Сергей Дегтярев – Личность. Том I. Прикладная философия (страница 5)
2.3.3. «Понимание» против «объяснения»: методологическая дилемма
Таким образом, в гуманитарных науках возникает неустранимое раздвоение метода. Естественные науки работают по модели объяснения: подведение частного случая под общий закон. Гуманитарные науки стремятся к пониманию: постижению уникального смысла, который нельзя вывести из закона.
Социолог Макс Вебер, которого часто называют мостом между двумя традициями, пытался совместить эти подходы в концепции «понимающей социологии» [29]. Он предложил метод «идеальных типов» и настаивал, что социолог должен понять субъективный смысл действия, прежде чем объяснять его причины. Но это означает, что метод Вебера не доступен любому человеку. Чтобы понять смысл действия другого, исследователь должен обладать способностью к эмпатии, культурной компетентностью и определенной философской позицией. Один и тот же социальный факт (например, протестантская этика) будет «понят» по-разному человеком, выросшим в протестантской культуре, и человеком, никогда с ней не сталкивавшимся. Предмет (смысл действия) не отделим от метода (понимания), а метод зависит от личности понимающего.
Это и есть та структурная граница, которую мы ищем. Гуманитарное знание не может быть научным в нашем строгом смысле не потому, что оно «плохое» или «незрелое», а потому, что само условие научности — вынесение исследователя за скобки — здесь невыполнимо. Нельзя изучать общество, не будучи его членом. Нельзя изучать сознание, не обладая им. Нельзя изучать культуру, не будучи в нее погруженным. Как только мы пытаемся «очистить» гуманитарное знание от субъекта, мы теряем сам предмет.
Этот вывод не обесценивает гуманитарное знание. Он лишь указывает на то, что оно должно строиться на других основаниях — не на претензии на универсальную объективность, а на осознанной субъективности, которую мы развернем через гуманитарный метод.
4. Паритет индивидуального и коллективного как логический тупик
2.4.1. Аргумент «от индивидуального»
Рассмотрим первую позицию: общество состоит из индивидов, и только индивиды являются реальностью. Это позиция методологического индивидуализма, наиболее последовательно выраженная Максом Вебером. Вебер настаивал, что социология должна исходить из действий отдельных лиц, поскольку только индивиды могут быть носителями осмысленного действия [29]. Коллективы («государство», «нация», «класс») — это лишь понятийные конструкции, за которыми не стоит никакой самостоятельной реальности.
Эта позиция имеет мощную аргументацию и привлекательность. Она защищает свободу и достоинство личности от поглощения безличными структурами. Она соответствует непосредственному опыту: каждый из нас чувствует себя автором своих решений. Российский философ Н.А. Бердяев в работе «О рабстве и свободе человека» (1939) выразил эту позицию с предельной ясностью: «Личность есть целое, она не есть часть общества... Общество есть часть личности, ее социальная сторона» [30].
Однако эта позиция наталкивается на неопровержимый контраргумент: коллективные феномены невозможно свести к сумме индивидуальных действий. Язык, на котором мы спорим об индивидуальной свободе, не был изобретен никем из индивидов. Он существовал до нас и будет существовать после. Деньги, право, обычаи — все это существует объективно и принудительно по отношению к любому отдельному человеку. Как писал Дюркгейм, социальный факт узнается по той внешней силе принуждения, которую он оказывает на индивида [5]. Человек, пытающийся в одиночку «отменить» язык или деньги, будет просто исключен из общества. Значит, общество — не просто сумма индивидов.
2.4.2. Аргумент «от коллективного»
Рассмотрим противоположную позицию: общество первично, а индивид есть продукт социальных отношений. Это позиция социологического реализма (или холизма), наиболее последовательно выраженная Дюркгеймом и марксизмом. Согласно этой логике, индивидуальное сознание формируется через социализацию, через усвоение коллективных представлений. Человек становится личностью только в обществе.
Эта позиция также имеет мощную аргументацию. Советский психолог Л.С. Выготский экспериментально доказал, что высшие психические функции (произвольное внимание, логическая память, понятийное мышление) возникают у ребенка первоначально как формы коллективного поведения, как сотрудничество с другими людьми, и лишь затем становятся внутренними психическими функциями самого ребенка [31]. Всякая психическая функция, по Выготскому, появляется на сцене дважды: сначала в социальном, потом в психологическом плане. Это сильнейший аргумент в пользу первичности коллективного. Если даже наше мышление имеет социальное происхождение, то что остается от «индивидуальной свободы»?
