Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 36)
Я опустился на корточки и осмотрел яхточку. Она уже успела высохнуть.
– Серёня! – раздался на дороге Владькин голос.
– А, вот и второй мореплаватель, – со вздохом сказала Таня.
Владик подошёл ко мне, протянул руку, уселся рядом со мной и стал рассматривать пробоину. Наши локти и коленки касались.
– Ладно, – деловито сказала Таня, – заделаем дыру после линейки…
Мы зашагали к лагерю, где горнисты уже играли всем ребятам побудку.
6
Парусная практика закончилась вечером. Мы собрались на причале.
Зелёные волны с шумом накатывались на бетонный пирс станции. На пирсе кроме нас с ребятами никого в этот вечер не было. От станции отошёл теплоходик и она опустела, купаясь в лучах заходящего солнца.
Волны накатывались на набережную. Из воды торчали ржавые железки.
Я выбирал стаксель-шкот, поднимая парус. Владик занимался гиком, поднимая грот. Швербот сильно качало на воде. Он стукался бортом о пирс и рвался на водохранилище, но ему мешал швартов.
– Мальчишки, ну скоро вы там? – долетел до нас с другого конца пристани нетерпеливый Лизкин голос. – Вас все ребята уже ждут!
– Да идём уже! – повернулся я к нашей вожатой. – Мы же всё равно пойдём на по каналу до нашей плотины!
– Успеем сеструха, – поддержал меня Владик.
Лиза покачала головой и куда-то ушла.
– Мальчишки, у нас скоро сбор? – вспомнил я, усаживаясь на край пристани и опуская ноги в холодную воду.
– Не знаю, – пожал плечами Данька. – Хорошо если мама не узнает, что вы учудили! А то точно счавкает и не подавится!
– Давай ещё две минуточки, здесь побудем, – сказал Тима и обнял меня.
Шверботы стукались о край пристани. Мы молчали. Жаль было уезжать с водохранилища. В этот день мы с отрядом и купались и ходили под парусом. Но нам уже пора было плыть назад, к нашей плотине. А путь был неблизкий.
– А на что вы всё-таки налетели? – спросил меня и Влада Данька.
– Не знаю, это было что-то под водой… – задумчиво сказал я.
– Может субмарина?
– Какие здесь субмарины?
– Ну а вдруг это чёрная субмарина? – не унимался Даня.
– Фи! – фыркнула Светка Крапива. – Какую-то субмарину выдумали!
– А ты молчи, если не знаешь! – накинулись на Загремухину мальчишки.
Светка весь день меня доставала своим ехидством. Она ещё днём сказала, что мы просто налетели на каую-то железку и она лучше пойдёт к девчонкам. Но играла она весь день с нами, мальчишками…
– Серёнь, ну не злись, – сказала Светка и ласково погладила меня по макушке, словно стараясь мне доказать, что она не такая уж и вредная доставала и совсем не задира, и дразнила, какой я её считал ещё с детского сада.
– Я на тебя ни чуточки не злюсь, – ответил я, и улыбнулся девочке.
Мы болтали в воде ногами и смотрели, как водную гладь рассекают катера, как идут неспеша речные теплоходы, подавая друг другу гудки.
На волнующейся глади водохранилища колебалась световая дорожка от висящего над далёкими белыми высотками солнца. Плитка и окна станции горели оранжевым огнём. Бетонные плиты были жёлтыми. Над нами синело вечернее небо, а над лесом вставали оранжевые груды облаков.
– Мальчики, – к нам быстро подошла Катя, которая заменяла Таньку, – это уже ни в какие ворота не лезет! А ну марш к ребятам, пока я вам не всыпала!
Лиза довольно улыбалась за её плечом.
Мы с мальчишками сунули босые ноги в кроссовки, которые мы оставили на краю пирса, когда катались на яхтах и поспешили в строй.
Катя поговорила и о парусной практике, о нашем поведении, из-за котогоро она за четыре дня выпила весь пузырёк варельянки.
– Мальчики, все на борт! – скомандовала Катя, сделав серёзное лицо.
– Ага! – кивнули мы с Владом и побежали к пристани, взявшись за руки.
