Сергей Дегтярев – Экономический субъект. Том I. Прикладная философия (страница 10)

Это зародыш запаса. Та самая первая клетка, из которой вырастет целая кладовка. Та самая искра, из которой разгорится огонь экономики.

Это то, что позволит вам в следующий раз — когда вы будете голодны, холодны, больны или в беде — не искать. Прийти, открыть, взять, употребить. Без поиска. Без риска. Без лотереи. С гарантией.

Вот что такое культурное условие. Оно не требует от вас героизма. Не требует аскезы. Не требует превращения в монаха-отшельника. Оно требует только одного: в момент изобилия помнить о моменте нужды. В момент сытости помнить о грядущем голоде. В момент тепла помнить о холоде, который придет — и придет обязательно, ибо зима не спрашивает разрешения.

Современный человек это забыл. Экономисты это забыли. Реклама делает всё, чтобы мы это забыли. Но бабушка — помнит. И кладовка ее — полна.

Кто-то думает, что всё сказанное относится только к домашнему хозяйству, а в большом бизнесе — другие законы. Нет. Законы те же. Ибо экономика едина.

Завод производит детали. Может работать ровно по заказу: сколько заказали — столько сделали. Точно в срок. Ни больше ни меньше. Так учат современные системы менеджмента — just-in-time, бережливое производство, никаких складов.

Но умный завод — тот, который помнит о культурном условии, даже если не называет его так, — делает чуть больше. Оставляет на складе. Страховочный запас. Те самые несколько процентов сверх заказа.

Почему? Потому что если заказчик придет с дополнением — а он придет, ибо клиенты непредсказуемы, — не нужно будет перезапускать станки, искать сырье, нанимать рабочих в сверхурочное время, молиться, что успеют. Достаточно взять со склада. Достаточно открыть кладовку — ту самую, заводскую кладовку, которая ничем не отличается от бабушкиной.

Завод не произвел ровно столько, сколько нужно сегодня. Он произвел чуть больше. Оставил «недоупотребленное». Не доделал ровно под заказ — сделал с запасом.

И это позволяет ему в будущем — когда заказчик позвонит и скажет: «нам нужно еще сто штук, и прямо вчера» — не искать. Не бегать, не суетиться, не рисковать. А спокойно взять со склада. Употребить без поиска.

Вот что такое культурное условие. Оно не знает границ между частной жизнью и промышленностью, между пещерой и заводом, между бабушкой и корпорацией. Оно одно. И действует везде. Ибо везде один и тот же страх — не найти завтра. И один и тот же ответ — оставить сегодня.

Культурное условие

Культурное условие, как мы уже знаем, есть правило. Правило жесткое, суровое, выкованное опытом. Звучит оно так: «Используй в употребление сразу только часть найденного». Не доедай. Не дотрачивай. Не дожигай.

Но правило, заметьте, есть правило. Оно не обладает собственной карающей силой. Его можно нарушить. Можно съесть всё сегодня — и подавиться, но можно. Потратить всё сейчас — и остаться ни с чем, но можно. Произвести ровно под заказ — и молиться, что завтра ничего не случится, но можно.

Что же, спрашивается, удерживает человека от нарушения? Страх? Отчасти. Расчет? Иногда. Но главное — другое.

Привычка.

А привычка, если дать ей время и питание, становится потребностью. И вот тогда — тогда мы имеем дело с тем, что я называю культурной потребностью.

Культурная потребность — это когда вы уже не можете иначе. Не в смысле физической невозможности — язык повернется, руки сделают. А в смысле того глубокого, почти органического отторжения, которое возникает при попытке нарушить правило.

Когда вам дискомфортно доедать всё до конца. Не грешно, не стыдно, не страшно — а именно дискомфортно. Как дискомфортно спать в грязной постели, даже если никто не видит.

Когда пустой холодильник вызывает тревогу. Не мысль «надо бы сходить в магазин», а именно тревогу — ту самую, животную, древнюю, которая поднимает волосы на загривке и говорит: «опасность».

Когда двадцать процентов заряда смартфона — это не просто цифра, не просто результат арифметической операции, а сигнал опасности. Сирена. Вой. Набат.

Вы делаете запас — и это важно, это самое главное — не потому, что кто-то сказал. Не мама велела, не правительство обязало, не реклама посоветовала. Не потому, что вы рассчитали выгоду — ибо расчет выгоды есть дело холодное, а здесь горит огонь. А потому что это — часть вас. Ваша культура. Ваша личность. Ваша человечность. То, что отличает вас от животного, которое съедает всё сегодня и не помнит о завтра.

Путь этот долог. Не один день, не один год — поколения. Но в каждом человеке, который усвоил культуру, он повторяется заново. Вот его этапы — нарисуйте их в уме, ибо они есть лестница, по которой мы взошли из тьмы.

Шаг первый. Открытие.

