя автономию, берет на себя выражение внутреннего мира, берет на себя поиск группы, берет на себя призвание. Брать на себя — это и значит быть личностью.

На пятом этапе личность становится тем, кто отдает. Это не отказ от личности, а ее высшее осуществление. Личность, достигшая пятого этапа, — это не та, которая многого достигла, а та, которая многое отдала. Ее отдельность, ее уникальность, ее способность к выбору и ответственности — все, что было накоплено на предыдущих этапах, — теперь служит не ей самой, а другим.

Это важнейший шаг к тому, что будет происходить на шестом этапе. Если на пятом этапе личность учится отдавать, то на шестом ей предстоит отдать все — включая самою себя, свою индивидуальную форму, которая будет растворена в неиндивидуальном сознании. Но это растворение не будет потерей — потому что личность уже научилась находить смысл не в том, что она имеет, а в том, что она отдает.

12.6.9. Значение для возрастной модели

Новая форма «сам» пятого этапа — это последняя форма «сам», которая имеет явное деятельностное содержание. На шестом этапе «сам» будет означать удержание себя как личности перед лицом утраты всех внешних подтверждений — но это уже не столько деятельность, сколько состояние.

Поэтому пятый этап можно считать вершиной деятельностного измерения личности. Здесь личность достигает своей максимальной зрелости как субъект — не в смысле способности достигать (это максимум четвертого этапа), а в смысле способности отдавать. Пестун — это не тот, кто меньше хочет от жизни, а тот, кто больше может дать жизни.

Данные Гарвардского исследования, которые мы упоминали в параграфе 12.4, показывают, что именно эта способность — способность к генеративности в среднем возрасте — является сильнейшим предиктором удовлетворенности жизнью в старости. В терминах нашей модели это означает, что успешное прохождение пятого этапа закладывает основу для успешного прохождения шестого. Тот, кто научился отдавать, легче переносит утраты — потому что его самоощущение не привязано к тому, что у него есть.

7. Эмпирические данные пятого этапа

12.7.1. Методологическое введение

Прежде чем переходить к конкретным исследованиям, сделаем методологическое замечание, аналогичное тем, которые мы делали для третьего и четвертого этапов. Эмпирическая наука не оперирует понятиями «пятый этап» или «пестунство» в том смысле, в каком мы их используем. Однако она измеряет переменные, которые являются операционализациями этих понятий: субъективное благополучие, удовлетворенность жизнью, уровень генеративности, временную перспективу, мотивационные приоритеты. Задача этого параграфа — показать, что динамика этих переменных во времени соответствует предсказаниям нашей модели.

Мы рассмотрим три линии эмпирических данных. Первая — Гарвардское исследование развития взрослых (Harvard Study of Adult Development) — дает прямые лонгитюдные свидетельства связи генеративности в среднем возрасте с удовлетворенностью жизнью в старости. Вторая — исследования U-кривой субъективного благополучия — показывает, что надир благополучия приходится именно на точку кризиса пятого этапа (47–48 лет), а затем начинается рост. Третья — теория социоэмоциональной селективности Лоры Карстенсен — раскрывает когнитивно-мотивационный механизм этого сдвига.

12.7.2. Гарвардское исследование развития взрослых: общая характеристика

Гарвардское исследование развития взрослых — одно из самых длительных и влиятельных лонгитюдных исследований в истории психологии. Оно было начато в 1938 году и продолжается до сих пор, охватывая несколько поколений участников. Исследование включает две когорты: «Grant Study» — 268 выпускников Гарвардского университета 1939–1944 годов, и «Glueck Study» — 456 мужчин из неблагополучных районов Бостона, родившихся около 1930 года.

Уникальность исследования в том, что оно прослеживает жизнь участников на протяжении более восьми десятилетий. Данные собирались каждые два года с помощью опросников, интервью, медицинских осмотров и психологических тестов. Это позволяет изучать не просто корреляции, а реальные траектории жизни — как ранние факторы влияют на поздние исходы.

Главный вывод исследования, обобщенный Джорджем Вэйллантом в книге «Triumphs of Experience» (2012), звучит так: «Единственное, что действительно имеет значение в жизни, — это ваши отношения с другими людьми» [194]. Но за этой общей формулировкой стоит более конкретный и релевантный для нашей модели результат: ключевым фактором, определяющим удовлетворенность жизнью в пожилом возрасте, является генеративность в среднем возрасте.

12.7.3. Генеративность как предиктор удовлетворенности жизнью

Вэйллант и его коллеги операционализировали генеративность через ряд показателей: участие в менторстве, забота о следующем поколении, вклад в жизнь сообщества, способность ставить нужды других выше собственных. Уровень генеративности оценивался независимыми экспертами на основе интервью и опросников, собранных, когда участникам было около 50 лет.

Затем эти оценки были сопоставлены с показателями удовлетворенности жизнью, психического и физического здоровья, собранными, когда участникам было 70–80 лет. Результаты оказались однозначными: генеративность в 50 лет является более сильным предиктором удовлетворенности жизнью в старости, чем любой другой измеренный фактор, включая: профессиональные достижения; уровень дохода; интеллект, измеренный в молодости; физическое здоровье в молодости; наличие или отсутствие психических расстройств в анамнезе.

Иными словами, не то, сколько человек заработал, не то, какую должность он занял, и не то, насколько он был умен или здоров в молодости, предсказывает его удовлетворенность жизнью после 70 лет, а то, научился ли он к 50 годам заботиться о других и передавать им свой опыт.

Более того, Вэйллант показал, что генеративность является не просто одним из факторов благополучия, а тем самым фактором, который отличает «успешное старение» от «неуспешного». Участники, которые в 50 лет демонстрировали высокий уровень генеративности, в 70–80 лет были не только более удовлетворены жизнью, но и объективно здоровее — у них реже развивались хронические заболевания, они дольше сохраняли когнитивные функции, они были более социально активны.

В терминах нашей модели: данные Вэйлланта прямо подтверждают, что разрешение пятого этапа — переход от достижения к пестунству — является не просто теоретической конструкцией, а реальным, измеримым процессом, имеющим долгосрочные последствия. Тот, кто в 48 лет находит новую форму «сам» («не я достиг, а я передал»), закладывает фундамент для благополучной старости.

12.7.4. U-кривая субъективного благополучия: дополнительный контекст

В параграфе 12.3 мы уже упоминали U-кривую субъективного благополучия, но сейчас важно рассмотреть ее в контексте разрешения пятого этапа.

Напомним: исследование Бланчфлауэра и Освальда (2008), охватившее около 500 000 респондентов из 72 стран, показало, что субъективное благополучие достигает нижней точки в 47,2 года у мужчин и 48,3 года у женщин, после чего начинает расти [187]. Это поразительно точно совпадает с точкой 48 лет, которую наша модель определяет как момент разрешения пятого этапа.

Что происходит после надира? Субъективное благополучие растет — и продолжает расти вплоть до 70–75 лет, достигая уровня, сопоставимого с уровнем молодости или даже превышающего его. Этот рост не является артефактом выживания (мол, несчастливые умирают раньше, а счастливые остаются в выборке). Статистический анализ с поправкой на выбывание подтверждает, что речь идет о реальном повышении благополучия у одних и тех же индивидов.