Мы с ребятами влезли в шверботы и на катамараны, и бросив прощальный взгляд на вечернее водохранилище, на лагерь и станцию, помчались по судоходному каналу в сторону далёкой плотины нашего озера.
– Не ресстраивайтесь мальчики, – смягчилась Катя и стала ещё больше походить на девчонку. – Мы сюда ещё вернёмся.
Мы летели над волнами мимо бетонной набережной канала и белых домов, теплоходов, катеров и буксиров, застывших у причалов. Вдали белела плотина гидроэлектростанции, и вода, с шумом рвущаяся из шлюзов. И тут мы ясно увидели ржавый дырявый теплоход без капитана и команды на борту, который уходил в туман. Сверкнул на солнце разбитый иллюминатор…
Глава III
Мотобот три шестёрки
1
Ветер гулял по знойной улице, гоняя еловую пыльцу. На асфальте плясали световые пятна и тени. Качалась крапива возле бойлерной. Внизу кое-где отвалилась плитка, и там, где её уже не было рос мох. Летняя зелень бушевала всюду. Она поглотила городские улицы. А среди этой зелени белели, похожие на рубки пароходов дома. Мы с Тимой и Данькой шагали по набережной канала, смотрели на них и лизали мороженное.
"Летели облака, летели далеко, – раздавалось у кого-то на балконе, – как мамина рука, как папино трико. Как рыбы-корабли, как мысли дурака… Над стёклами Земли летели облака!"
– А панатри, будто корабли! – вдруг заметил Тим, когда мы сели у бортика и стали смотреть на озеро и дома на берегу. – Будто сейчас рейд…
Я пригляделся. Они и вправду были похожи на рубки теплоходов.
– Ага! – кивнул я. – Вон вентиляционные трубы, вон надстройки!
– А вон целый лайнер! – радостно заметил Даня, показывая на громаду институтского студенческого общежития.
Оно стояло вдали там, где кончалась наша улица. И оно тоже похоже было на теплоход и было так огромно, что сравнилось бы с самым большим из них. Даня махнул рукой и его мороженное упало на горячую плиту.
– Держи-и, – протянул я своё мороженное брату.
Мы стали лизать его вдвоём, а уроненное мороженное растекалось по плите и пузырилось от палящего зноя. А мы залезли на крышу дома на окраине дворов и тут же появилась игра. Крыша превратилась в палубу, надстройка в капитанский мостик, а мы втроём капитаны этого теплохода.
– А у них самый большой бассейн! – заметил я, глядя в сторону институтского общежития. – Пошли купаться!
– Пошли… – сказал Даня, облизывая испачканные подтаявшим мороженным пальцы. – Все машины фан форос!
– Есть фан форос! – отозвался я.
И было так здорово здесь играть! Мы играли в морское путешествие, ведь всюду, куда ни глянь, было море. Ходили по пустырям зелёные волны подросших за июнь трав. Сверкал золотом шпиль горсовета. Снизу, со двора, вверх, выше крыши взлетели голуби. Внизу была голубятня.
– Ну что, пойдём, искупаемся? – повторил я, свешиваясь вниз.
– Стоп машины! – скомандовал Даня. – Отдать якорь!
Мы слезли с крыши по гремящей ржавой лестнице и зашагали по тихому двору. В такое время никого во дворе не было. Все ребята либо купались, либо пропадали где-то на пустырях. Многие ребята искали старые монеты, да и не только их. На пустырях или в тенистых задних дворах у леса, чего только не найдёшь. Много было разных игрушек довоенного мира, которые, как и весь наш мир, когда-то, были радиоактивными, и страшно фонили…
Искупавшись в бассейне мы домчались на аэробусе, держась за колбасу, до Высоковольтной улицы и побежали играть с ребятами в вышибалы.
– Мальчишки, солнышки, домой! – приехала на велосипеде мама.
– Ма-а-ам! – обрадовались мы с Тимой и Даней и побежали в подъезд.
Мама поставила свой велосипед у стены, возле каляски.
– Чем это вы стены изрисовали? – рассерженно спросила мама, когда мы поднялись на третий этаж, к своей двери.