Вы задаете себе тот самый человеческий вопрос: «Что я сделал такое, что вчера я не искал, а просто взял и употребил?» И находите ответ — ответ, который меняет всё: «Я оставил недоупотребленное. Я не доел. Я не дотратил».

Шаг второй. Условие.

Вы принимаете правило. Сознательно. Пусть не сразу, пусть с сомнениями, пусть после того, как нарушили его пару раз и обожглись. Вы говорите себе: отныне я буду использовать в употребление сразу только часть найденного.

Шаг третий. Действие.

Вы начинаете оставлять. Не доедать. Не дотрачивать. Сначала по указке разума, потом — все легче, потом — почти без усилий запасать.

Шаг четвертый. Потребность.

Вы делаете это, потому что хотите. Рука сама откладывает. Глаз сам оценивает, сколько оставить. Ум уже не участвует — тело помнит.

Шаг пятый. Культурность.

Вы испытываете дискомфорт, когда не оставляете. Когда доедаете всё до крошки. Когда тратите до последнего рубля. Когда производите ровно под заказ, не оставляя страховочного запаса. Вам становится не по себе. Вы чувствуете себя голым, незащищенным, брошенным на милость судьбы. И вы идете и создаете запас — не потому, что надо, а потому что хочется. Потому что не можете иначе, потому что вы культурный экономический человек.

Вот что такое культурная потребность.

Это когда внешнее правило — то самое, которое некогда было открыто ценой крови и страха, — становится внутренним императивом. Когда «надо» превращается в «хочу». Когда «так правильно» превращается в «так хочется». Когда «иначе умру» превращается в «иначе не могу жить».

Экономисты не понимают этого. Для них потребность — это то, что можно выразить в цифрах. А здесь — цифр нет. Здесь — культура. Здесь — история. Здесь — душа.

Именно поэтому бабушка делает запасы, а экономист с красным дипломом остается с пустым холодильником. Бабушка прошла эти пять шагов. Экономист — нет. Он учил формулы, а не культуру. И формулы его обманули. А бабушка — нет. Ибо культурная потребность не обманывает никогда. Она — единственная гарантия в мире, где гарантий нет.

Экономика начинается не с труда.

Запомните это. Вызубрите. Вырежьте на дверце своего холодильника, если память слаба. Ибо всё, чему вас учили в школе, в университете, в экономических курсах и бизнес-тренингах, твердит обратное. Труд, труд и еще раз труд — вот источник всех богатств, учили вас. Труд сделал обезьяну человеком, учили вас. Без труда не выловишь и рыбку из пруда, учили вас с детства.

Всё это — правда. Но правда неполная. А неполная правда есть ложь.

Труд — это способ. Средство. Инструмент. Да, без труда не создать запаса, но не всякий запас делается трудом.

Экономика начинается с запаса.

С того самого момента — того самого, который мы проследили от пещеры до завода, — когда человек не доел всё, что нашел. Когда не потратил всё, что заработал. Когда не произвел ровно столько, сколько заказали.

Он оставил. Сознательно или нет, по привычке или по расчету — неважно. Важен факт: часть того, что он имел, не была употреблена. Она осталась лежать и стало запасом.

Отсюда следует переопределение. Революционное. Неприятное для тех, кто привык к старым определениям. А именно:

Экономический человек — это не тот, кто трудится. Трудиться умеет и вол, и раб, и машина.

Экономический человек — это тот, кто запасает. Кто создает запас. Кто даже терпит нужду сейчас, но не доедает, не дотрачивает, не дожигает, — чтобы потом не искать. Кто способен на отсроченное удовлетворение в самом прямом, самом грубом смысле: не съесть всё сегодня, чтобы съесть завтра, не ища.

Это — определение. Зарубите его на носу, если нос еще свободен от записок.

Животные тоже делают «запасы»

Вы скажете — и будете правы с первого взгляда, но не со второго — «Но ведь животные тоже делают запасы! Белка прячет орехи. Пчелы собирают мед. Хомяк набивает щеки. Значит, экономика есть и у животных?»

Хороший вопрос. Логичный. Даже естественный — для того, кто видит внешнее сходство и не вглядывается в суть.

Но ответ — нет. Категорическое, не подлежащее апелляции нет. Потому что «запасы» животных — это не запасы в нашем, человеческом, культурном смысле. Это нечто иное, внешне похожее, но внутренне противоположное.

Давайте разберемся. По порядку. С беспощадной ясностью.

Что на самом деле делает белка. Или о том, как инстинкт маскируется под рациональность.

Белка собирает орехи. Много орехов. Она бегает, суетится, прячет их в разных местах: под корнями, в дуплах, в земле, в расщелинах коры. Осенью — ее кладовки полны. Зимой — белка их находит. И ест.

Выглядит как запас. Похоже на экономику. Но только выглядит. Только похоже. А по сути — обман зрения.