Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 38)
– Чё делаете, мальчишки? – прибежала к нам Светка.
– Светка, – окликнул девочку Егор, болтая в воде испачканными в траве голыми ногами, – раскажи нам, как ты булькнулась в воду!
– Давай ещё раз до плотины? – засмеялся я, пихая Светку. – Я тебя сам окуну, будешь водоплавающей и дышащей жабрами!
– Вьюжанин, кончай пихаться, а то ногой двину! – пихнула меня в ответ задиристая Светка. – А на плотине нам нечего делать. Вода там холоднющая.
– А нечего зевать в плавании! – с досадой сказал я и отвернулся. – Сама зазевалась, шкот выпустила, вот и искупалась!
Мы влезли на палубу и уместились все, лишь поплавки чуть ушли в воду.
Ветер надул паруса. Мы дошли до плотины и вылезли на набережную.
Из воды торчала ржавая железка. Именно на неё мы с Владом налетели, когда носились по озеру на шверботе. Мы набрали под балконами дома осыпавшейся плитки и кусков бетона и стали кидать в неё.
Вдруг раздался грохот железа, ржавая штука закачалась, а потом вода вспучилась пузырями и появилась огромная ржавая рубка и сама субмарина. На ржавой рубке, как и на борту того теплохода были три шестёрки…
– Это же субмарина! – ахнула от изумления Светка.
– Но откуда она приплыла? – озадаченно уставился на ребят я.
– Не нравится мне она, – встревожился Влад. – Жди беды…
А субмарина всё шла по озеру, словно не замечая нас.
– Чёрная субмарина! – вырвалось у Костика.
Мы застыли от удивления и страха, таращя глаза на субмарину.
– Это не простая субмарина, – сглотнув, ответил Влад. – Она проклята, и встретить её очень плохо! Потонет кто-то, или ещё что-то плохое случится. А ещё они утопленников собирают и те потом на ней служат матросами…
– А почему их называют чёрными? – спросила Светка.
– Потому, что несут беду… – ответил Влад. – Как чёрная молния…
Раздался прерывистый сигнал.
– Ви венадетхен штапа гуир! – раздался скрежещущий, будто ржавая железка глухой голос. – Штапа гуир! Штапа гуир!
Люк в рубке открылся, мы испугались и со всех ног бросились с набережной во дворы, надеясь, что эта ржавая штука нас не затянет…
3
Вечер выдался тёплым и ясным, на тёмно-синем небесном бархате, с загорающимися звёздами, ни облачка. Над полосатой телебашнёй и белыми высотками проспекта поднималось розовое блюдце луны.
Я глянул на свои исцарапанные и зазеленённые босые ноги. Кроссовки, которые я сегодня умудрился промочить, сохли на крыше.
Мне навстречу ехала на велике босоногая девчонка в джинсовом комбинезончике. На руле у неё была удочка и сачок.
– Привет, Ксюха, – помахал девочке я.
– Привет, – Ксюха затормозила. – А ты куда?
– Да так…
– А давай на рыбалку? Там на озере ребята…
– У меня удочки нет, – со вздохом сказал я. – Мама выкинула…
– А мы по-очереди будем, моей. Ну каак, пошли рыбу ловить?
– Я через час приду, – ответил я. – Мне нужно в отряд срочно. Илька просил его заменить на тренировке. А вы где будете ловить?
– Возле того дома с зелёными балконами, – ответила Ксюха, махнув рукой на стоявшую на берегу девятиэтажку.
– Угу! – кивнул я и побежал в отряд.
Через два часа после занятий и рыбалки, я пришёл во двор вымокшим до нитки, потому, что упал в воду, когда отцеплял крючок от коряги.
А через час ещё в пионерский патруль идти…
– Владь! – позвал я в окно Владькиной квартиры.
– Я не могу сейчас гулять! – в окне показалась вихрастая Владькина голова.
– Владь, дай свои кроссовки, а? – попросил я. – А то мои не высохли. А мне сегодня в пионерский патруль…
– Щас, – сказал Влад, и юркнул в окно. – Лови!
Влад кинул мне кроссовки и снова скрылся в окне. Я залез в них. Они мне были впору, даже не жали.
Я дошёл до двенадцатого дома. У подъезда играли мальчишки.
– Андрюшка! – позвал я Андрюшку Квакина. – Андрюшка, пошли в отряд!
Андрюшка вскочил и почесал через двор ко мне.
– Привет! – обрдованно сказал он. – Чё, мультики будем смотреть?
– Не, мультики вечером, – замотал головой я. – Пошли ракету с нами делать!
– Какую ещё ракету?! – неожиданно подошла к нам Андрюшкина мама. – Вам мало было за то лето разбитых окон и пожара?!
– Мам, да мы осторожно! – заныл Андрюха.
– Иди домой, живо! – сурово сказала Андрюшкина мама. – И вообще, когда это ты успел подружиться с
– Ну мам…
– Я запрещаю тебе с ним дружить! Посмотри на его вид! Это же дитя улицы, а не ребёнок!
Вид у меня и впрямь был не очень. Ободранные и испачканные в траве и земле коленки, поцарапанные локти, помятая одежда, старые Владькины кроссовки, выгоревшие волосы под съехавшим на одно ухо беретом.
– А ещё у тебя занятие на пианино! – говорила Андрюшкина мама, хватая сына за руку. – Под честное слово отпустила тебя поиграть, а ты уже водишься с хулиганами. Он сколько раз уже тебя лупил во дворе!
– Я не хулиган, чё вы врёте! – разозлился я. – И у нас в отряде хорошие ребята! Вот те, с кем водился Андрюшка, и есть хулиганы! Думаете легко его было у них вырвать? И Андрюшке у нас нравится!
Андрюшкина мама бросила на меня злой взгляд.
– Я запрещаю тебе Андрей с ним дружить! – с ожесточением сказала она Андрюшке, уводя его к подъезду. – И ходить в их клуб.
– Мам! Ну мультики же!
– Никаких мультиков! Играй на пианино.
– Не хочу я играть! Достало меня твоё пианино!
Андрюшка у самого подъезда не выдержал и заревел.
Я потоптался под Андрюшкиным окном, из которого доносилась игра пианино, покусал губу и расстроенный, пошёл в клуб.
– Готов? – спросила Лизавета, встретив меня в физкультурном зале.
– Угу! – отсалютовал я, думая об Андрюшке и как его спасти.
– Гурька! Лодька! – крикнула в пионерскую комнату Лизавета. – Он здесь, надевайте повязки и марш в патруль.
– Идём! – обрадовались Гурька и Лодька.