Однако и эта позиция наталкивается на неопровержимый контраргумент: индивидуальная свобода и уникальность личности неустранимы. Никакая социализация не создает двух тождественных индивидов. Более того, именно индивиды, а не «общество» в целом, являются источником инноваций, открытий, произведений искусства и нравственных поступков. Как подчеркивал С.Л. Рубинштейн, внешние причины действуют через внутренние условия [27]. Общество предлагает, но индивид выбирает. И этот выбор не всегда можно предсказать из социальных условий.
2.4.3. Паритет как тупик: почему нельзя выбрать «правильную» сторону
Таким образом, мы имеем ситуацию логического пата. Ни одна из позиций не может одержать окончательную победу, не отрицая очевидных феноменов. Индивидуализм не может объяснить существование языка и права. Коллективизм не может объяснить существование гениев и диссидентов.
Российский социолог И.С. Кон в книге «Социология личности» (1967) проанализировал этот паритет и пришел к выводу, что спор между индивидуализмом и коллективизмом в социологии напоминает спор о курице и яйце [12]. Бессмысленно спрашивать, что первично: личность или общество. Они возникают одновременно в процессе социального взаимодействия. Но это диалектическое «решение» не снимает практической дилеммы.
Более того, этот паритет — не просто академическая дискуссия. Ответ зависит от того, кто спрашивает. Человек, находящийся в позиции угнетения, будет склонен подчеркивать первичность индивидуальной свободы против коллективного давления. Человек, находящийся в позиции одиночества и атомизации, будет склонен подчеркивать ценность коллективной солидарности. Обе позиции экзистенциально обоснованы, но ни одна не может претендовать на статус научной истины, доступной каждому.
Это и есть доказательство того, что проблема не может быть решена
2.5.1. Либерализм vs. Коммунитаризм
Первый пример паритета — это великий спор между либерализмом и коммунитаризмом, который восходит к противостоянию двух моделей общества в XIX веке и не утихает до сих пор.
Аргумент либерализма — индивидуальное первично. Согласно этой позиции, освобождение индивида от оков традиции, сословных ограничений и государственного контроля является двигателем прогресса. Классическую формулировку дал Адам Смит в «Исследовании о природе и причинах богатства народов» (1776): человек, преследуя свой частный интерес, «невидимой рукой» направляется к общей пользе [32]. Свобода индивидуальной инициативы порождает конкуренцию, конкуренция — инновации, инновации — рост благосостояния.
Этот аргумент имеет серьезное эмпирическое подтверждение. Сравнительная история показывает, что общества, предоставившие больше свободы индивиду (Западная Европа Нового времени), достигли беспрецедентного экономического и технологического роста. Советский философ и диссидент А.Д. Сахаров в работе «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» (1968) утверждал, что интеллектуальная свобода является необходимым условием научно-технического прогресса и выживания человечества [33]. Индивидуальная мысль, не скованная догмой, — источник нового.
Контраргумент коммунитаризма. Однако этот же индивидуализм, освобождая личность, разрушает социальные связи, которые составляют ткань человеческой жизни. Фердинанд Тённис, как мы уже упоминали, описал переход от Gemeinschaft (общины) к Gesellschaft (обществу) как процесс разрушения органических уз и замены их механическими, контрактными отношениями [1]. Человек становится одиноким атомом в рыночной стихии.
Эту критику продолжил американский социолог Роберт Патнэм в книге «Чтобы демократия сработала» (1993) и особенно в статье «Боулинг в одиночку» (1995) [34]. На огромном эмпирическом материале он показал, что в США с 1960-х годов происходит неуклонное падение «социального капитала»: люди реже ходят в гости, меньше участвуют в клубах и ассоциациях, меньше доверяют друг другу. Индивидуализм, доведенный до предела, разрушает саму способность к коллективному действию, без которого демократия не работает.
Итак, одна и та же реальность (развитие капитализма и индивидуализма) описывается двумя противоположными способами. Для либерала это прогресс, для коммунитариста — упадок.