Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 43)
– Да ну их! – в сердцах сказал я и спросил. – А чего они сюда лезут?
– Да рыбаки жалуются, – вздохнула Ирка. – Мол вы только балуетесь, и мешаете им рыбачить. Не нравится им наша станция.
– Так это
– Ну, вашего брата я знаю, – добродушно проворчал Ирка. – А вот другим это не по нраву. Не нужна им лодочная станция.
Она замолчала, думая о чём-то своём, я тоже умолк.
– А ты чего вправду в такую рань прибежал? – удивилась Ирка.
– Да так, гуляю… – неопределённо пожал плечами я.
Я залез в воду выше колен. Ко мне волной вынесло поплавок. Я искупался и вылез на бетонные плиты набережной.
– Ладно, я пойду ребят будить, – сказал я и пошёл вдоль берега.
– Смотрите, не натворите чего-нибудь, – как то грустно отозвалась Ирка, – я вас, мальчишек хорошо знаю!
Выбравшись на бетонку я вновь взглянул на озеро. Дымка почти растаяла, у пирса бились бортами о кранцы спущенные на воду шверботы…
4
Тревожные мысли о наябедничавших на нас общественности и детскому комитету рыбках не оставляла меня до самого дома. Нет, я их ни чуточки не боялся, ни рыбаков, ни этих. Но лёгкое беспокойство всё же было.
"Чего они прицепились к станции? – подумал я, перелезая забор и спрыгивая на крышу гаража. – Подумаешь рыбу распугали. Нам что вообще не кататься чтоль? Так они ещё и купаться нам запретят…"
Я зашёл на задний двор и взбежал по лестнице на крышу.
"Нет уж фигушки! – решительно сказал я. – Не получат они озеро!"
Я пролез через крышу в нашу комнату. Тим и Даня ещё спали.
– Тима! – схватил я брата за ногу. – Просыпайся, ща такое расскажу!
– Серёня, ты чего такой холодный? – отдёрнул Тима ногу и потянулся.
– Я на озере был, на лодочной станции, – сообщил я, усевшись на диван. Мы разбудили Даньку и я рассказал обо всём, что я видел и слышал этим утром.
Тим протёр глаза, а я рассказывал, как рыбаки на нас наябедничали в детский комитет и в общественность, которая портила ребятам игры.
– Вот кривые акулы! – в сердцах сказал Тимка, и зашлёпал босыми ногами к окну. – А я ведь знал, что они наябедничают. И что, нам теперь только ноги мочить и сидеть как мыши, которые боятся кошки?
– Фиг им! – решительно сказал Даня. – Сегодня расскажем ребятам.
В окно стучалось солнце и мы жмурились от удовольствия. Впереди был весь день, полный купания, сражений на деревянных мечах и других игр.
Мы сидели на подоконнике и резались в сотки, но тут опять затеяли спор кто как разбил сотки, и мы опять подрались.
– Мальчики, вы чего шумите? – к нам вошла заспанная мама.
– Ничего, – ответил я, отпуская Тиму, которого обхватил ногами.
Мама ушла, сказав, чтоб мы убрались в комнате и шли умываться. Мы побежали на улицу умыться холодной водой.
– Ну, что у нас плохого? – раздался за спиной голос отца.
– Папа! – обрадовался я и вскочил на него.
Он был в своём неизменном зелёном плаще и чёрном берете из-под которого выбивались длинные рыжеватые волосы.
– Осторожней! – рассмеялся отец, поправляя очки. – Как ты вымахал за лето, вон какой длиннющий!
– Пап, скажи маме, что мы не можем сейчас есть эту кашу, – быстро сказал я папе, кивнув на окно. – Нам бежать надо!
И мы со всех ног побежали в отряд на утреннюю линейку…
5
Занятия закончились в полдень. Я окунудся в уличном бассейне и не надевая кроссовок, побежал к причалам, где швартовалась наша флотилия.
Наших ребят здесь не было. Шверботы и катамараны грустно стукались бортами и поплавками о кранцы. Я мог и один управиться со шверботом, но одному всё же не интересно. Владьку бы сюда…
Но мы с ним сегодня поссорились на купании. Глупо поссорились. Влад дёрнул меня под водой за ногу, а я испугался и вделал ему ступнёй по носу…
Да к тому же Влад сегодня ведёт в отряде занятия у ноябрят.
Мне нравилось гулять по берегу и глядеть, как солнце играет на плитке и стёклах окон домов и стоявшей полукругом вдоль берега белой девятиэтажке, там, где кончалось озеро и начинался канал, идущий через проспект.
Так я дошёл до нашего пляжа и нашёл обломок удочки. Я осмотрел его и решил отнести домой.
"Дома с Тимой и Даней починем, – решил я, вылезая из воды. – Будет зашибенская удочка!"
– Вьюжанин, поди сюда на минуту, – окликнула меня Катя.
Она вела за плечо Влада. Друг сердито поглядел на меня и отвернулся.
– Миритесь, – не терпящим прериканий голосом велела нам Катька. – Отряд должен быть дружным. Тем более вы двое. Я вашу дружбу ставлю в пример другим ребятам. Вы же с пелёнок дружите, а что на озере выкинули!
– А чё он меня за ногу схватил? – насупился я.
– А чё, сразу надо пинаться? – сердито буркнул Влад.
– Попросите друг у друга прощения, – велела нам Катя, – иначе не отпущу, и мультики не дам смотреть.
Владик подошёл ближе и уже глядел не так сердито.
– Ладно, – сказал я, – ты прости, я не нарочно. Я испугался просто…
– И ты меня прости, – сказал Владик и тут же улыбнулся.
Мы посмотрели друг на друга, рассмеялись, обнялись и пошли по берегу.
– Вот и молодцы, – сказала нам вслед довольная Катя.
– Случай, а чего ты испугался? – пихнул меня в бок Влад.
– Меня Гурька один раз за ногу дёрнул, – неохотно сказал я, – когда я был маленький. Это в бассейне было. Я тогда испугался, чуть не утонул…
Мы погуляли и едва дошли до дома, как хлынул дождь. Мы с визгом стали носиться по двору, пока наши мамы силком не загняли нас по домам…
6
Незаметно наступил вечер. Я сидел на балконе и читал книжку. Нам дали их в детской библиотеке читать на лето. Меня звали играть на улицу ребята, но я решил на сей раз не откладывать с внеклассным чтением.
– Серёня, чего делаешь? – вошёл ко мне на балкон Влад.
– Читаю, – без особой радости ответил я. – Мама сказала, если не перескажу ей, что прочитал, она меня до завтра не выпустит…
Мне днём надо было читать, а я удрал купаться с мальчишками. Мама ругала меня за это, да ещё за неубранные игрушки в детской. Это когда мы с Тимкой и Даней, возились в комнате.
– А пойдём гулять? – предложил Влад, выглядывая в окно.
– Угу! – кивнул я, чувствуя, что не смогу торчать дома, когда на улице светит солнце и играют ребята, и мы с Владом вышли во двор.
Знойное солнце напекало нам макушки. Ветер утих. Не щелохнётся камыш и тростник, не полетит пыльца с ёлок, росших на берегу озера.
Озеро затихло, на воде мерцали отблески солнца.